- Сын, присядь. Я должна признаться тебе. Богиня Вечной тьмы отказывается забирать меня к себе, пока я не покаюсь перед тобой. Она мучает меня, не дает моей душе покинуть это тело.

- Говори, слушаю, - сказал Герберт, садясь на стул, стоящий возле постели. – Тебе дать воды?

- Да, спасибо, - она указала слабой рукой на стоящий на столике кувшин и серебряный кубок.

Сделав несколько глотков, она откинулась на подушки, немного помолчала, потом начала говорить. Ее голос звучал глухо, тихо, она закрыла глаза и словно говорила сама с собой, исповедуясь, желая облегчить свою душу.

- Я должна извиниться перед тобой, Герберт, за все, что сделала. Только недавно я поняла свою вину за то, что род Дорнованов больше никогда не взойдет так высоко, как тому было суждено. Все началось с того, что я не смогла полюбить твоего отца, хотя мы были с ним нареченными. Я была обижена на весь мир, потом на твоего отца. Как твоя Вереора, я хотела купаться в роскоши, получать подарки, ловить завистливые взгляды своих подружек, которые никогда ими не были. Я мучила твоего отца, не понимая, почему я должна выполнять какие-то заветы ваших предков и молиться Селении. Лартон любил меня, старался, чтобы мы были настоящей счастливой семьей, но я не могла дать ему это. Он старше меня на двенадцать лет, для меня он был таким старым, что долго не могла позволить ему даже прикоснуться ко мне. Я злилась. Злилась на его родителей, которые тоже постоянно поучали меня, как я должна жить, как вести себя. Когда их не стало, я стала делать то, что давно хотела. Я стала тратить деньги Лартона, покупая себе наряды и устраивая приемы. Но однажды он перестал давать мне деньги, я возненавидела его еще больше. Он не понимал, почему я так веду себя, а я старалась мстить ему за свои неисполненные желания. Ты не знаешь, об этом никогда тебе не говорили, но я родилась в очень бедной семье. Мне всю жизнь было стыдно за это. Когда мне исполнилось двенадцать наш король взял меня из жалости во дворец, так как мой отец был в каком-то очень далеком родстве с королевой. Я знаю, что такое бедность, поэтому не хотела видеть рядом с тобой никого похожего на меня, такую же запуганную нищенку. Но твоему отцу было на это плевать, он ждал любую нареченную, верил, что ты будешь с ней счастлив. Из-за этого мы тоже постоянно ссорились. Потом я отказала ему в близости. И тогда наши знаки стали темнеть. С каждым днем они становились все темнее, пока не стали почти черными. Мне пришлось носить платья с длинными рукавами или длинные перчатки, чтобы никто не увидел этого. Для всех мы оставались идеальной семьей, где муж готов делать для своей жены все, что она захочет. Он пытался говорить со мной, наладить наши отношения, но я не хотела его видеть. Каждый раз, когда он заводил с тобой разговор об этой предназначенности, я злилась. Я не верила в нее, поэтому решила найти тебе достойную невесту, которая будет из богатой семьи. И тогда я познакомилась с Драгаром, который познакомил со своей дочерью, а потом одолжил мне большую сумму денег. Я помню, как ты был против, чтобы они жили в нашем замке. Но я настояла на этом. Вереора должна была стать твоей женой. Я была в этом уверена, именно такой я хотела видеть твою жену. Но я не видела ее настоящую сущность. А еще Драгар взял меня за горло моими долгами, которых скопилось очень много. Отец не знал о них, я боялась сказать ему хоть слово. Этим Драгар держал меня, настаивая на вашей скорой свадьбе. Они с дочерью очень хотели получить герцогский титул.

Тут она тихо засмеялась, но потом протяжно закашлялась. Герберт снова дал ей выпить воды, ждал, пока она отдохнет и продолжит говорить. Он молчал, хотя хотелось кричать. Потом Миола снова заговорила.

- Драгар не знал, что Вереора получит титул герцогини только после моей смерти. Наверное, это хорошо. Он бы первой устранил меня, как сделал это с твоим отцом, который был против вашего брака. Я боялась его до ужаса, понимала, что моя честь, моя жизнь в его руках. Одно его слово и меня не станет. Поэтому я и давила на тебя, чтобы ты быстрее сделал предложение Вереоре, хотя прекрасно понимала, что твой отец никогда не даст согласия на ваш брак. Мы даже хотели подделать знак богини на руке Вереоры, но маги, к которым мы обращались, отказались. А потом появилась Глория. Мы с Вереорой сделали все, чтобы ты не смог просто поговорить с ней, понять и принять ее. Отец каждый раз просил меня прекратить давить на тебя, убеждал, что только с этой Глорией ты найдешь свое счастье. А я не верила ему. Ну разве какая-то дикарка, дочь егеря сможет дать счастье моему сыну, наследному герцогу? Что она может дать, что сделает для того, чтобы наш род процветал? И это я поняла только на этом приеме. Она могла дать тебе многое. Ведь это Глория хотела тебе рассказать о тайных тропах и исчадиях? Не отвечай, я все знаю. Слуги много слышат и все рассказывают мне. Но все произошло не так, как д о лжно. Драгар решился на убийство Лартона, нанял для этого людей. Они уже были готовы, как пришло известие о войне. Лартон уехал во дворце, а ты уехал с отрядом. Мы с Драгаром знали, что в ночь перед твоим отъездом, Вереора пришла к тебе в спальню и стала твоей женщиной. Это было ее решение, чтобы привязать тебя окончательно. Ты уехал, а Драгар решил использовать эту ситуацию, никто не мог помешать замыслу, его наемные убийцы встретили Лартона, когда он возвращался домой. Драгар сам занялся его похоронами, я просто боялась выйти из своей комнаты. Смерти Лартона ему было мало, он решил разделаться с Глорией. Ее должны были убить в саду у замка, но она исчезла. Никто не видел, как она уходила из замка. Я тогда сильно испугалась, решила, что она могла услышать наш разговор. Драгар тоже опасался, что она может что-то рассказать тебе или кому-то другому. Поэтому он послал на ее розыски отъявленных головорезов. Они вернулись и сказали, что выполнили приказ. Он даже заплатил оставшуюся сумму, но потом их убили другие, чтобы никто никогда не узнал о причастности Драгара. Когда ты вернулся, мне не оставалось ничего другого, как убедить тебя в необходимости срочно жениться на Вереоре, тем более что она ждала твоего ребенка. Остальное ты знаешь.

Она снова закрыла глаза. Дыхание герцогини становилось все отрывистее, рывками.

- Скажи, Вереора знала о замыслах своего отца?

- Да. Она сама подталкивала его к нужным для нее действиям. Это она первой предложила избавиться от Лартона, чтобы никто не был против вашей свадьбы. Когда Драгар узнал, что его дочь получит титул только после моей смерти, был очень зол. Я испугалась за свою жизнь и уехала в дом, где ранее жили родители твоего отца. Ты, наверное, тоже понял грозящую мне опасность и прислал охрану. Спасибо за это. Каждый день я ожидала убийц, но Драгар умер. Ты не представляешь, как я обрадовалась этому. Теперь мне бояться нечего. У Вереоры нет той власти и денег. Почему отец не оставил ей свои деньги, я не знаю, но я этому только рада. Вся ее спесь ушла, когда она поняла, от кого теперь зависит ее жизнь. Не верь ей, ни единому ее слову. Она в любой момент может предать тебя. Как и ее отец, она пойдет к своей цели, не считаясь ни с чьей жизнью. Пусть сейчас она безобиднее котенка, но поверь, как только она получит после моей смерти титул герцогини, ты увидишь ее истинное лицо. Я очень сожалею, что слишком поздно поняла, кто она такая, не остановилась вовремя, не отказала Драгару. Прошу, Герберт, прости меня, что я не верила в волю богов, шла наперекор завещанию предков, превратила твою жизнь в ад.

Она тяжело задышала, глядя на сына блестящими от слез глазами.

- Скажи, ты знала, что Вереора хотела избавиться от ребенка?

- Нет! – в глазах женщины появился настоящий ужас. – Ты уверен?

- Да. Об этом мне сказала богиня, когда девочка умерла.

- Ты говорил с богиней? – в ее глазах появился огонек надежды. – Она может простить нас? Простить меня?

- Нет. Она не простит нас.

Миола закрыла глаза. Из-под закрытых век покатилась слезы.

- Сын, прошу, прости меня. Я столько натворила, что исправить уже ничего нельзя.