Вереона закрылась в своих комнатах и долго не выходила. Теперь она полностью зависела от мужа, не было поддержки отца и его денег. Кроме этого, в замок вернулась Миола, которая стала наводить свои порядки, которые были при ней до отъезда.

Вереоре пришлось смириться со своим положением, теперь она старалась быть прилежной женой, перестала устраивать скандалы, даже стала как-то заботиться о муже. Но когда он предложил ей задуматься о втором ребенке, вновь устроила истерику, обвиняя Герберта, что он совершенно не задумывается о своей жене, не бережет ее здоровье.

В жизни Герберта наступило относительная стабильность. Он сумел взять герцогство в свои руки, продолжал помогать семьям воинов, погибших во время последней войны, назначив им небольшие пенсии, продолжал поддерживать приюты, школы для бедных, как делал его отец, наладил торговлю, даже немного снизил налоги, за что его уважали и сравнивали с отцом.

Мать, которая стала часто жаловаться на свое здоровье, теперь тихо сидела в своих комнатах, занимаясь рукоделием. Теперь все салфетки в доме были вышиты ее рукой.

Вереора тоже стала вести себя тише, у них даже стала налаживаться какая-то интимная жизнь. Иногда они вместе выезжали на приемы, в театр, несколько раз, когда у Герберта было время, они выезжали в город погулять.

О Глории Герберт почти не вспоминал. Он только еще раз после смерти Драгара пытался поговорить с матерью о смерти отца и побеге Глории, но та сказалась больной и попросила больше не касаться этой темы, которая для нее до сих пор остается тяжелой и отнимает последнее здоровье.

В герцогстве наступил покой и порядок. В целом в королевстве тоже все было спокойно, постепенно оно оправлялось после войны.

На третий год после окончания войны по королевству пронесся слух, что принц женился. Говорили, что жену он нашел в королевстве Норланд, куда королевская чета прибыла с визитом. Еще какое-то время он пробыл с женой в Норланде и совсем недавно вернулся домой.

Перед праздником наступления весны в герцогство Дорн пришло приглашение в королевский дворец на бал в честь Весенней богини, на котором подданных познакомят с женой принца.

Герберт не хотел ехать, до сих пор обида на принца, который отнял у него победу, скребла душу. До сих пор он верил, что именно его должны были оценить по достоинству и назначить маршалом, ведь он до сих пор мечтает о высокой карьере военачальника в королевской армии. Но мать и Вереора убедили его, что это важно для их семьи – присутствовать на этом балу. Его отец был членом королевского совета, куда почему-то не взяли Герберта после смерти Лартена. Он должен показать себя, напомнить, что он - сын члена королевского совета и герой войны, которого обошли с достойной наградой. Та награда - именное оружие сабля в украшенных драгоценными камнями ножнах, которое король вручил всем представителям родов, участвовавших в войне, Миола считала не слишком достойным ее сына. Она сама мечтала увидеть своего сына маршалом и надеялась на этом балу встретиться с теми, кто обещал помочь назначению Герберта на этот пост.

Женщины стали носиться по торговым лавкам, салонам, заказывая себе наряды, достойные королевского дворца, а Герберт приказал слугам достать свой парадный военный мундир и привести его в порядок.

В королевский дворец они выехали после обеда. Дорога предстояла долгая, почти сутки добираться на карете с короткими остановками на замену лошадей. Останавливаться на ночь она не собирались, Миола не любила все эти придорожные таверны, предпочитая подремать в карете, благо большие диваны позволяли даже лежать на них. На земле еще лежал снег, которого в лесах было почти по колено, воздух был холодным. Весна не спешила приходить в королевство. Герберту не хотелось трястись в карете, он думал поехать верхом, но понял, что за сутки он просто замерзнет и приедет во дворец в пыли, уставший, а возможности привести себя у них теперь нет, после смерти отца комнаты во дворце, которые были в пользовании Лартона, отдали другому. Поэтому он с недовольством сел в карету напротив женщин, которые заняли места в противоположных концах дивана, глядя каждая в свое окно. Почти всю дорогу царило молчание. Только после второй смены лошадей, когда появились стены столицы в глазах Миолы появился блеск, а на щеках Вереоры загорелся лихорадочный румянец. Она с жадностью выглядывала в окно, стараясь разглядеть дома, улицы, лавки, парки.

Огромный королевский дворец, построенный из местного светло-желтого песчаника, в лучах заходящего зимнего солнца горел настоящим золотом, казалось, он парит над покрытым последним снегом парком. К парадному крыльцу одна за другой подъезжали кареты, из которых выходили прибывшие гости. Семейству Дорнованов пришлось долго ждать своей очереди, пока их карета добралась до крыльца. Герберт первым вышел из нее, помог выбраться матери и жене. Женщины шли по ковровой дорожке, вдоль которой выстроились воины королевской охраны, осматриваясь по сторонам, стараясь сохранять достоинство. На лице Вереоры читался восторг всей представшей перед ней обстановкой, она ранее никогда не была во дворце. Встречающий на крыльце гостей слуга попросил поторопиться, когда Вереора замешкалась, намекая, что они задерживают других гостей. Миола посмотрела на невестку презрительным взглядом, величественно шагала вперед, изредка кивала кому-то головой, а Вереора всматривалась в лица, стараясь найти знакомых, чтобы показать им свое великолепное платье и дорогие украшения. Герберт шел с совершенно равнодушным лицом. Он до сих пор не слишком хотел быть на этом приеме. Но любопытство взяло верх, он хотел посмотреть на жену принца, о которой так много говорили и мало кто что знал, о ней ходили совершенно невероятные слухи, и кому верить – не известно.

Миола надеялась, что их проведут ближе к тронному месту, так как ее муж был членом королевского совета, но слуга оставил их где-то в середине зала посреди уже собравшейся толпы, что задело самолюбие женщины. Они еще долго стояли среди таких же нарядных дам и надменных мужчин, пока прибывали остальные гости, которым, казалось, нет конца. Но вот часы на башне пробили восемь часов, на пороге большого парадного зала появился распорядитель, ударил своим посохом о пол и объявил прибытие королевской семьи. Он долго перечислял регалии короля Авестина, королевы Аллоры, а потом их сына – принца Анартена, особо подчеркнув его чин маршала королевских войск. Потом закончил высоким торжественным голосом: «…а также Ее высочество, принцессу Глорию, жену принца Анартена Эндиронского!» Казалось, что распорядитель рад этой жене принца больше, чем всем остальным.

Толпа гостей стала расходиться в стороны, создавая живой коридор для королевской четы от двери до тронного возвышения. Получилось так, что Герберт со своими женщинами оказались у самого края этого коридора.

- Глория? – Миола, услышав это имя, стала вглядываться в лица принца и его жены, которые шли за королем и королевой.

Ее лицо медленно бледнело, Герберт заметил и подал матери руку. А у самого в голове билась мысль – «Глория? Еще одна Глория?» Королевская семья медленно шла по живому коридору к тронному возвышению, нервы у Герберта были напряжены до предела, ему так хотелось увидеть эту Глорию. По мере продвижения королевской четы подданные склонялись в поклонах. Прежде, чем склониться в поклоне, Герберт увидел жену Анартена и у него потемнело в глазах. Мать тоже пошатнулась, что ему пришлось срочно схватить ее покрепче, чтобы она не упала без чувств прямо здесь. И еще он успел увидеть, как бледное лицо Вереоры покрывается красными пятнами ярости.

Он не сводил взгляда с девушки, которая шла рядом с принцем. На ней было платье цвета лунного золота, простая прическа – распущенные волнистые волосы, заплетенные у висков две тонкие косички, завязанные сзади – такая же, как была у нее в доме у Герберта при ее первом семейном обеде. Голову украшала небольшая диадема, которая напоминала золотую луну. Почти невесомое платье окутывало ее стройную фигуру, вызывая мужские восхищения ее женственными формами. Герберт перевел взгляд на ее руку. Там, где раньше был их знак, светился другой – золотое дерево, полное мелкими листочками. Казалось, что от этого рисунка исходит божественный свет. Анартен шел рядом с женой и не сводил с нее восхищенного влюбленного взгляда. Девушка тоже смотрела на него и улыбалась спокойной улыбкой, в которой было столько любви, нежности, что сердце Герберта сжалось в болезненном спазме и ревности. Ему вновь захотелось убить этого Анартена, который забрал ее победу, а теперь идет счастливый под руку с прекрасной Глорией, его бывшей нареченной.