- Как все удачно произошло, - сказала Миола. – Это ты здорово придумал с разбойниками. Никто не подумает на нас. Теперь осталось разобраться с этой девкой.

- Ты права, - ответил ей Драгар. – Я уже устал ждать, когда ты сдержишь свое слово и наши дети поженятся. Или ты готова вернуть мне весь долг сразу?

- Ты же видишь, я делаю все, что в моих силах. Кто бы знал, что в тот день, когда мой сын хотел сделать предложение Вереоре объявится эта дикарка?

- Ну и что, что она объявилась. Мы могли бы решить наш вопрос по-своему.

- Ах, Драгар, я же тебе сколько раз говорила, - в голосе герцогини звучало легкое раздражение, - что, к сожалению, без согласия отца наша церковь не дала бы согласие на брак. А мой сумасшедший муж верил в это глупое предание, что боги пошлют Герберту нареченную, на которой он должен жениться и ни на ком другом, что только она поможет ему подняться высоко. Он никогда бы не дал согласие на брак с Вереорой.

- Какая глупость. Как может эта дикарка кому-то помочь? Разве у нее есть деньги и связи, как у меня?

- Драгар, голубчик, я согласна с тобой. Была бы моя воля, я бы не пустила ее на порог. А из-за этого старого Лартона мне пришлось ее терпеть целый месяц. Мне и так с огромным трудом удалось отсрочить этот брак. Но теперь мы избавились от Лартона.

- Да, - каким-то довольным тоном ответил мужчина. – Теперь остается разобраться с этой дикаркой. Жаль, слишком много людей уже знают, что она нареченная Герберта.

- Ты прав, этот старый осел Лартон постарался рассказать о своем «счастье» всем. Заплати еще раз своим людям. Девчонка каждый день после обеда ходит в сад под горой. Пусть там они разберутся с ней, снова скажем, что напали разбойники. Сейчас никто не обратит на это внимание, все заняты войной. Да и кому будет интересна судьба этой девчонки.

- Когда ты хочешь все устроить?

- Завтра они смогут? Это надо сделать до погребения Лартона.

- Да, - без сомнения ответил Драгар. – Они сейчас на постоялом дворе. Сейчас пошлю им весточку, завтра все будет исполнено.

- Вот и хорошо. А потом мы похороним их вместе, я даже поплачу над их могилами, - Миола рассмеялась, от чего у Глории в горле встал горький ком, а по спине пробежал холодок.

- Боги, как же холодно здесь, - сказал Драгар.

- Это единственная комната, где нас не могут подслушать. Слуги сюда не заходят. Пойдем отсюда.

Глория услышала шаги, наступила тишина. Теперь она знала, когда уедет из этого замка.

Девушка прилегла на кровать, чтобы хоть немного поспать, приказав себе проснуться до рассвета.

Солнце еще не начало свое восхождение, а она была уже готова. Глория надела свой охотничий костюм, мягкие кожаные сапожки, закинула за спину мешок, взяла сумку и тихо вышла из комнаты. Ей удалось незамеченной добраться до конюшни, запрягла свою Звездочку, вывела ее во двор и покинула замок. Когда она оказалась на улицах города, пришпорила Звездочку, направляясь в сторону герцогства Марсентин, куда отправился отряд Герберта. Она должна его найти и рассказать о том, что услышала. Обида за старого герцога раздирала ее душу. Как Миола могла решиться на его убийство и также спокойно послать убийц к ней? Неужели жизнь человека для нее ничего не значит? Неужели ради своей выгоды она пойдет на страшное преступление?

Девушка догнала отряд под командованием Герберта почти у самой границы с Темными землями. Там впереди уже шли бои, королевская армия сражалась с ордами варгарийцев, которых удалось остановить. Отряд Герберта остановился на короткий отдых. Глория попросила какого-то солдата проводить ее к командиру. Герберт, увидел девушку, нахмурился.

- Что ты здесь делаешь? Разве я не приказал оставаться дома и ждать меня?

- Герберт, подождите, не прогоняйте меня. Я должна сказать что-то очень важное! – она с отчаянием пыталась донести до мужчины, который отказывался ее слушать, что за его спиной совершилось предательство.

- Убирайся, - он не стал ее слушать. – Дежурный, уберите ее отсюда.

- Герберт, мне пришлось сбежать из замка, чтобы остаться в живых. Вашего отца убили люди Драгара по сговору с Вашей матерью. Они и меня хотели убить, мне удалось скрыться из замка раньше, - она торопилась, кричала ему, когда двое солдат пытались увести ее от герцога.

- Что? Что ты сказала? – он махнул рукой солдатам, давая знак остановиться и подвести девушку к нему.

- Я сказала, что в тот день, когда Вы с отрядом покинули замок, Лартон Дорнован был убит разбойниками, которых нанял Драгар. Эти же разбойники должны были убить меня в саду у замка. Я сама все это слышала. Прошу, поверьте мне.

- Ты посмела обвинить мою мать в том, что она убила моего отца? – его голос был глухим, в глазах плескалась ярость.

- Я не обвиняю, я говорю то, что знаю!

Глория видела, что Герберт не верит ей. А как она может доказать? У нее нет доказательств.

- Они говорили в комнате, которая находилась под моей комнатой. Я все слышала. Прошу, поверьте мне.

- Пошла вон, гадина, - мужчина был готов растерзать ее прямо здесь. Он поднялся со своего места, поднял руку в жесте клятвы и произнес, глядя прямо в глаза Глории: - Я герцог Герберт Дорнован перед всеми своими товарищами и богами отказываюсь от женитьбы на девице Глории. Пусть Селения накажет меня, но я не хочу жить с лгуньей. Солдаты, уведите ее отсюда, и чтобы я больше никогда не увидел ее.

Два здоровых солдата схватили ее под руки и увели в сторону, где осталась ее Звездочка.

- Ты лучше уезжай, - тихо проговорил один из них, мужчина в годах. – Он сейчас не поверит тебе. Не делай хуже. Я верю тебе, но ничем помочь не могу. Просто уезжай, останешься живой.

- Спасибо, - тяжело выдохнула девушка, села на Звездочку, тронула поводья. – Пусть Селения хранит вас.

Глория отъехала от отряда Герберта, раздумывая, как ей быть дальше. Добиться встречи с кем-нибудь еще из командиров? А захотят ли они слушать ее? На знакомой развилке она повернула в сторону своей Лесной глуши. К своему селению она подъехала в сумерках, остановилась, прислушалась. В селении царила напряженная тишина, вновь мужчины отправились воевать с врагами, в домах остались женщины и дети. Стараясь никому не попадаться на глаза, Глория объехала селение и направилась к своему дому. Он по-прежнему был зачарован от чужих глаз. Она достала свой амулет, сжала в руке и проехала через невидимую преграду. Звездочка тихо заржала, когда почувствовала родной дом.

В доме было тихо и пустынно. Глория прошла к широкой скамье у обеденного стола, села, кинул вещи рядом с собой. Хотелось плакать. Она сложила руки и опустила на них голову, впервые за последнее время разрешила себе побыть слабой.

***

Четыре долгих, наполненных тревожным ожиданием дня, Глория прислушивалась к звукам, доносящимся до ее дома со стороны границы. Армии королевства удалось остановить врага, шли тяжелые бои. Иногда Глория слышала страшные взрывы, словно кто-то хотел обрушить небо на землю. Это маги уничтожали врагов. Защиту со своего дома она не снимала и старалась из дома лишний раз не выходить, так как слишком часто стали бродить вокруг него исчадия Темных земель. Двоих измененных тьмой волков, которым как-то удалось преодолеть защиту и подойти к самому крыльцу, Глория убила своим заговоренным кинжалом. Трупы потом оттащила подальше в лес.

На утро пятого дня она проснулась словно от толчка, резко поднялась на своей постели, прислушалась к утренней тишине. Небо только-только начинало светлеть, лесные звери затихли перед рассветом. Глория поднялась, быстро умылась, оделась в свою удобную одежду, собрала заплечный мешок и вышла из дому. Немного подумав, она зашла в сараюшку, запрягла Звездочку и направилась в сторону границы. Звуков битвы не было слышно, в лесу царила какая-то напряженная зловещая тишина, но словно что-то тянуло девушку к месту сражений.

Она отъехала от дома довольно далеко, проснулись птицы, подняли свой обычный утренний шум. Со стороны Белых гор раздались звуки труб, зовущих в бой, новые взрывы. Глория пришпорила свою Звездочку, но вдруг лошадь прошла пару шагов и остановилась. Девушка соскочила с нее и прошла вперед. Впереди была небольшая речка, которую называли «Чайной», так как вода в ней всегда была темно-коричневой, и которую можно было перейти в брод. А в этом году из-за жаркого лета воды стало еще меньше, местами оголилось каменистое дно.