Джин

Все произошло так быстро, что я еле успела опомниться, как руки Ретта обхватили мое лицо, фиксируя его. Губы этого брюнета в прямом смысле впились в мои, кусая их. Резкая боль, пронзившая меня, заставила мои губы раскрыться и язык моего мужа тут же завладел мною. Ладонь Ретта вдруг резко приложилась в шлепке о мою задницу, заставив меня буквально замычать от боли прямо в его губы. Я настолько растерялась, что чуть-чуть пришла в себя лишь тогда, когда оказалась прижатой массивным и крепким телом к стене, а мои губы жили своей жизнью то и дело отвечая на поцелуи.

Осознав весь ужас ситуации, я тут же стала отталкивать Грейсона от себя. Ощутив мое сопротивление, Ретт принялся перехватывать мои запястья и в итоге мои руки оказались в крепком захвате этого мужчины. Ретт снова овладел моим губами. Его поцелуй был неумолимым, агрессивным и возбуждающим ровно настолько, чтобы девушка, которая почти что одна выпила бутылку вина, ощутила жар во всем теле. Я чувствовала, как бешено колотилось мое сердце, отдаваясь где-то в ушах барабанным боем. Между ног вдруг стало невероятно влажно и мне самой это не понравилось, потому что я ощутила себя шлюхой в его объятиях. Первое время прикосновения Ретта ни коем образом не возбуждали меня, тогда как сейчас стоило ему взять быка за рога, как я потекла Ниагарским водопадом. Скорее всего дело было в выпитом мною алкоголе, но это все равно никак не могло меня успокоить.

И хотя, казалось бы, можно было бы уже смириться с судьбой, я не могла и не хотела этого делать. Мое природное упрямство было против такого варианта развития событий! Каким бы привлекательным Ретт ни был внешне, он обращался со мной словно с рабыней! Я не могла вспомнить ни единого момента в нашей совместной жизни, где бы меня поразило и восхитило его поведение в отношении меня. С тех пор, как я вышла за него замуж, меня систематически насиловали, били, затыкали рот, следили за мной, ограничивали во всем, а также морально опускали, заставляя слиться с плинтусом. Я была готова биться до последнего. Хоть губы мои по велению алкоголя то и дело сдавали позиции, мое тело было против. Руками я всячески пыталась оттолкнуть этого мужчину от себя. В конце концов, Ретт подхватил меня на руки, понес в комнату и кинул на постель.

Взгляд этого мужчины горел похотливой решимостью и, видя это, надежда на то, что он отвалит от меня, стремительно гасла. Желание трахнуть меня было слишком явным. Все внутри меня трепетало от массы противоречивых чувств. Мне хотелось врезать этому скотине чем-нибудь по голове и вместе с тем, мне безумно хотелось ощутить член внутри себя, а так как единственный мужчина в комнате был Ретт, вариант кто бы мог мне присунуть был один, тем более, что мой муж был очень даже не против. В какой-то момент меня все же захлестнула волна стыда, сожаления, смущения и вины, когда я вспомнила о Дэвиде. Как бы я хотела, чтобы на месте Ретта, сейчас был бы он! Все стало бы намного проще! Но это была несбыточная мечта, и думать об этом означало мучить себя еще больше. Тем более, что, когда Грейсон стал в прямом смысле слова сдирать с меня одежду, откидывая в сторону, мои мозги напрочь отключились. Мне хотелось кончить и загрызть его одновременно. Удивительно, как большая доза алкоголя влияет на наши желания! Почему все еще ненавидя этого человека, я так извиваюсь, когда его губы ласкают мой сосок?! Почему прикосновения его рук приводят меня в какой-то безотчетный трепет?! Алкоголь был всему виной и теперь я ругала себя за то, что столько выпила, прежде чем явиться в этот дом. Мне было безумно стыдно ощущать, как рука Грейсона проходится по самой чувствительной и женственной моей части.

Его пальцы все быстрее массировали мой клитор, разогревая перед приближающейся скачкой, и помимо воли все во мне напряглось в нетерпении. В данный момент я ненавидела саму себя за то, что моя плоть была сейчас так слаба. Когда пальцы этого человека оказались во мне, из моих губ вырвался стон, возвестивший этого садиста о том, что его действия не так уж неприятны моему телу.

Из-за повязки на глазах, я не видела ровным счетом ничего, но чувствовала все с удвоенной интенсивностью, словно эти ощущения восполняли отсутствие зрения. Между моих ног было так мокро, что не удивлюсь, если после всего этого придется стирать простынь на которой я лежу.

Ретт лег сзади меня и когда он поднял мою ногу, удерживая, я до боли закусила губу. Головка его возбужденного члена уперлась в половые губы. Как только Ретт резко вошел внутрь, а его сильные руки обвились вокруг меня, я еле успела сдержать сладкий стон, который рвался наружу. На какие-то драгоценные секунды Грейсон замер во мне, словно говоря «папочка дома!». Мои пальцы вцепились в простыни и когда до меня дошло то, что впервые он вошел в меня без презерватива, мой рот удивленно приоткрылся от этого неожиданного открытия. Самое ужасное, что сделать уже ничего было нельзя, ведь Ретт уже начал двигаться во мне. К своему стыду ощущения были очень приятные, намного более сладкие, чем, когда он надевал эту резинку. Никогда еще секс с кем-то не вызывал во мне столько противоречивых эмоций. Смесь отрицательных и положительных мыслей просто разрывала мне мозг. В какой-то момент движения члена во мне стали более размеренными, за что я тут же поблагодарила неведомого спасителя. Однако, этот спаситель лишь посмеялся надо мной, потому что следующим движением Рета было перевернуть меня на спину и навалиться всей своей надо признаться не маленькой массой тела. Резкий толчок, возвестивший о том, что мы снова стали единым целым, заставил меня охнуть прямо в губы своего мужа. Ритм этой бешеной скачки восстановился, и я сама не заметила, как закинула одну ногу на Ретта, словно умоляя продолжать это безумие. Если бы я любила Грейсона, то безусловно назвала бы его лучшим любовником в своей жизни, но так как я ненавидела его всем сердцем, я была все еще предана Дэвиду. Немного сменив позу, Ретт снова стал двигаться во мне, на этот раз его руки трогали мое тело, вызывая во мне странные ощущения. Трах вновь продолжился и на этот раз мы оба не сдерживали наших стонов. Мы оба словно слаженная машина доставляли друг другу удовольствие, наслаждаясь теми ощущениями, которые дарили друг другу наши тела. Мое тело кайфовало, тогда как моя душа и сердце ныло. Только одно могло примирить их друг с другом. Стоило мне представить, что надо мной трудится не Ретт, а Дэвид, как мое сердце перестало причинять мне боль. Осталось лишь только наслаждение. Стоило мне представить, что это его член сейчас без устали долбит меня, как мне стало так хорошо, как давно не было. От алкоголя, а в большей степени от радости, моя голова закружилась. Я ощутила это, даже не смотря на закрытые глаза. Из моих губ стали вырываться все более сладкие и провокационные стоны. Они становились все громче, и когда я сама стала насаживаться на член внутри меня, мужские руки сильнее сжали мою талию. Знал бы Ретт, что все это происходит из-за того, что я обладаю очень хорошей фантазией. Образ Дэвида ярко засел в моем сознании и именно он подтолкнул меня на активность во время этого секса. Думаю, Грейсон сейчас в восторге от этого, решив, что это целиком и полностью его заслуга. Как бы ни хотелось его огорчать, но он не властен над моими мыслями. Мне стало так невероятно хорошо, что я полностью расслабилась, и вместе со стоном из моих губ вырвалось имя. Но это было не имя Ретта Грейсона…

— Дээвид…, — сладко простонала я.

Ретт

Все было слишком хорошо, чтобы быть правдой и понял я это лишь тогда, когда до моих ушей дошли ее слова. Она назвала меня чужим именем. Именем этого мелкого ублюдка, который то и дело мешает мне сполна насладиться своей игрушкой! Я понятия не имею, на кой хуй она это сказала, но на доли секунд я завис, останавливаясь и вникая в суть. Я трахаю ее, а она произносит другое имя? Ах ты сука! Я яростно срываю с ее глаз кофту, которая закрывала весь вид, а затем ору, что есть силы: