Пауза. Рита знала эту паузу. Мама мысленно протяжно вздохнула, чтобы не выйти на прямой конфликт. Рита тоже так часто делала, яблоко от яблоньки, как говорится.
— Понятно, — сказала мама голосом, которым говорят: "ничего мне не понятно и я не одобряю" и все же не выдержала, добавив обиженное — коты важнее.
— Мам, не коты важнее. Просто это назначено месяц назад, приедут больше десяти человек…
— А Люде с третьего этажа, между прочим, второго внука подарили. Второго, Рит. Я к чему говорю…
— Я знаю, к чему ты говоришь, мам. Каждый раз.
— Потому что каждый раз ничего не меняется! Двадцать два года, живешь на даче, одна, в долгах, с тридцатью котами, как старая дева из анекдотов!
— С тридцатью одним котом.
— Это не смешно!
— Немножко смешно, — честно сказала Рита.
Мама вздохнула — длинно, многослойно, с обертонами. В этом вздохе помещались и Люда с внуками, и Ритина работа в общепите ("такой был коллектив!"), и бывший парень Стас ("такой был перспективный!") и загубленная, по маминой версии, молодость.
— Ешь-то хоть нормально?
Рита посмотрела на дом, где в шкафу стояли гречка, гречка, макароны, еще гречка и банка тушенки, отложенная на особый день.
— Нормально, мам. Не жалуюсь.
— Ну смотри. Папа тебе денег хотел перевести, я сказала — не возьмет же.
— Не возьму.
— Вот я и говорю. Вся в отца. Тот тоже — упрется и стоит на своем. Ладно, Риточка. Целую. Хоть позвони в субботу-то, после своих этих… дверей.
— Позвоню. Целую, мам.
Рита сунула телефон в карман и посмотрела на Клеопатру, которая все это время сидела на козырьке крыши ближайшего вольера и наблюдала за разговором с выражением, подозрительно похожим на сочувствие.
— Ничего не говори, — сказала Рита.
Клеопатра ничего и не сказала. Она вообще никогда ничего не говорила — она же была кошкой, в конце концов. Просто иногда у Риты возникало странное чувство, что молчит она… содержательно. Ну и плюсом этот голос в голове.
К половине восьмого миски были полны, вода сменена, а два лотка внепланово отмыты (кот по кличке Пельмень имел взгляды на лоток, несовместимые с общепринятыми: он активно метил его, а параллельно пытался свить в нем гнездо, и закопать), а Рита сидела на крыльце с телефоном и занималась второй частью утреннего ритуала — самой нелюбимой.
Она села на ступеньки крыльца и открыла страницу сбора.
"Сбор на корм и оплату вакцинаций. Собрано: 4 300 из 40 000".
Со вчерашнего вечера прибавилось триста рублей. Перевод от "Наталья В." с комментарием "Держитесь там, на рыжиков". Рита написала ей "Спасибо огромное!!" с двумя восклицательными знаками, потому что один казался неблагодарным, а три — истеричными. Комментарии иногда подпитывали лучше денег, жаль, что животных ими кормить нельзя.
Рита немного посидела, вспомнила про другое смс от банка.
Посчитала в уме то, что считала уже трижды за неделю и что от пересчета не менялось: зарплата — пятнадцатого, платеж по первому кредиту — двенадцатого, в заначке — тысяча двести, сбор идет со скоростью триста рублей в день. Значит, снова писать пост. Снова фотографировать котов в выгодном свете (Терминатор нефотогеничен принципиально, он на всех фото выходит как уголовная хроника), снова подбирать слова так, чтобы было честно, но не жалобно, тревожно, но не безнадежно…
Что-то теплое и родное прислонилось к ее бедру. Клеопатра. Подошла к крыльцу неслышно, как умела только она, села рядом и прислонилась — не выпрашивая, не требуя. Просто обозначая: я тут.
— Все нормально, — сказала ей Рита. — Прорвемся. Мы всегда прорываемся. У нас с тобой стаж.
Клеопатра посмотрела на телефон в ее руках. Потом на Риту. Долгим, внимательным, странно взрослым взглядом, от которого у Риты — уже не в первый раз — возникло нелепое чувство, что кошка сейчас вздохнет и скажет: "Так, дай сюда, я сама разберусь с этим банком".
— Иногда ты так смотришь, — сказала Рита, — что мне кажется, словно ты все понимаешь. Вот вообще все.
Клеопатра моргнула и принялась вылизывать лапу с видом настолько подчеркнуто кошачьим, настолько демонстративно безмозглым, что это было даже подозрительно.
— Что ж, отдохнули и хватит, хвосты сами себя не выгуляют — услышав последнее слово, все псы, даже престарелая Жучка, возбужденно завиляли хвостами и подошли к сетке вольера, чтобы полным любви взглядом выпросить возможность гулять в первой паре. Рита взглянула на подозрительно поскуливающую Алису и приняла решение — Так, Алиса едва терпит, пойдет первая, а компанию ей составит Батон.
Жучка обиженно заскулила и побрела к будке к глубине вольера.
— Ну уж прости, двоих молодых я не выдержу, взять Зевса не смогу. — Начала оправдываться Рита, — А он сама знаешь, только дай ему оказаться рядом с Батоном на прогулке, начинает доказывать свое главенство в стае…
Жучка села спиной и сделала вид, что ничего не слышит, ей было невдомек, почему соседку выгуливают первой и без нее.
Рита вздохнула, но тут же ощутила на себе понимающий взгляд, улыбнулась.
— Спасибо, Клео. Одна ты меня во всем поддерживаешь.
* * *
Без пяти девять Рита сидела за рабочим столом, и ее превращение из владелицы приюта в работника было почти полным: волосы собраны в пучок и заколоты карандашом, на экране — рабочие чаты, в кружке — второй кофе. На ней сверху вниз были надеты: аккуратная рубашка (в кадре), худи, обвязанное вокруг пояса (не в кадре), и пижамные штаны с утятами (глубоко не в кадре).
Классическая униформа удаленщика, воспетая в фольклоре.
Ноутбук загудел, экран рассыпался на квадратики с лицами.
Айти-компания "Вектор Плюс" выходила на связь: тимлид Андрей с неизменной кружкой "Я директор этого дурдома" (кружку подарила команда, он не был директором компании, но пил из нее с гордостью), тестировщица Оля на фоне фикуса, еще шесть квадратиков в разной степени утренней готовности. Ларина была в пижаме. Заметив это Рита мысленно вздохнула — могла бы тоже не надевать удушающую рубашку и неудобный лифчик, но уже поздно. Больше она такой ошибки не допустит!
— Так, все в сборе, — голос Андрея был бодрым той специальной утренней бодростью, которой никто не верил. — Поехали по кругу.
Пока коллеги докладывали тимлиду о проделанной работе, девушка просматривала объявления и посты о поиске владельцев для своих подопечных. Ни одного стоящего комментария, который обнадежил бы желанием забрать хвостика. Но из хороших новостей: ее вновь не отметили ни на одном посте с поиском передержки или срочной помощи. Значит, вчера в их городке с животными скорее всего плохого не случилось. Хотя, точнее, наверняка случилось, но не в ее зоне влияния.
— Рита, ты следующая. Что по вчерашней задаче?
— Доделала, отправила на проверку, — сказала Рита. — Ошибку с оплатой нашла, там дата неправильно считалась, если заказ после полуночи. Починила, тесты написала. Сегодня беру следующую задачу по списку.
— Ого. А я два дня на нее смотрел, не мог разобраться, — уважительно сказал квадратик по имени Дима. — Как нашла?
— В четыре утра хорошо думается, — честно ответила Рита.
Она не стала уточнять, что в четыре утра ей думалось хорошо, потому что в три пятьдесят ее разбудил кот Пельмень, в очередной раз отстаивавший свои взгляды на лоток, и снова заснуть вышло лишь за полчаса до будильника. У каждого свои методики повышения продуктивности.
— Оля, почему ошибка не была выявлена на тесте?
Девушка вздрогнула и цветом лица немного приблизилась к своему фикусу. Сглотнула.
— На тесте все было в порядке, я так понимаю, что ошибка выпадает через несколько раз.
— Понял, созвонимся после планерки. Обсудим. Дима, а ты…
Дима открыл было рот.
И тут, как по заказу, во дворе грянуло.
Началось с одиночного "БУФ!" молодого и активного Зевса. К нему присоединился дуэт из второго вольера — Жучка и Алиса сразу же взяли верхние ноты, потом Батон добавил свое весомое "ВАФ", следом над всем этим взмыл фальцет Шпрота — восьмимесячного котенка, который явно ощущает себя псом, судя по тому, как быстро подключается к собачьему движу. Пара секунд — и к ним присоединился остальной кошачий хор, коты не понимали, в чем дело, но не могли остаться в стороне от общественной жизни, на участке Риты развернулась полномасштабная симфония "Кто-то идет по улице, возможно, с сумкой".
