- Если не против.

Отступаю от двери. Она входит аккуратно, не оглядываясь, как человек, который точно знает, зачем пришёл.

Садимся на кухне. Я машинально ставлю чайник - просто чтобы занять руки.

- Я не пришла воевать, - говорит она сразу. - Хочу, чтобы вы это знали.

- Тогда зачем?

- Потому что Миша вам не скажет. Он будет молчать и защищать меня, пока не станет совсем поздно. Это его природа.

Защищать. Интересное слово.

Чайник закипает. Я разливаю чай молча, давая ей время.

Кристина берёт чашку обеими руками.

- Три года назад я оказалась в ситуации, из которой не было выхода. - Голос ровный, но за ним что-то живое и больное. - Я работала в компании, где директором был женатый мужчина. Мы были вместе почти два года. Он говорил, что уйдёт от жены.

Пауза.

- Когда я узнала, что беременна, он бросил меня. Уволил меня через юриста, официально, аккуратно, без следов. Пригрозил, что мне конец, если моя беременность всплывет.

Я слушаю и думаю, что это ощущение я знаю. Не в деталях, в сути. Беременная, одна, без опоры.

- Миша тогда работал с ними - совместный контракт, не знаю деталей. Он случайно подслушал наш разговор в кабинете. Мы почти не были знакомы. Но он пришёл сам - нашел где-то мой адрес, и сказал: "Я предлагаю тебе выход."

- Он предложил жениться, - говорю я.

- Да. Сказал, что ему самому нужна семья на бумаге - чтобы не отвечать на вопросы, чтобы было спокойнее. Честная сделка. Я получаю защиту и имя, он получает то, что ему нужно.

Причины. Интересно, какие причины. Но сейчас не об этом.

- Вы согласились.

- Мне некуда было идти. Миша оказался рядом в нужный момент. Он хороший человек. Правда хороший. Просто он был не мой. Это чувствовалось с первого дня.

Не мой. Я прожила с Сашей годы, зная то же самое.

- Почему вы мне это рассказываете? - спрашиваю тихо.

Кристина смотрит прямо на меня.

- Потому что он приезжает к вам каждые выходные и возвращается другим. Живым. Я не видела его таким давно. - Она чуть опускает взгляд. - И потому что вы, судя по всему, держите себя на расстоянии из-за меня. Из-за нашего брака.

Точно.

- Ни одной ночи, - говорит она вдруг. - Между нами с Мишей. Никогда. Просто два человека, которые помогли друг другу. Всё.

Ни одной ночи.

Я смотрю на неё и чувствую, как что-то внутри медленно отпускает - то самое, что сжималось с того момента, как я услышала "малышка" через стекло балконной двери.

- У меня появился человек, - продолжает Кристина. - Он знает про Артёма, про наш с Мишей брак и принимает. Мы с Мишей давно говорили о разводе. Я не хотела держать его возле себя, это было ошибкой - соглашаться на такое изначально. Я хотела отпустить его, но он всегда отказывался. Говорил, что не сможет быть совершенно один. Теперь пора.

Она встаёт. Берёт сумку.

- Не останавливайте себя из-за меня, Катя. Не стоит.

Я провожаю её до двери. Она уходит - так же спокойно, как пришла.

Долго сижу одна на кухне.

Две чашки на столе. Обе с остывшим чаем.

Брак-фикция. Ребёнок не его. Он молчал, чтобы её не оставить одну.

Человек-скала. Берёт чужую боль на себя, всегда выручает. Я должна была догадаться. Самсон ни капли не изменился.

Теперь я знаю. И значит - хватит откладывать. Он должен узнать про Арину. Сегодня. Позвоню прямо сейчас, скажу, что нам надо поговорить. По-настоящему, про всё.

Тянусь к телефону.

И он звонит у меня в руке.

На экране - Арина. Принимаю вызов.

- Солнышко?

В трубке - тишина. Потом - звук, от которого у меня останавливается сердце. Не плач даже. Что-то тихое, надломленное, совсем не детское.

- Мама.

Одно слово. Но в нём столько всего, что мне не нужно больше ничего.

- Аришка, что случилось? Ты где?

- Я... - голос срывается. - Я всё знаю, мама. Я всё знаю.

Всё.

Это маленькое слово разрывает всё, что я так тщательно строила последние недели. Всё хорошее, всё тихое, всё, что казалось таким правильным ещё час назад.

- Солнышко, о чем ты?

- Дядя Миша… а он мой папа, да? Ты врала мне?

- Арина, где ты? Возвращайся домой, я все объясню тебе.

Но она уже не отвечает. Только тихо всхлипывает и бросает трубку.

Слишком долго я молчала.

Слишком долго.

Глава 19

Глава 19

Звоню ей сразу - раз, второй, третий.

Недоступна.

Спокойно. Она где-то рядом. Она просто расстроена.

Звоню Тане. Тане не знает, не видела ее. Звоню на кружок - там сегодня занятий нет, суббота. Звоню однокласснице - не берёт. Ещё кому-то, ещё.

Не знаю. Не видела. Не звонила.

Беру куртку и выбегаю.

Парк в трёх кварталах - Арина любит туда ходить, есть лавочка у пруда, она называет её своей. Бегу туда сначала.

Лавочка пустая.

Хорошо. Не паниковать. Она одиннадцатилетний человек, почти взрослая, не малышка. Расстроена, но с ней всё физически хорошо. Просто убежала побыть одной. Это нормально.

Все нормально.

Иду от пруда к качелям, от качелей к выходу, оглядываюсь на каждую девочку в тёмной куртке.

Нигде нет.

Иду к школе - вдруг сидит у ворот, такое бывало раньше, когда ей было плохо. Школа закрыта, двор пустой.

Звоню снова. Недоступна.

Куда ты пошла, Аришка? Куда ты пошла…

Час проходит, потом второй. Обхожу всё, что знаю - дворы, где она бывала, магазин, где они с Леной покупают чипсы после школы, маленькое кафе с вафлями на углу, которое она обожает.

Нигде.

Телефон молчит.

В какой-то момент я останавливаюсь посреди улицы и понимаю, что не знаю, куда идти дальше.

Может, вернулась домой. Пока я носилась по городу, она пришла домой и сидит там одна.

Цепляюсь за эту мысль и иду обратно.

Дверь закрыта. Звоню - тишина. Открываю своим ключом.

В квартире темно и пусто. На вешалке нет её куртки.

Она не возвращалась.

Сажусь прямо на пол в прихожей. Спина к стене, телефон в руках. Набираю её снова.

Недоступна.

Где ты? Пожалуйста, где ты?!

Слёзы подступают неожиданно - я не собиралась плакать, мне некогда, но они просто текут, и я не могу их остановить. Сижу на полу в тёмной прихожей и плачу как та девчонка, которой было восемнадцать лет и которая не умела не бояться.

В дверь стучат.

Резко. Громко. Не звонок - кулаком.

Я вскакиваю, бросаюсь к двери, распахиваю.

Миша.

В дорожной куртке, волосы растрёпаны - гнал, видно. Лицо такое, какого я не видела никогда. Не злость даже - что-то глубже и страшнее злости.

- Где она? - говорит тихо. От этого тона у меня по спине холод.

- Я не знаю. Я ищу её с...

- Она мне позвонила, - перебивает он. - Два часа назад. Плакала, говорила про отца, про тебя. Я не понял сначала, думал, что-то с Сашей. А потом дошло.

Он смотрит на меня так, что хочется отступить.

- Значит, правда? - говорит он. Всё так же тихо. - Арина моя дочь?

Вот оно. Вот тот момент, которого я боялась одиннадцать лет. Только он пришёл не так, как я представляла - не за чашкой чая, не с правильными словами. Здесь, в тёмной прихожей, когда дочь неизвестно где и у меня красные глаза от слёз.

- Да, - говорю я.

Одно слово. И оно падает между нами как что-то очень тяжёлое.

Миша не кричит. Закрывает глаза на секунду, открывает. Проходит мимо меня в квартиру, садится на стул у стены. Молчит.

- Миша...

- Не сейчас. Надо ее найти.

В машине мы молчим.

Он едет, я звоню всем подряд ещё раз - Лена, Даша, мама Даши, снова Лена. Ничего.

Где-то на третьем квартале Миша говорит не глядя на меня, а глядя на дорогу:

- Одиннадцать лет.

Я молчу.

- Одиннадцать лет ты знала. И молчала.

- Миша, сейчас не время...

- А когда время, Кать? - Голос ровный, и это страшнее всего. - Когда она позвонит снова? Когда ей исполнится двадцать?