12.17. Исполнитель не имеет права лгать Заказчику, увиливать, утаивать какую-либо информацию, которая хоть в меньшей степени касается любого из пунктов Контракта.

12.18. Намеренное вызывание отвращения по отношению к себе Заказчика может быть воспринято, как попытка избежать исполнения пунктов Контракта, что ведет за собой полное его расторжение.

12.19. Исполнитель по первому звонку обязан назвать свое местоположение, а так же дождаться приезда Заказчика.

12.20. Исполнитель обязан посещать публичные мероприятия вместе с Заказчиком, улыбаться людям, быть на людях счастливой и любящей женщиной.

12.21. Заказчик имеет право потребовать участие Исполнителя в совместном досуге, времяпровождении, а тот не имеет права отказать.

12.22. Исполнитель обязан становиться на сторону Заказчика в любом споре с его участием.

12.23. Исполнитель обязуется принимать противозачаточные средства согласно предписанию.

12.24. В случае непредвиденной беременности Исполнитель обязуется выносить и родить плод. Заказчик обязуется участвовать в жизни ребенка, обеспечивать его и проводить с ним время, которое сочтет нужным.

Малейшее нарушение вышеперечисленных требований ведет за собой немедленное наказание, характер которого определяется Заказчиком.

Пока семейство Эвансов читало содержание контракта, я поглядывал на реакции их обоих. Я постарался перечислить все пункты дабы наше дальнейшее сотрудничество не вызывало никаких вопросов. На некоторых пунктах брови белокурой красотки взметались к волосам, а на некоторых ее отец готов был провалиться сквозь землю. Я же просто уверенно наблюдал, понимая, что выхода у них нет. Я заказал себе чай с бергамотом и медленно потягивая горячий напиток, спокойно ожидал вердикта. Точнее согласия. Я деловой человек и предпочитаю быть готовым ко всему, просчитать все свои шаги, а также шаги своих противников, но в данном случае шаги своей новой супруги.

Джин

Я всегда любила свою семью и была готова сделать все, что угодно ради ее благополучия, но откуда я могла знать, что когда-нибудь ради ее сохранности и вообще существования, мне придется наступить на горло своим принципам, желаниям и потребностям. Если бы мой отец настаивал на этой сделке, наверное, я бы отказалась. Я бы назвала его эгоистом, сказала, что никогда не сделаю этого, но мой папа пришел ко мне, как говорится, с повинной. Он рассказал все честно, без утайки. Он не просил вписываться за него, он просто рассказал, как обстоят дела. Решение было за мной. Я могла сделать вид, что ничего не могу сделать, что отец сам во всем виноват и я не обязана исправлять его ошибки, но также я понимала, что, если не приму предложение сенатора, наша семья прекратит свое существование. Будет ли будущее у моих сестер? Неизвестно, но оно явно будет не безоблачным. Я не могла допустить, чтобы потом эта вина за бездействие была на мне всю оставшуюся жизнь. Конечно, сначала я говорила на повышенных тонах, возмущалась, заламывала руки, но затем я просто села рядом с отцом и спросила:

— Каков срок контракта?

— Пять лет,  — неживым голосом ответил он.

Пять лет... как я могу согласиться стать чьей-то женой на пять долгих лет? А как же Дэвид, мой парень? Он любит меня, и я люблю его. Кому-то в этой ситуации все равно будет больно и мне не хотелось, чтобы это был он. Но все же, мне нужно было выбирать: спокойствие моей семьи или мои собственные отношения.

— Звони ему и говори, что согласен, — угасшим голосом решила я, уставившись в стену.

Отец обнял меня, гладя по волосам, как когда-то в детстве. После его ухода я не знала куда деть себя. Внутреннее беспокойство не покидало меня. Я могла бы зайти в интернет и, хотя бы глянуть фото нашего сенатора, ведь к своему стыду я не помнила, как он выглядит. Однако, я не стала этого делать. Ведь если бы я увидела его, этот мужчина, который скоро станет моим мужем, станет реальным. От этой мысли мне становилось дурно. Вечером того же дня, мне перезвонил отец и сообщил, что Грейсон назначил встречу на завтра в одном из ресторанов города. Одна ночь отделяла меня от чудовища, который вскоре должен был ворваться в мою некогда счастливую жизнь. Я не смогла пойти к Дэвиду и сообщить, что между нами все кончено. Я решила дать себе еще несколько дней, чтобы собраться с силами и духом, для такого разговора. Проснувшись с утра, я рассеянно стала копаться в одежде. На улице было на удивление достаточно прохладно, поэтому мой выбор остановился на легком свитере серого цвета и на обычных на вид штанах прямого кроя. Я уложила волосы так, как обычно укладываю их с утра, а затем, захватив сумку, вышла из квартиры. Отец уже ждал меня у подъезда. Пока мы ехали в его машине до места встречи, он не отпускал моей руки из своей, то и дело сжимая, поддерживая и благодаря за то, что я делаю ради нас. Мы решили, что ни мама, ни мои сестры не должны знать об истинной причине моей свадьбы с мужчиной, которого я еще даже не знаю. Хватит и нас двоих, у которых на душе камень. Пусть они останутся в сладком неведении относительно моей свадьбы и финансов семьи. Я ни разу не была в том ресторане, в который мы ехали. Он был очень дорогим и раскрученным, поэтому я обычно ходила в кафешку напротив. Она казалась мне более спокойной по интерьеру и приемлемой по ценам.

Войдя в ресторан, я сразу ощутила себя не в своей тарелке. Я как будто попала в другой мир и это был мир Ретта Грейсона, в который я вступала не по своей воле. Мы прождали не так долго пока к нам не присоединился сам виновник торжества. Я узнала его сразу же как только он вошел в зал. Его властная уверенность и непоколебимость буквально сражали наповал. Весь его облик, походка, взгляд вопили о том, что он король по жизни и все остальные лишь должны ему подчиняться. В мгновение ока я поняла, что никогда не буду его королевой. Он искал рабыню и именно я должна была ею стать. Он поздоровался с нами, пожав руку отцу и глянул на меня. Его взгляд был пронизывающий, внимательный. Видимо, увиденное ему понравилось, так как он улыбнулся и присел за наш столик. У меня внутри возникло неприятное ощущение того, будто я нахожусь на прилавке и являюсь товаром, за который сейчас будут торговаться. Конечно, я не могла не заметить, что Грейсон лет на пятнадцать старше меня и скорее всего лишь лет на восемь младшего моего отца. И хотя этот факт меня пугал, я не могла не признать, что для своего возраста, этот мужчина выглядит шикарно. Мне могло повезти еще меньше будь он низким, толстым, лысым очкариком. Увидев в руках Ретта тот самый контракт, я еле справилась с желанием схватить его в руки и порвать. В данный момент все мои страшные кошмары воплощались в жизнь. Я всегда боялась зависеть от кого-то, быть кому-то должной, не иметь права голоса, выбора и вот я получила все это сполна.

Я смотрела в упор на этого мужчину и не могла поверить, что скоро пойду с ним под венец. Мне хотелось закричать в голос от обиды и отчаяния, ведь при любом раскладе, что бы я ни выбрала, мне будет плохо. Наши взгляды снова встретились, и я тут же ощутила неприятное чувство безысходности. Грейсон знал, что я не пойду на попятную, что я уже его. Он рассматривал свою территорию, оценивал и уже охранял. Именно в этот момент, даже когда я еще не подписала контракт, я поняла, что я уже оказалась в той самой золотой клетке. Дверца за мной уже закрылась и Ретту осталось лишь повернуть ключ замка, заперев меня таким образом в этом аду на пять невыносимых лет.

Беря в руки контракт, я ощущала возбуждение и ужас, который охватывал меня все сильнее и сильнее. Я не могла поверить в то, что все это происходит именно со мной. Я читала медленно, вдумчиво, ведь от этих строк зависела моя жизнь на целых пять лет. Сначала все было более-менее прилично. Я дошла до строк, где я ничего не могу рассказать другим людям об этой сделке и, в принципе, я понимала почему. Грейсон был известным, публичным человеком и он шел на большой риск, ввязываясь в подобную аферу. Поэтому ему было весьма важно запротоколировать тот факт, что я не должна ни одной душе рассказывать о том, что мои чувства к Ретту ни что иное как фарс. Однако, как оказалось, все самое веселое меня ждало далее. Лично мне были не нужны деньги Грейсона, они нужны были моей семье, и я не собиралась просить хоть то-то для себя от этого мужчины, поэтому он с легкостью мог убрать из контракта тот пункт, что он оплачивает все ми прихоти. Я не хочу быть ему должной еще и в этом. Прошло пара минут и мой взгляд зацепился за слова смена фамилии. Джин Грейсон. Ужасно звучит. Была бы моя воля, я бы оставила свою фамилию, но как я уже поняла, стоит мне подписать сию бумагу, и моя свобода воли растает как туман. На пункте 14.2 мои брови поползли вверх, и я тут же покосилась на отца. Увидев выражение его лица, я сразу догадалась, что он так же, как и я добрался до этого пункта. Слова «полное владение», «контролировать» и «использовать» невероятно быстро раскрыли всю суть данного договора. Мой отец немножко ошибся с формулировкой, этому мужчине нужна была рабыня, а не жена. Судя по содержанию контракта, я буду его вещью в прямом смысле этого слова и должна буду мириться с подобным положением вещей. Дойдя до слов, где Заказчик имеет право наказывать Исполнителя (к слову выражения Заказчик и Исполнитель наводили меня на мысль о том, что в этом браке как раз не будет мужа и жены, будут именно Заказчик и Исполнитель), я прокашлялась. Простите, что? Я похожа на идиотку? Я не буду подписывать контракт, согласно которому этот Дьявол может беспрепятственно бить меня день и ночь!