Поза напряжённая, взгляд прямой. Она всегда так делает, когда я накосячил и она даёт мне прямые доказательства этого.
— Я убью того, кто тебе об этом доложил, — предупреждаю.
— Ты пальцем не тронешь того, кто мне доложил. Как минимум, потому что там не было контекста ябедничества, — отрезает Белкина.
Включаю видео. Надо же знать, за что оправдываться.
Охреневаю. Потому что на экране мы с Юлькой. Играемся во дворе дома Бессмертных. Юлька убегает, слышно, что хохочет. Я в два шага догоняю, закидываю на плечо, кружу её.
Красиво. Ярко. Машинально пересылаю себе. Смотрю, кто отправил Маше, и подпись.
Сообщение от Тима. *«Блаженный влюбился, после родов будем играть свадьбу»*.
Делаю глубокий вдох. Зашибись как кроет. В красках представляю, как сжимаю телефон в руках и он крошится. А потом беру Тима и скидываю с балкона, с которого он снимал.
Усилием воли себя останавливаю. Сезон экзорцизма? Да не, не оно. Там бы я так легко не остановился.
— Тим хотел показать мне интересную штуку. Ты бы тоже показал на его месте, — объясняет Маша.
Перевариваю. Да, палить кого-то вообще не тема Бессмертного. Он либо сам разрулит, либо будет угрожать. Ему западло подставлять. Да и не знает он о деталях моих отношений с бабами и Машкиному к этому отношению. Ладно, становится чуть легче.
— Артём, что мы говорили о сближении? — ледяный голос Маши.
Чуть неприятно, потому что следом за этим у нас ссора. И мне противно, когда она такая. Но сегодня же не по делу.
— Белкина, тупишь, — объясняю. — Если девушка идёт на сближение, я ей говорю про секс без обязательств. Юльке сказал.
— Толку ноль, — Машкин голос вибрирует, сама напрягается.
— Угомонись, — обнимаю её за плечи. — Тебе нельзя нервничать. Я бы не стал трепать тебе нервы.
Маша медлит, но кивает.
— Ты сам не понял, да?
— Чего? — напрягаюсь. — Не надо сейчас заливать, что Юльчонок влюбился. Мы всё обсудили. Я ей рассказал, почему со мной точно «нет», и даже попинал на эту тему, чтобы желание отбить. Юлька не дура. Не станет.
— Она по уши в тебя влюблена, — Машка ловит мой взгляд.
— Я понял, — соглашаюсь. — Ты недавно вышла замуж, беременна, вот тебе любовь и мерещится. Мань, это называется проецирование, ты сама об этом говорила.
— Артём! — крик.
Прижимаю Белкину чуть ближе, чтобы не буянила и не провоцировала соседей.
— Нахрена ты пошёл на сближение? — шипит Манька.
Действительно, а нахрена пошёл?
— Юлька как ребёнок, — объясняю нам обоим. — С ней невозможно не сблизиться. Не покормишь вовремя — не поест. Не уложишь — не ляжет. Не развеселишь — будет грустить. Мань, не тупи. Она знает слишком много обо мне.
— И даже при этих знаниях течёт от одной мысли, что ты останешься у неё жить, — рявкает Маша. — Артём, ты знаешь, что тебе нельзя идти на сближение с девушками? Почему тебе нельзя этого делать, ты тоже знаешь.
— Потому что меня напрягают обязательства, — перечисляю покорно. — Я не выношу, когда от меня что-то требуют, и всячески от этого ухожу. И вообще, мне нихрена не понятно, что они от меня хотят и почему недовольны.
— Они недовольны тем, что хотят развития отношений. Эмоционального сближения. Стабильности, — тоже перечисляет Маша. — А ты хочешь от них только секс и вкусно пожрать. Ты не умеешь, Артём, мы сколько раз это, блядь, обсуждали! Не умеешь и не хочешь учиться! Только ищешь, как бы удобнее устроиться! Чтобы и член в тепле, и желудок сытый!
Я сколько это безобразие терпеть буду, а? Тебе вспомнить Анжелу? Ту, с которой ты трахался сначала, а потом она тест на беременность подделала и пошла к отцу, чтобы он на тебя надавил и ты женился? А папа у неё генерал, между прочим! И только твоя справка о вазэктомии и спасла! А потом я месяц уговаривала девочку, что ты дерьмо редкостное и она лучше найдёт. Заодно и травму привязанности ей показала и начала прорабатывать! Потому что тебе, блядь, похуй, что девочка привязалась. Что хотела семью. Что ей было больно. Ты сначала повёлся на её обещание секса без обязательств, хотя я тебе, скотине, триста раз говорила, что регулярный секс без обязательств равносилен отношениям! Женщина привязывается к половому партнёру!
Или Риту вспомнить? Риту я тебе до сих пор не простила! Какая хорошая девочка! Любила же тебя!..
— Не меня, — перебиваю. — Мою милашную версию. Меня самого жалела.
— Ага, — Маша кивает. — Только страдала она по тебе по-настоящему. Вам с Женей даже съёмную квартиру пришлось менять, потому что ты далеко ходить не стал, на одной лестничной клетке с ней жил, а потом баб у неё на глазах водил. Что ты ей говорил? Это не твои, Женины. Женя с Алисой потом поругались, потому что Рита пошла к Лиске уточнять. Что ты делал? Ходил к бедной девочке, жрал, трахался, а потом у меня прятался, говорил, что в командировке. Потому что не в кайф тебе было выяснять с ней отношения. И запасной аэродром терять не хотел. Её поебывал, а сам к другим клеился, потому что она во время потрахушек объяснений от тебя требовала, а не покорно раздвигала ноги и тащила харчи. Да, Тём?
— Мань, это было давно, — пытаюсь оправдаться.
— Тебе — давно! — рявкает Белкина. — А я год её из депрессии вытаскивала. Сначала ревела белугой. Ты ж ей жениться обещал, детей планировали. Она верила в это и переживала всё это так, как будто всё это было и она это потеряла. Потом она всех мужиков ненавидела, потому что думала, что они все такие, как ты. Три года! Артём, ей понадобилось три года, чтобы просто попытаться построить новые отношения. Я, ещё психологи. И я не знаю, вышла ли она сейчас замуж и есть ли у неё дети.
А Лариса? Ларису помнишь? Бегала к нам в отделение, обеды тебе таскала. Потом ревела крокодильими слезами у меня на плече, потому что ты не стал заморачиваться. Прямо сказал, что обманул и она дура. И я три месяца её лечила, доказывала, рассказывала, прорабатывала…
— Ты их всех вспомнить решила? — уточняю. — Юлька не для секса. Я ей говорил об этом.
— Ты забыл, да? — Маша кривится. — А я каждую помню. Потому что чётко знала — это я научила тебя их охмурять. Хотела помочь тебе, а воспитала чудовище.
— Я больше так не делаю, — уговариваю. — С Юлькой всё по-другому. Я с ней не притворяюсь. Она знает всю правду.
— И всё равно умудрилась влюбиться! — Маша всплескивает руками. — Ты прав в одном, работы там непочатый край. Ты реально не видишь, что она на тебя подсела?
— Что за бред? — удивляюсь. — Поладили просто.
Подсела? Не, Юлька точно не подсела. Слишком умная для такого. Скорее, легко вместе и пользуется всеми привилегиями защиты.
— Артём, я тебе серьёзно говорю, — Манька запускает руки в волосы. — Ты хоть понимаешь, на каких эмоциональных качелях она сейчас катается?
— Не представляю, — говорю честно. И близко не понимаю, что такое эмоциональные качели, просто знаю принцип и что это работает.
— Так включи логику, если чувств нет! — рявкает Маша.
Ясно, злится. Значит, по её мнению, сейчас происходит что-то важное и опасное.
— Я тебя как учила? — успокаивается. — Не можешь эмпатией, включай логику. У Юли сейчас снизу вверх и обратно, как на американских горках. Сначала маньяк, ссора с женихом. Она летела вниз. Потом наша помощь и ты, который вдруг ей понравился. Летит вверх. Твоя выходка в доме у Тима — вниз. Пошли в парк — вверх. Пришёл Денис — вниз. Ты стал флиртовать — вверх.
— Я с ней не флиртовал, — возражаю. — Флирт — это когда два человека уклончиво говорят друг другу, что хотят переспать. Сама учила.
Я флиртовал с Юлькой? Бред. Я бы заметил.
— А вы дальше пошли, — Маша смеётся. — Вы друг другу уклончиво говорите, что хотите остаться жить вместе. И флирт у вас на уровне пятого класса. Но поверь, Тёма, это флирт!
— Сильно я ей тут нужен, — смеюсь.
Я тупой, но не до такой же степени. Прекрасно понимаю, что ни один адекватный человек терпеть меня рядом на постоянной основе не станет.
— Артём, да посмотри на неё, — шипит Маша. — Она буквально плывёт каждый раз, когда вы шутите на эту тему. И всем своим видом показывает, что мечтает о том, чтобы ты остался с ней после этого дела.
