— Тёма! — Женя смотрит на друга гневно.

— Предупреждаю просто. На тебя вечно все вешаются.

— Говорю же, сверхспособность, — Евгений проходит, присаживается на табуретку.

— Ага, сверхспособность? — Артём снова ухмыляется. — Юль, у нас у каждого в команде сверхспособность. Маша хорошо раскрывает дела, я хорошо бью и догоняю, а с Женей все хотят дружить.

— Юля не в теме, шутки не поймёт, — Женя отмахивается. — Маша прислала узнать, как у вас дела.

— Нормально, — Артём становится у окна, закрывая собой обзор. — Юлю кормлю. Юля, иди есть.

Женя кривится.

— Он уже угрожал кормить внутривенно? — спрашивает с сочувствием.

— Нет, — почему-то противно сдавать Артёма. Не хочу, чтобы на него ругались. Ему и так сложно.

— Серьёзно? — Женя выглядит возмущённо. — Мне ты угрожал кормить внутривенно, Маше угрожал, а Юле?..

— А Юля умная, ест без угроз, — Артём берёт меня за талию и очень настойчиво тянет обратно к тарелке. — Ешь.

Приходится садиться и есть. Раз уже начала игру. Умной быть очень приятно.

— Хорошо, что сама ест, — Женя смотрит на меня внимательно и с участием. — Маша заподозрила депрессию. Если Юле не станет легче, нужно будет обращаться к специалистам и назначать препараты. Худоба… Юль, ты сколько весишь?

— Пятьдесят, — вру.

Артём смотрит прямо и тяжело. Понял, да? Ну не сдавай меня, не хочу быть психом!

— Где-то пятьдесят и весит, сегодня таскал на руках, — врёт Тёма. Спасибо тебе, миленький! Я сама как-нибудь выкарабкаюсь! Честно-честно!

— Так, ну с её ростом, вроде, норма, — Женя нарезает вокруг меня круги. — Посмотри, пожалуйста, как она спит. Если проблемы со сном будут, надо всё-таки к специалисту.

— Посмотрю, — Артём кивает.

— Юленька, всё хорошо, — Женя снова улыбается мне. Очень добро и искренне, как будто не он только что к психиатру тащить собирался. — Мы допросили детишек. К сожалению, описать преступника они не могут: тот был в шарфе и капюшоне. И цвет глаз постоянно менялся, скорее всего линзы. На связь выходил сам. Умный, зараза.

— Как все маньяки, — замечает Артём.

— Да, — Женя кивает. — Кстати, пожалуйста, не показывай Юле свою коллекцию фотографий.

— Я показываю только дуракам, — отрезает Артём. — Юля умная, сама боится.

— Хорошо, — Женя кивает. — Юленька, какие-то ещё вопросы есть? Артём ведёт себя хорошо? Маша попросила звонить ей в любое время, если будут с ним проблемы. Он у нас ещё не работал с жертвами так плотно.

— Всё хорошо, — выдавливаю из себя улыбку.

— Тёма? — Женя смотрит на друга с подозрением.

— Умная, — пожимает плечами Артём. — Не истеричка.

— У вас как-то подозрительно всё хорошо, — Женя хмурится ещё больше. — Обычно на тебя жалуются в голос и с истериками.

— Говорю же, умная, — взгляд Артёма всё такой же пустой. — Поняла, что я ущербный, но полезный. Истерик не закатывает. Ведёт себя нормально. На меня не реагирует.

Боже, как больно слышать это. Хочется кричать в голос. Ты человек! Человек!!! Я не могу на тебя не реагировать! Ты живой!

— Ладно, тогда я поехал, — Женя собирается. — Юля войдёт в нашу историю как человек, который может тебя переносить без истерик больше получаса.

— Рекордсмен, — Тёма кивает. Запирает за другом дверь.

— Ты нормальный! — шиплю, как только замок щёлкает.

— Бред, — даже не смотрит в мою сторону. — Зачем ты это говоришь?

— Не знаю, — пытаюсь сообразить. — Чтобы ты чувствовал себя хорошо.

— Мне и так нормально, — не оборачиваясь. — У меня нет проблем с людьми, у людей проблемы со мной. Хотя до сих пор не могу понять почему.

Стараюсь сама ответить на вопрос, в чём проблема.

— Ты выглядишь пугающе, — бормочу.

— Я же объясняю почему, — Артём поворачивается. — Но да, это тоже отталкивает.

Прижимаю колени к груди. Смотрю, как Артём достаёт из рюкзака ноутбук, садится есть прямо за ним.

— Юля, — глухо, — налей чай и ешь с плюшками. Сделай сама, мне сейчас некогда. Не начнёшь нормально есть — сдам тебя своим, пусть тащат к врачу.

— Почему ты меня прикрыл? — иду выполнять приказ.

— Жалко, — не отрываясь от экрана. — У Маньки нет сейчас времени с тобой возиться, а рисковать и оставлять без контроля не станет. Сдаст специалистам. Ты действительно выглядишь плохо, бросить после дела не можем, контролировать и выводить мягко — тоже. Поэтому либо решаем по ходу дела, либо к врачам. Врачи — таблетки. С них тяжело слезать, я уже видел. Депрессия, скорее всего, есть, но не критично. Когда критично — не смеются. Ты смеёшься.

— Хорошо, — киваю. — Я буду есть.

— Не только есть, — снова глухо и не отрываясь от дел. — Спать. Общаться с себе подобными. Получать удовольствие от жизни. Это можно сделать на морально-волевых. Просто заставить себя. Растрясти.

— Ты получаешь удовольствие от жизни? — смотрю на Артёма с любопытством.

— Иногда, — пожимает плечами. — В основном мне нужно общение с другими, чтобы сзеркалить эмоции. Например, если у кого-то будут приятные эмоции, я тоже их почувствую. Мозг человека так устроен. Он перенимает настроение окружающих. Ещё когда делаю что-то опасное. Тогда чувствую себя живым. Секс помогает, но не всегда. Не знаю, от чего зависит. С детьми люблю нянчиться.

— Ты любишь детей? — удивляюсь.

— Дети милые, — уголки губ чуть приподнимаются. — Ты знаешь, почему людей так умиляют маленькие дети?

— Почему? — становится интересно.

— Пропорции лица, — объясняет Артём с набитым ртом. — Они у детей такие, что действуют на мозг взрослого, вызывая умиление и желание защищать. Со мной эта фигня работает на сто процентов. Дети милые. Мне с ними интересно. Живым себя чувствую.

— Страшно представить, как ты будешь чувствовать себя со мной, — вздыхаю. — У меня положительных эмоций нет.

— От тебя и не жду, — глухо.

Ну да. Я его работа. Нянчиться. Заботиться.

Допиваю чай и иду в ванну. Страшновато, потому что Денис воспринимал это как повод приставать. Неловко, но…

— Артём, можно вопрос? — стараюсь прямо.

— Задавай, — не отрываясь от экрана. — Не напрягает.

— Когда ты сказал про секс без обязательств, это…

— Предупреждение, чтобы ни на что не рассчитывала.

— Хам! — хлопаю дверью. — Я и не собиралась.

— Я знаю, — вслед. — Милашную версию не включаю специально, чтоб не рассчитывала.

Зарррраза!

Хватаю флакончик с полки и кидаю в дверь.

— Юля! — голос из комнаты.

— Злюсь на тебя, — объясняю. — Вещами кидаюсь.

— А, понял.

Снова тишина. Он не будет ко мне приставать. Он не будет пугать. Будет защищать.

Становится чуть легче.

Выхожу из ванны, закутавшись в плотный, длинный халат.

— Что злилась-то? — спрашивает Артём, не отрываясь от ноутбука.

Смиряюсь с тем, что ему придётся всё объяснять. Тут же становится его жаль.

— Ты правда не понимаешь или прикидываешься?

— Предполагаю, что тебе кажется оскорбительной фраза про влюбиться, — так же, не отрываясь от экрана. — Извини, не хотел. Ты кажешься умной, должна понимать.

— Что конкретно я должна понимать? — становится интересно. — Что в тебя невозможно не влюбиться?

— Возможно, — пожимает плечами. — Ты сейчас уязвимая. Ищешь защиты. На таком состоянии девушки в мудаков и влипают.

— Ты мудак? — пытаюсь понять его логику.

— Нет, поэтому сразу предупредил. Мы в одном пространстве. Ты мне доверяешь. Я сильный. Ты можешь влюбиться. Потом будет больно.

Злость глухим комом поднимается в горле.

— Влюбиться? В тебя? И не мечтай! — выплёвываю в спину.

— А так? — поворачивается ко мне. Лицо меняется. На нём эмоции? Это как?

— Юленька, ты устала, иди отдохни, — улыбается красивый гад, лицо становится внимательным, от него исходит сочувствие.

— Что с тобой? — пугаюсь.

— Всё хорошо, — Артём поднимается, кладёт руки мне на плечи. Рука тёплая, Артём сильный.

Аккуратно прижимает к себе, ведёт в комнату.