— Я… не создавал тебя…

— Правда? — серый человек прищурился и засмеялся, смех был сухой и трескучий, от которого шли мурашки по спине, — перед тем, как начать все удалять, какие ты написал последние слова?

— Я… не помню.

— Конечно не помнишь, ты же был пьян!

Снова густая тишина, было почти слышно, как шевелятся воспоминания в голове Филиппа, он вздрогнул. Похоже, частично вспомнил.

— Я описывал лишь свое состояние. Я не… это не был персонаж. Это было мое отчаяние. Я потерял единственного родного человека, который меня воспитывал и растил! Я… я потерял смысл писать, если эти строки не прочтет она.

Рита подошла к Филиппу и приобняла его, злобно метнув взгляд на то что стояло напротив.

Тем временем серый человек оскалился и начал громко декламировать зычным голосом.

— И тогда пришло оно, оно было и не было одновременно, все что оно знало и чего хотело — это стирать мир, который не должен был существовать. И оно делало это идеально, оно пожирало реки, поля и горы. Оно стирало все города мира Крылатых Хроник один за другим и всех его жителей. Людей, животных и драконов, каждое деревце и каждую травинку. Не оставив и следа.

— Я удалил эти строки лишь только написав.

— Но уже создал меня. Все остальное ты уже стирал не один. Так почему же ты дал мне дело жизни, а теперь не даешь его осуществить до конца?

— Чего ты от него хочешь? — наконец обрел дар речи Кэссиан.

— Чтобы ты исчез, но по-видимому для этого нужно исчезнуть и ему — тут же ответил (ответило?) серый человек, — ты ведь тоже этого хочешь, разве не так? Воспоминания о том, что ты делал на войне во время мелкой дележки земли между людьми, они все еще не покинули тебя. На что ты пошел, чтобы стать человеком? На самые большие человеческие мерзости! Только вот человеком ты так и не стал.

— Ты прав, я хотел исчезнуть. Но сначала меня держала необходимость смотреть за матерью, а потом, — заметно побледневший Кэссиан перевел дух, сглотнул — потом — она. А точнее то, что она мне дала. Да, я много сделал черных дел, но прошлого не воротишь. Я не верну к жизни тех, кто погиб от моего меча. Но я могу быть рядом с ней, и помогать спасать. Я могу влиять на то, чтобы другие не гибли и я буду это делать. Теперь это мой смысл, теперь это меня держит.

— Твою голову забили чепухой и ложными целями. Вспомни себя настоящего, до попадания сюда, тебе не нужна была эта жизнь!

Рита долго и внимательно смотрела на серого, ей казалось, что она не видит в нем ничего и при этом видит что-то иное, чем то, чем он хочет показаться. Что-то близкое и знакомое. А после задала вопрос, который не шел из головы.

— Ты не мог проникнуть ко мне. Ты не мог напрямую навредить Кэссиану. Почему?

— Потому что то, что описано и имеет имя — существует.

Как оказывается все просто. Ведь именно это, но другими словами ей говорила и Клеопатра ранее. Девушка вдруг ощутила то самое озарение — когда словно появляется мультяшная “загоревшаяся лампочка в голове”, а если быть точнее. Идея.

То, что описано и имеет имя — существует!

Она подлетела к письменному столу Филиппа, села на стул, схватила бумагу и ручку, и начала остервенело писать.

— Что ты… — хотел было спросить автор мира Кэссиана.

— Потом, неси ноутбук, открывай рукопись.

— Зачем?

— Филипп!

Парень всплеснул руками и повиновался. Когда он принес ноутбук, Рита уже уступила ему место на стуле.

— Открывай рукопись, последнюю страницу. Пиши послесловие.

— Но ведь это не последняя часть.

— Значит потом перенесешь на последнюю! Написал? Вот, печатай все, что здесь написано.

Филипп посмотрел на полу исписанный листок, потом на Риту вздохнул. Потом почитал внимательнее и, вздрогнув, быстро приступил к делу.

Когда он закончил, Рита обернулась на серого, тот лишь наклонил голову к плечу и демонстративно зевнул.

— Я не оставлю его, целительница. У твоего дома есть имя, и я туда не вхож. Но дом напротив безымянный, так что твои попытки приблизить его к себе и уберечь — бессмысленны.

— Пропиши, что послесловие написано в соавторстве со мной — проигнорировала его Рита, обращаясь к Филиппу. — похоже, иначе не сработает. Мы должны быть авторами, оба.

— Но…

— Жалко что-ли? Я не претендую на твою историю, но ведь это правда, только послесловие но все-же написано в соавторстве.

Филипп застучал по клавиатуре.

И в этот же миг дымка, которой был окружен серый, завертелась и начала менять форму, плотнеть. Серая фигура складывалась, сжималась, оседала — и на пыльном полу остался, недоуменно моргая, тощий серый котенок с глазами цвета карандашного грифеля. Котенок чихнул, Кэссиан вздрогнул.

— Это… что?

— Это кто, а не что, — улыбнулась Рита, присела на корточки и протянула к котенку палец, малыш поступил ровно также, как и поступила бы любая уважающая себя кошка, или кот — тут же любознательно понюхал палец — это Ластик. И теперь, согласно послесловию, которое полностью посвещено ему, его задача не стирать миры, а оберегать текст, поправляя ошибки. Он сам подсказал мне, как ему помочь. То, что описано и имеет имя — существует. И куда же мне тебя поселить, красавец? С такими необычными глазками даже жалко прощаться, но Клеопатра еще не до конца смирилась с Николашей, о новом котенке и думать нет смысла…

— Прости, но… он не твой.

— Что? — улыбаясь, выпрямилась Рита.

— Он мой — Филипп потупил взгляд, повторил — он мой. Он сказал, что я его создатель и я правда несу за него ответственность. Так что я его не отдам.

— Вообще-то формально мы оба его родители, — развеселилась Рита, наблюдая, как парень неловко поднимает на руки котенка и осторожно гладит его одним пальцем между ушками. — Но так и быть уступлю. У меня достаточно питомцев, и еще двадцать три на подходе. Что ж, давайте соберем еще пару коробок и поедем. Все равно забрать все не удастся, в пежо влезет только одна и может пара пакетов, так что собери отдельно самые важные вещи.

— Есть мэм, — Филипп осторожно опустил котенка на пол.

— Кстати, ты теперь будешь посещать психолога. Как тебе удобнее оффлайн или онлайн?

— Я не… у меня нет лишних денег.

— Знала что ты так скажешь, но поздравляю, это абсолютно бесплатно. Ну так?

— В реальности, я буду ходить в реальности.

Клеопатра сидела напротив Ластика и недовольно щурилась. Тронула лапой его мордочку, котенок встал на дыбы, рядом тут же послышалось писклявое тявканье Николаши — великий рыцарь прибежал защищать свою богиню от существа, которое разве что ветром не уносит.

— И эта вот малявка кошмарила нас все время? — задав этот вопрос кошка умудрилась поднять всего одну бровь.

— Клео, просто сделай, что я попросила.

— Ладно, — кошка вздохнула, какое-то время долго смотрела на присмиревшего Ластика, перевела взгляд на Риту, — перечень его геройств не малый. Все заблудившиеся магические существа, кстати их немало, и раз Ластик перестал их путать — жди гостей. Те выцветшие объявления, блокировка аккаунта, митинг, суд, инспектор, подкоп со стороны соседки. Все это он делал, чтобы у тебя не было желания продолжать свою деятельность, а значит чтобы тебе стал не нужен Кэссиан, чтобы ты его выпроводила и перестала быть человеком, для которого он существует. Когда он понял, что между вами может происходить чувство, — на этих словах Клеопатра закатила глаза, потому что и Рита и Кэссиан покраснели и резко возымели интерес посмотреть она на свои ногти, в он на свои носки — в общем, он решил избавиться от Кэссиана, подкинув другого парня. Оттуда Стас лоботряс и этот оборотень в черной куртке. А вчера он хотел споить Филиппа и избавиться от него, в самом прямом смысле слова. Надеялся отравить убойной дозой некачественного алкоголя, и у него это почти вышло, благо София додумалась заставить его того… отправить выпитое обратно. Он решил это сделать, потому что заставил удалить все о Кэссиане, но знал что ты убедишь его снова все восстановить. А если нет автора — то нет воскрешения истории. На всякий случай если отравление сорвется, он хотел заполучить ноутбук, потому что знал, что Филипп пообещал очистить и корзину, после удаления сохраненной на ноутбуке рукописи, но был так пьян, что забыл и отмахивался от напоминаний об этом. Так значит, этот монстр будет жить здесь?