Она наконец-то поняла. Все эти проверки, жалобы, суды… Все это было такой ничтожной, глупой суетой. Рита и ее странный Жак не были нарушителями. Они были хранителями чего-то невероятно древнего, великого и прекрасного, что выходило далеко за рамки законов их маленького человеческого мира. И тогда ей стало стыдно не за проигрыш, а за то, во что она сама превратилась.

Аля вновь стала Алевтиной и медленно подняла телефон, выключила экран и собралась вернуться к своему дому, зная, что больше никогда в жизни не напишет ни одной жалобы на приют "Лапки и хвосты". Наоборот — теперь она будет бдительно охранять их покой от любых незваных гостей.

Но едва она сделала пару шагов, как заметила, что существо стремительно снижается, а в нескольких метрах над землей превратилось в Жака, который упал, и уже на земле скрючился, начал тяжело дышать, а потом и вовсе замер.

Алевтина Генриховна смотрела на него всего секунду, прежде чем достать телефон и набрать номер скорой. Когда трубку поднял оператор, она уже ломилась в заднюю калитку Риты, которая стояла во дворе, задрав голову к небу. Увидев Алевтину, девушка удивленно поспешила навстречу.

Рита выслушала сбивчивое, почти шепотом произнесенное объяснение от Алевтины Генриховны. Женщина подробно рассказала о том, что увидела, даже не скрывая причины, по которой пришла к задней калитке. Она спешно добавила, дрожащими руками поправляя горчичный платок, что больше никогда не причинит Рите проблем, что осознала свою ошибку и что готова загладить вину любой работой в приюте.

Кэссиан лежал в траве, объятый жгутами скверны, и в этот раз не только красно-синими, пульсирующими тусклым, болезненным светом, но и пугающе темно-бордовыми, почти черными, которые извивались в его плоти, словно ядовитые змеи. Рита прильнула к груди дракона, чувствуя, что его дыхание было едва уловимым, прерывистым, но было, а кожа была горячей, словно от лихорадки.

Девушка положила одну руку на Кэссиана и, прямо при тихо ойкнувшей Алевтине Генриховне, которая отшатнулась, увидев сияние, исходящее от рук Риты, пустила свой золотой свет в тело парня. Другой рукой она уже набирала номер Филиппа, включив громкую связь.

Пошли гудки, гудки, гудки… сброс.

— Алевтина Генриховна, умеете повторять звонок и включать снова громкую связь? Дозвониться нужно до него, а не до скорой. Он единственный может спасти… его.

— Оскорбляешь, девочка! Я уверенный пользователь не только телефона, но и компьютера. Я работала учителем английского и информатики. Между прочим, тот сайт сделала своими руками! Для меня было оскорблением, как ты даже не допустила мысли о том, что я могла просто пройти бесплатный курс от Тильды, — обиженно ворчала женщина, но телефон взяла в руки сразу и ворчание ее звучало под аккомпанемент гудков — там достаточно простой конструктор, нужно было лишь подключить хостинг, возможно с этим пришлось…

— Алевтина Генриховна — предупреждающе прорычала Рита, женщина тут же ее поняла, притихла.

Бубнеж соседки прекратился, но мысли девушки лихорадочным ураганом бушевали в голове. Кэссиан стал дышать еще реже, а внутри Риты внезапно возникла боль. Не та пустота, что наполняла ее в минуты разлуки с драконом, а острая, резкая, словно эта другая пустота имела форму кинжала и леденящую температуру.

Она подлечила Фунтика и Шпунтика просто так, потому что могла. Без надобности. Чтобы сделать хорошее идеальным. А теперь ее запасы золотого света стремительно опустошались. Что, если она не сможет удержать его за последний вздох, только лишь потому что потратила на котов силу, когда в этом не было сильной нужды?

— Голубушка, звонят — робко прошептала Алевтина и сунула Рите телефон.

Кристина, всего лишь Кристина. Она хотела было сбросить — подруге перезвонит потом, сейчас есть дело поважнее — но замерла. Звонит Кристина, в два часа ночи… почему?

— Да? — выдохнула Рита, а заодно с этим выдохом сбежала одна слеза.

— Малых, твой парень-то пытается замести следы. Сижу я такая, разгребаю почту, — начала медленно объяснять подруга, а Рита буквально заскрежетала зубами, чтобы не закричать в трубку “БЫСТРЕЕ!” — а там письмо от твоего Филипка с официальным запросом удалить синопсис, который, как оказалось, он нам слал год назад. Я обалдела, проверила все ссылки от Аси, там пусто. Ни одного комментария, отзыва, рецензии.

— Погоди — Рита ошарашенно отпустила руку от Кэссиана, плюхнулась с корточек прямо на зад, опомнилась, снова положила руку на грудь парня и пустила свет — тонкой стрункой, экономно, продлевая его вздохи. Она уже поняла, что не справится с его недугом, потому решила растянуть остатки магии, насколько могла — но он не может, эти комментарии ведь писал не он…

— Но на его страницах, Рит, он мог администрировать все это.

— Кристина, прошу тебя. Открой гугл док, сделай его доступным мне, скопируй и перенеси туда синопсис. Доступ к почте редакции имеешь не ты одна, и кто-то, так же засидевшийся за работой допоздна, может прямо сейчас выполнять запрос автора.

— Не по правилам такое…полномочия же…

— Умоляю.

Кристина положила трубку, но перед этим Рита ощутила, что подруга кивнула.

Спустя полминуты часть скверны отхлынула, малая часть — как тогда, когда Рита вписала Ичиго в картотеку. Слова любого человека, кроме втора — Кэссиану почти как мертвому припарка. Но она должна была сделать этих припарок как можно больше.

— Голубушка, — напомнила о себе Алевтина Генриховна, и Рита перевела на нее взгляд, увидела старушку в затертом леопардовом халате, заштопанных валенках вдетых в короткие калоши, сверху был накинут горчичный халат с оттопыренными карманами и в тон халату платок. Один из карманов мог похвастаться уголком торчащего блокнотика. Того самого, для жалоб. Но в остальном — это была обыкновенная пожилая женщина, а не та крокодилиха, которую Рита всегда в ней видела. Алевтина Генриховна немного выждала, чтобы точно убедиться, что девушка не против ее слов и, бросая на Кэссиана любопытные взгляды, спросила — Жак, это ведь не его имя?

Рита, которая уже вернула внимание к Кэссиану, молча покачала головой. Его нужно было как-то донести до дома.

— Алевтина Генриховна, пожалуйста, притащите тележку, она за сар… библиотекой.

— Конечно, сейчас — женщина расшаркалась и добавила, — имя дракона имеет мощную силу, если знаешь его — шепчи про себя. Не переставая, а если окажешься с ним наедине, шепчи вслух.

Рита кивнула и тут же воспользовалась советом: она одновременно шептала имя Кэссиана, распределяла золото тонкой струйкой и пересылала ссылку на гугл док с синопсисом в бывший волонтерский чат с припиской:

“Пожалуйста, пусть каждый загрузит этот текст в вордовский файл в своем гугл доке, нужно немедленно. Срочно. Потом объясню”

Когда Алевтина вернулась в сопровождении тележки и ментально бубнящей о враге на территории, Клеопатрой, дыхание Кэссиана стало на несколько микросекунд чаще — Рита ощущала это каждой своей клеточкой. Кто-то из чата выполнил ее просьбу, а следом это сделал еще и второй. Кинжал пустоты смягчился в груди Риты, но все еще нещадно холодил ее.

Алевтина Генриховна помогла дотащить дракона до дивана на кухне, Клеопатра суетилась рядом, взволнованно косясь на соседку, которая узнала их секрет.

“Что-то не так, Клео? Она задумала нам навредить?” — не выдержав, спросила ментально Рита.

“Нет, напротив. Просто… я, наверное, по привычке”.

— Алевтина Генриховна, я прислала вам сообщение, его надо…

— Выложу, — бодро кивнула соседка, бросила взгляд на Кэссиана, — повторяй его имя вслух. Имя держит, с именем не уходят — услышав эти слова, Рита расширила глаза, судорожно вздохнула, темной волной больных воспоминаний нахлынул вечер, когда она потеряла Матильду — и Зинке скажу, она не дура, вопросов лишних не задаст да и сама все понимает.

— Но сейчас ночь, а вы с баб Зиной…

— Под стол пешком напару ходили и грызли одну краюху хлеба на двоих. Один лишь камень преткновения у нас — ты. Нет больше этого камня. То есть ты есть, но больше не меж нами, а с нами.