Я хочу обнять её, увести, закрыть собой, но она вырывается и делает шаг к Саше.

- Пап, ну ты чего? Это же я, Арина!

- Ты не моя дочь! Уйди, видеть тебя не хочу!

Она замирает на полпути.

Смотреть на это невыносимо. Физически невыносимо, как будто что-то рвётся где-то в груди.

Слёзы текут по её щекам.

Миша одним движением отодвигает её в сторону и оказывается нос к носу с Сашей. Голос тихий, почти спокойный, но от него веет чем-то таким, что даже я задерживаю дыхание.

- Если ты сейчас же не закроешь рот и не перестанешь оскорблять жену и дочь, я не посмотрю на твой перелом. Добавлю новых. Усёк?

Александр смотрит с вызовом, чуть покачиваясь. Я жду новых оскорблений. Но он вдруг нервно смеётся, коротко и некрасиво. Бросает взгляд на нас с Ариной, разворачивается и уходит, пошатываясь.

Тишина.

Ариша тихонько всхлипывает, и я прижимаю её к себе крепче. Глажу по волосам, шепчу что-то бессмысленное и тёплое.

Я чувствую на себе взгляд Самсонова.

Не оборачиваюсь.

Глава 8

Глава 8

- Вы поедете со мной.

Вот так. Твёрдо, без вариантов, без права на возражение.

Складываю руки на груди, смотрю на него с вызовом.

- Спасибо за участие, Миш. Но мы дальше сами.

Он даже бровью не повёл.

- Собираешься домой? К разъярённому мужу, который к тому же ещё и не трезв?

Молчу. Он прав, и это бесит меня сильнее всего. Когда он успел снова стать тем, кто всегда прав?

- Кать, ну что ты ломаешься. Себя не жалеешь, так ребёнка пожалей.

Смотрю на Арину. Глаза опухшие, лицо красное, во взгляде такая усталость, что у меня сжимается сердце. Слишком много на неё свалилось сегодня, пока непутёвая мать по ресторанам бродила.

- К тебе домой? Вот жена с сыном рады будут!

Говорю это и сама слышу, как в голосе звенит что-то острое. Ревность. Глупая, унизительная, совершенно не имеющая права на существование ревность. Двенадцать лет прошло, а она всё равно есть.

- Нет. Я снял номер в гостинице. И здесь я не живу.

- Давно?

- С того самого года.

С того самого. Он не уточняет, и я не уточняю. Мы оба знаем, о каком годе речь. Всё словно специально тянется к тому лету, от которого я так старательно убегала все эти годы. Оказывается, от прошлого некуда бежать. Оно просто ждёт.

- Ладно, - говорю устало. - Поехали.

Не ради него. Ради Аришки. Только ради неё.

Арина задремала прямо в машине, голова клонится на моё плечо. Я смотрю в окно на ночной город и думаю о том, что надо было вызвать такси. Надо было не соглашаться. Надо было много чего.

В зеркале заднего вида отражается взгляд Михаила. Мы смотрим друг на друга секунду, не больше, потом я отворачиваюсь.

- Почти приехали. Я в «Чайке» остановился.

Киваю.

Назойливой мухой лезет мысль о том, что у него где-то есть семья.

- Сколько твоему сыну? - слышу собственный голос раньше, чем успеваю остановить себя.

- Два года. Мы с Кристиной не так давно женаты.

- Она тебя, наверное, моложе.

- На десять лет.

Сын двух лет. Жена. Молодая, наверное, красивая. И зачем мне это знать? Зачем мне вообще об этом думать?

Конечно. Такие, как Миша, так и делают. Выглядят дорого, держатся уверенно, и в какой-то момент рядом оказывается кто-нибудь моложе и без лишнего багажа. Без пелёнок в прошлом, без фингала на скуле, без мужа-алкоголика.

Стоп. Я не завидую. Я просто устала.

- А твоей дочери?

Вздрагиваю от вопроса.

- В апреле одиннадцать было.

Вижу по глазам в зеркале, что прикидывает. Считает.

- Значит, сразу как расстались, забеременела?

- Ага.

Ложь. Глупая, неловкая ложь. Мы зачали её в августе, на том самом диване в гараже, где потом Самсон беззастенчиво кувыркался с Анькой Рыжковой. Вот такая ирония.

- Недолго ты горевала, значит.

- О ком? О тебе?

Не сдержалась. Яд сам полился в слова, и мне не стыдно.

- Я ведь приходил, Кать. Хотел поговорить.

- Не о чем было говорить. И сейчас не о чем. Закроем тему.

У входа в гостиницу он вышел первым, открыл нам дверь, подал руку.

Я не приняла. Выбралась сама.

Он пожал плечами. Мы идем к гостинице.

- Кать, а помнишь, тем летом...

- Не помню, Миш. И не хочу вспоминать.

Он прошёл так близко, что я задержала дыхание.

Запах. Тот самый, опьяняюще знакомый. За двенадцать лет сменил парфюм, а что-то в нём осталось прежним, своим, почти родным. И это невыносимо.

Тряхнула головой. Посмотрела на дочь.

Хорошо, что она ничего не заметила.

- Дядь Миш, - нагнала его Аришка. - А это дорогая гостиница?

- Не очень. Но хорошая.

- Я никогда в гостиницах не была! Мам, правда же круто? Ленке видео сниму, она обзавидуется!

Смотрю на дочь и думаю о том, что она умеет находить радость даже в таких вечерах. Даже после слёз в больничном коридоре. Это не моя черта. Это, наверное, его.

Я отгоняю эту мысль немедленно.

В холле нас встретила девушка с ресепшена. Улыбка широкая, взгляд тёплый, адресованный исключительно Михаилу.

- Михаил Сергеевич, вы уже вернулись? Так скоро?

Понятно. Из тех, кто запоминает имена состоятельных постояльцев и расцветает при их появлении.

Взгляд девушки скользит к нам с Аришкой, и улыбка тускнеет.

- О, вы теперь с женой и дочерью?

- Это не...

- Девочка просто ваша копия!

Я замираю. Не дышу. Арина стоит рядом и ни о чём не подозревает, разглядывая холл с открытым ртом.

Миша оборачивается, смотрит на дочь. Долго. Слишком долго.

- Вам показалось, - говорит он наконец. - Она похожа на мать.

- Но...

Он уже не слушает. Идёт к лифту, и мы тянемся следом.

Номер оказался именно таким, каким и должен быть вип-номер на седьмом этаже. Просторным, тихим, с большими окнами и запахом свежего постельного белья.

Арина ахнула и немедленно потянулась за телефоном.

- Мыться и спать, - говорю, забирая технику.

- Ну мамочка!

- Не-а. Завтра поснимаешь.

Она понуро бредёт в ванную, что-то бубня под нос. Мы провожаем её взглядом, и когда за ней закрывается дверь, в комнате вдруг становится очень тихо.

Мы с Мишей одни. Первый раз за весь вечер, по-настоящему одни.

- Кровать в той части номера, - говорит он негромко. - Располагайтесь.

Подходит к дивану, скидывает лишние подушки. Обустраивается без лишних слов, буднично, как будто так и надо.

- Мне правда жаль, что мы к тебе напросились, - говорю в его спину.

Он оборачивается.

- А мне нет. Мне было бы куда хуже от мысли, что вы сейчас слушали бы пьяные концерты. Я лучше на диване посплю.

Ты совсем не изменился, Самсонов. Ни капли. И это самое страшное из всего, что случилось сегодня.

Иду в спальню. Уже у двери слышу его голос.

- Стоило оно того, Кать?

Оборачиваюсь.

- Что именно?

- Выходить за него. Чтобы потом бегать из дома. Чтобы с фингалом ходить.

Что мне ответить? Что я выходила замуж не от любви, а от отчаяния? Что я просто хотела, чтобы у Арины был отец? Что я пыталась заткнуть пробитую тобой же дыру?

Ничего не говорю.

Ухожу. За спиной остаётся тишина и его взгляд, который я чувствую даже через закрытую дверь. Глаза жжет, и я смахиваю непрошенные слезы, не давая им пролиться.

Глава 9

Глава 9

Не сплю.

Лежу в темноте и слушаю, как ровно дышит Аришка рядом. Тихое сопение, тёплое плечо у моего бока. Она спит так крепко, так безмятежно, будто не было сегодня ни пьяного отца в больничном коридоре, ни слёз. Ни-че-го.

Вот бы мне так.

Смотрю на неё в темноте и в который раз думаю о том, как она похожа на него. За эти годы образ Миши немного размылся в памяти, стал менее острым. Но теперь, когда я видела их рядом, сомнений не осталось. Та же линия скул. Тот же разрез глаз. То же упрямство в складке губ, когда она чем-то недовольна.