Глория шла и кивала всем головой, здороваясь. Она встретилась взглядом с Гербертом, тоже кивнула ему и пошла дальше. Ее лицо при этом не изменилось, словно они никогда не были знакомы, она никогда не была его нареченной. Герберт не мог поверить, что эта прекрасная женщина – его Глория, та, которая могла стать его женой.
Когда королевская семья прошла мимо места, где стояли Герберт и женщины, мать стала падать, ноги отказывались ее держать. Он быстро обхватил ее за талию, прижал к себе. Она тяжело дышала, на лбу выступили капельки пота. Казалось, что она постарела лет на двадцать за какие-то пару мгновений. Вереора тоже стояла с бледным лицом, вцепившись со всей силы в локоть Герберта. Он хотел покинуть зал, но плотная толпа зашевелилась, поворачиваясь в сторону трона, на который уже взошла королевская семья и Авестин начал свою речь. Уйти сейчас из зала было невозможно. Король поприветствовал собравшихся, поздравил с праздником наступления весны, потом улыбнулся.
- А теперь разрешите представить вам жену моего сына – принцессу Глорию. Я много слышал сплетен, которые ходят о ней, потому хочу сейчас при всех сказать, почему именно эта девушка стала женой моего единственного сына.
Толпа придворных зашевелилась, зашумела, а потом резко наступила тишина, никто не хотел пропустить слова короля. Даже Миола пришла в себя и стала внимательно слушать, кусая губы. Герберт держал ее за талию, а Вереора продолжала больно сжимать его локоть.
- Я благодарен этой девушке, которая спасла жизнь моему сыну. Если бы не она, я бы давно оплакивал его душу.
Анартен в это время держал руку своей жены и смотрел на нее с такой любовью, что многие женщины стали оглядываться на своих супругов, желая увидеть такой же взгляд на себе. Но большинство мужчин с интересом и восхищением рассматривали юную жену Анартена, представляя ее на месте своих жен.
- Но это не все, - продолжал король с широкой улыбкой, - благодаря этой девушке наша армия победила в войне с варгарийцами. Это она передала Анартену карту с тайными тропами, по которым враги попадали на наши земли, это она подсказала, как можно убивать исчадий Темных земель. Благодаря ее помощи мы смогли победить врагов, взять в плен самого короля Варгарии, заставить его подписать мирный договор. Я безмерно счастлив, когда мой сын нашел эту девушку и боги признали ихнареченными .
На эти слова Герберт дернулся, словно его ударили. Неужели боги шутили с ним, послали ту, кто принадлежала другому? Но следующие слова короля дали ответы на все его вопросы.
- Многие могут знать ее, как нареченную другого мужчины, - король обвел взглядом гостей, остановился на Герберте, словно придавил его к полу. – Но этот мужчина не понял своего счастья и отказался от брака с Глорией. За это я благодарен ему, потому что теперь у моего сына самая замечательная женщина, верная подруга, любимая жена, которая никогда не предаст его, будет всегда рядом. Боги за ее доброе сердце подарили ей еще один шанс стать любимой женой, а также даровали моему сыну настоящее счастье…
Больше ничего Герберт не слышал, в его ушах стоял такой гул, что все остальные слова просто не доходили до него. По тому, как зашевелилась и зашумела, переговариваясь, толпа, Герберт понял, что король закончил свою речь. Он развернулся и направился к выходу, ведя под руку Миолу, которая с трудом перебирала ногами. Следом за ними шла Вереора. Она была необычно молчалива и сосредоточена, не требовала от Герберта остаться на этом приеме. Они вышли из дворца, пришлось ждать, пока подадут им карету, потом молча сели в нее и отправились домой. Снова в карете царило напряженное молчание. У Герберта было слишком много вопросов к матери, но он видел, что она готова в любой момент лишиться чувств, поэтому решил отложить разговор до прибытия домой.
Он приказал кучеру гнать коней как можно быстрее, чтобы скорее оказаться дома. Все дорогу он сидел с закрытыми глазами, не желая видеть своих женщин, вспоминая новую Глорию. Как она прекрасна, ее лицо словно светилось изнутри каким-то божественным светом. Ее глаза смотрели на всех спокойно с любовью богини, только, глядя на Анартена, в них загорался огонь любви к своему мужчине. Он вспомнил ту перепуганную девчонку, которую впервые увидел в своем замке, ее пыльный охотничий костюм, растрепанные волосы. Потом вспомнил, как она появилась на их семейном обеде в своем новом платье персикового цвета, которое ей очень шло. Почему он тогда не разглядел в ней прекрасную женщину? Почему каждый раз слушал мать, которая твердила, что Глория ему не пара, что какая-то дикарка никогда не сможет стать женой герцога, опозорит его? Почему он смотрел на Вереору, которая на фоне Глории выглядит слишком вульгарно, почемуееон считал достойной стать женой, а не ту, кто предназначена ему божественным Отцом? Что ему стоило услышать отца и уделять Глории чуть больше времени? Ведь она до последнего дня надеялась, что они станут ближе друг другу, с какой-то тоской смотрела на него своими темно-зелеными глазами, ожидая от него хоть крошку внимания. А он, настраиваемый матерью, почти демонстративно проводил время с Вереорой, которой, как оказалось, был нужен только титул герцогини, блеск и зависть окружения.
Он вспомнил, как Глория просила услышать, принять ее помощь. Помощь? Не о том ли говорила она, когда ждала у крыльца, а потом пришла к нему в комнату? Не ему ли она хотела рассказать о тайных тропах и как можно уничтожать исчадий? А если бы он поверил ей и выслушал? Он бы стал героем, его отряд разгромил бы врага, потом он бы стал маршалом. А теперь весь успех, победа достались Анартену.
Болезненное ощущение допущенной ошибки, которую невозможно исправить, сжало его сердце, глухая злость на самого себя разрасталась в груди.
Когда они подъезжали к своему замку в голове Герберта появилась странная мысль: «А я ведь так и не знаю, в какой комнате жила Глория». Ему это было совершенно не интересно и после ее исчезновения он никогда ни у кого не спрашивал об этом. Он был слишком зол на нее, на ее слова, которыми она обвиняла его мать и Драгара в убийстве отца.
Убийство отца. Герберт посмотрел на мать, которая сидела с таким бледным лицом, словно увидела призрака, который звал ее за собой в Вечную тьму. Женщина постарела и теперь от прежней красавицы ничего не осталось. Герберт решил дать ей день, чтобы прийти в себя, но потом он все узнает у нее.
Вереора тоже сидела в своем углу тихая и задумчивая, нервно кусая губы, стараясь не смотреть ни на Миолу, ни на Герберта. С ней он тоже поговорит, но потом.
К замку они подъехали в вечерних сумерках. Женщины быстро разошлись по своим комнатам. Герберт прошел в свой кабинет. Тут же появился его слуга, который стал ждать приказаний.
- Скажи, кто из служанок прислуживал Глории?
- Служанка Лиззерта, - слуга поклонился. – Она сейчас у себя.
- Позови ее сюда, - приказал Герберт, отвернулся к окну, за которым на замок опускалась темная ночь.
Слуга вышел, а Герберт смотрел в темное небо и сжимал кулаки у себя за спиной. Предчувствие надвигающейся беды становилось все яснее. Наконец раздался стук и в кабинет вошла пожилая служанка. Она с опаской смотрела на хозяина.
- Господин, я пришла по Вашему приказу, - ее голос дрожал.
Герберт развернулся к ней, увидел, как она вздрогнула, словно боялась его.
- Скажи, это ты прислуживала Глории?
- Да, господин, я. Мне приказала Ваша матушка.
- Скажи, в какой комнате жила моя нареченная? – он внимательно всматривался в лицо женщины и видел, как краски жизни покидают ее. Еще немного и она лишится чувств. – Отвечай.
- Госпожа приказала поселить ее в дальней комнате на третьем этаже, - голос служанки шелестел сухими листьями.
- В дальней? – он поморщился. На третьем этаже были комнаты, где раньше жили слуги при его прошлых предках. Потом по приказу Миолы всех слуг переселили в другую башню. – Что еще приказывала тебе госпожа?
- Ничего такого, - она с трудом сглотнула тягучую слюну, боясь посмотреть на мужчину, - она приказывала не торопиться исполнять ее приказы, кормить тем, что едим мы – слуги. Глория сама стирала свои вещи и убирала комнату.
