"А где старушка? В кадре только щенок-переросток".

"Старушку в студию!"

"Это у вас старушка?! Покажите, что она ест, моему трехлетке для бодрости надо".

Рита улыбалась. Она не знала еще, что один человек этой ночью пересмотрит ролик одиннадцать раз с полными от слез глазами.

Дома, на кухне, под желтым абажуром, состоялся пир: Рита ела крылышки, обжигаясь и вспоминая вечера дома с папой, играми, фильмами — мама крылья не любит. А напротив, на столе — в порядке чудовищного, беспрецедентного исключения — восседала Клеопатра и ела свою долю… лапками.

Не кошачьими. А ловкими, цепкими лапками, как у енота, которые возникали ровно в момент, когда требовалось взять кусочек, и исчезали, когда переставали быть нужны.

Рита поперхнулась, увидев это впервые.

— Это… что сейчас было?!

— Фокус, — Клеопатра элегантно подцепила ломтик семги. — Один из тех, что я себе оставила. По-твоему, богиня должна возить мордой по тарелке, и как ты мне прикажешь есть такую красотищу, в виде каши, что ли, как обычно? У меня приемы пищи — часть репутации.

— А еще какие фокусы ты себе оставила?

— Узнаешь, — кошка сощурилась, — по мере необходимости. Сюрприз — основа божественного авторитета.

Рита сфотографировала бы это — лапки енота, семга, царственная морда, — но точно знала: во-первых, не поверят, во-вторых, богиня конфискует телефон. Вместо этого она просто написала Лере:

"Ты не поверишь, что я сейчас видела".

"После говорящей богини я поверю ВО ВСЕ. Но расскажи!"

Рита быстро описала лапки Клеопатры и добавила:

"Сказала богине, что люблю Жучку, она фирменно сощурила глаза"

"Ох, я буду скучать по нашей седовласке"

— Какой же это был долгий день — протянула Рита, потягиваясь и косясь на кровать.

У нее была мокрая голова, которую совершенно не хотелось сушить феном, и одна важная задача, которую Андрей скорее всего завтра может проверить. Ложиться спать точно не вариант. Но как же она устала… Девушка подумала, и решила, что разочек можно и пофилонить. Ну не уволят же ее за одно упущение?

— День и правда был длинный, обычно во столько знаков вмещаются события не менее чем двух дней — кошка пробормотала эти бессмысленные слова сквозь зевок.

— Каких таких знаков?

— Хороших знаков.

Рита посмотрела на развалившуюся Клеопатру, сначала как на несущую бред, потом особым зрением. Пока выглядит здоровой.

Девушка заползла под плед и достала единственный непрочитанный томик Брома в ее скромной библиотеке. Это был "Похититель детей", которого Рита почему-то боялась читать, откладывала. И она отдалась приятному процессу чтения, на которое, к счастью, ее вновь потянуло.

Среда началась с плановой обработки подопечных каплями против паразитов и пирожков, но до того с танца Клео на мочевом пузыре. Конечно, она не вынимала органов хранительницы, топталась прямо на одеяле, но, по крайней мере, именно так ощущалось.

Естественно, за тринадцать минут, до заведенного на семь утра будильника.

Рита не помнила, как уснула, а книга делила с ней подушку. В голову полезли мысли о дедлайнах, ответственности перед Андреем, которому она клятвенно обещала "точно закончить к вечеру".

На экране телефона было уведомление от системы безопасности: "Движение в зоне 3 (Задний забор). 04:12".

Зевнув, она открыла приложение. Ночная картинка была серой и зернистой. У стыка забора и первых сосен, клубилась странная, плотная нетемнота, дымка. Рита приблизила изображение. Не похоже на собаку или кабана. Дымка двигалась плавно, перетекая над землей, у нее угадывалось… три пары конечностей? В темноте блеснули четыре круглых огонька, направленных в объектив, и существо растаяло в лесу. Четыре?

Рита потерла глаза. При попытке резко сесть на кровати, голову повело, в затылке противно заломило, а в груди разлилась странная, сосущая пустота, будто не спала трое суток.

— Глюк матрицы, — пробормотала она, списывая все на усталость и дешевый датчик движения.

— Смертная, если продолжишь так громко думать в моем присутствии, я буду вынуждена потребовать компенсацию за моральный ущерб в виде двойной порции паштета, — обиженно заявила Клеопатра, спрыгивая на пол. — И сделай что-нибудь со своим лицом. Ты бледная, как овсяный кисель.

В этот день Рита вступила с железобетонным решением уделить сегодня больше внимания рабочим задачам, и не вести себя как, простите, свинья, по отношению к Андрею — человеку, который дал ей шанс без опыта развиваться в сфере, где уже приближалась плотная волна перенасыщения кадрами.

Клеопатра пыталась привлекать внимание и тянуть обиженные нотки в голосе, Рита пообещала сделать все, что кошка хочет, дать все хочет, но, похоже, слишком уж растерянно. Богиня надулась на то, что в ее пожелания и мысли не вникают, потому завтракала молча, пока Рита, прихлебывая кофе и наслаждаясь бутербродом ковырялась в коде, пытаясь вникнуть в то, что ей предстоит сегодня сделать быстро и незаметно, словно это было сделано вчера. Параллельно девушка пыталась унять легкую дрожь в коленях. Неужели, кофе стало слишком много? Рита покосилась на дорогую, радующую глаз, банку на полке, вздохнула.

Все же, сильнее всего в это утро запомнились пирожки. И то, что их появлению сопутствовало.

Баба Зина возникла у забора в семь сорок пять утра, стоило Рите, распихавшей пачки со средством “Адвокат” по карманам худи, только высунуть нос за порог. Женщина в неизменной цветастой косынке пришла в компании широченной тарелки, накрытой полотенцем, из-под которого валил такой дух печеного теста и яблок, что Зевс встал в вольере на задние лапы, а из кошачьих рядов раздалось разведывательное "мяу".

— Ритка, привет, дочка! Пирожки вот, и на тебя пекла. Яблок нынче много — соседка передала тарелку, но уходить не спешила. Потопталась. Поправила косынку, ветер трепал края ткани, и они хлопали, как флаг на ветру. Посмотрела куда-то в сторону леса. — Я чего пришла-то… Я это… подумала тут…

Девушка ждала, всем существом предчувствуя историческую значимость момента. Не просто так. А потому что ее кормилица бросала неловкие взгляды в сторону собачьих вольеров. И Рита была готова поклясться, взгляды эти совсем не предназначались ни Жучке, ни Батону, который до сих пор не покинул будки, хоть и скрипнула входная дверь. Рыжий пес спал, ему теперь было спокойно. Тем временем баба Зина сбивчиво продолжала.

— Помогать тебе хочу. Приюту твоему. — женщина изучала носки своих галош. — Ну, чем могу. Вот, к примеру… собаку могу выгулять. Какую-нибудь. Ну, вот хоть… — она сделала вид, что выбирает, — хоть Зевса, что ли.

— Вы уверены? — Рита едва сдерживала улыбку. — Он сильный. Может вырваться.

— Я старая, но не немощная. Да и стоит мне с ним поближе познакомиться, силу эту его познать. Просто, по-соседски. Все равно нервы тебе треплет, не хочет быть напарником ну, того, рыжего. Вынуждает тебя трижды выходить. Эх, оболтус этот Зевс.

Оболтус, услышав свое имя, издал звук, который не поддавался никакому описанию — что-то среднее между лаем, визгом и пением кита, — и завертелся волчком, сметая хвостом опилки от кошачьего наполнителя, которыми ветер благосклонно покрыл пол Зевсова вольера.

Рита прикусила щеку. Серьезное лицо давалось с боем.

— Баб Зин, спасибо. Утром дел невпроворот, надо вот прокапать всех… а Зевсу нужен длинный выгул. Выручите.

— Просишь ведь, раз так, то выручу… — соседка проворчала это с деланной неохотой, но даже косынка уже сияла. — Давай сюда охламона.

Зевс, завидев открывшийся вольер, буквально вылетел из него, чуть не сбив бабу Зину с ног. Та расхохоталась и пошла за ним, держа поводок, выданный Ритой и нащупывая петлю для карабина поводка, поглаживала шею счастливого пса.