— Значит, выходит он совсем не настоящий — прошептала Рита.

— А я настоящая?

— Конечно!

— Ты не думала о том, откуда берутся боги, подобные мне? Мы — выходцы из древних историй. Кто-то написал, кто-то повторил, кто-то нарисовал. Чем больше людей верит, чувствует тебя — тем более ты укрепляешься в мире. Он не менее настоящий, чем я. Разница лишь в том, что меня уже не стереть, мое существование буквально вшито в историю человечества.

Кэссиан вернулся почти в полночь, когда туман за окном сгустился до молочной белизны, а капли дождя лениво и глухо отстукивали свой ритм по жестяному отливу веранды. Он зашел в дом бесшумно, словно сотканный из того самого тумана, но Рита, сидевшая на кухне в тусклом свете гирлянды, заранее почувствовала его присутствие — под ребрами привычно и сладко потеплело, вытесняя затянувшуюся пустоту.

На руках у парня лежал крошечный щенок, бережно завернутый в мокрый, расшитый серебром плащ. Это был изломанный и перебинтованный комок рыже-белой шерсти, сквозь который едва прослушивалось частое, испуганное дыхание.

— Рита… — Кэссиан выдохнул ее имя тихо, почти благоговейно, бережно опуская ношу на застеленный пеленкой стол. — Женщина, что выхаживала его, не сразу признала меня. У меня не было с собой телефона, и я не мог подтвердить, что пришел от тебя. Она писала тебе, но ты не отвечала. Я с трудом убедил ее отдать щенка мне. Его кости… они словно сухие ветки под копытами коня.

Девушка шагнула к столу, и внутри нее все сжалось от острой, пронзительной нежности. Короткие лапки, висячие ушки, трогательный розовый нос в черную крапинку. Щенок был невероятно, до крика в груди похож на Матильду — ту самую Матильду, которую Рита не успела, не смогла спасти в свою самую страшную в жизни субботу.

Девушка осматривала щенка, прикидывая — с чего начать, тем временем рука неосознанно блуждала по плечам Кэссиана, частично восстанавливая его здоровье.

— Николаша, — прошептала Рита, и слезы сами собой покатились по ее щекам, капая на пеленку. — Будешь Николашей. В честь Николая Второго… того, кто любил Матильду. Раз уж у нас с Матильдой не сложилась совместная история, пусть хоть у Николаши жизнь будет долгой и счастливой. Я не отдам его, Кэсс. Он останется у нас. Насовсем.

Клеопатра, дремавшая на диванной подушке, недовольно приоткрыла один золотистый глаз, издала звук, похожий на ворчание старого деда, но промолчала.

Рита положила ладони на израненное тельце щенка. Волшебное зрение включилось мгновенно, подпитанное близостью Кэссиана. Внутри Николаши все полыхало темным бордовым огнем (тем самым, после которого приходит Анубис, а это значит — время щенка было на исходе) — множественные переломы ребер, разрыв селезенки, сильное внутреннее кровотечение. А еще в его голове густо светился критически плотный сгусток. Николаша был травмирован не только физически. Его доверие к человеку было изуродовано, почти уничтожено навсегда. Было бы, если бы он не оказался в руках ветеринара от бога.

Рита закрыла глаза и позвала свет. Золотой, теплый поток хлынул из ее ладоней, окутывая щенка. Она вела его бережно, соединяя сломанные косточки, стягивая разорванные сосуды, вычищая скверну боли. Ее слезы заметили лишь Кэссиан и проснувшаяся Клеопатра, сама Рита даже не ощутила горячих потоков на щеках. Это было долгое, кропотливое лечение, но девушка не чувствовала прежней изнуряющей усталости — Кэссиан стоял рядом, почти вплотную, и его изумрудная энергия непрерывно перетекала в нее, удерживая на плаву, не позволяя ей растратить себя досуха.

Когда Николаша сладко зевнул, потянулся и негромко, пискляво тявкнул, Рита облегченно вздохнула и повернулась к Кэссиану. Парень покачнулся, его лицо снова подернулось бледностью, а на шее проступили красные с синевой жгуты скверны. Рита ласково коснулась его груди, вычищая остатки болезни своим золотым светом.

— Кэсс, — прошептала она, усаживая его на диван и протягивая кружку теплого чая. — Я, кажется, нашла способ спасти тебя. Настоящий способ. Твоя болезнь возвращается, потому что автор книги, в которой ты жил, удалил твою историю. Ты — персонаж удаленного черновика. Если мы не найдем автора и не уговорим его восстановить рукопись, прежде чем он сам или время сотрут все места, где ты упоминаешься… ты можешь просто исчезнуть. Как мог исчезнуть тот болотный ящер Боб. Скажи мне, кто ты в этой книге? Как она называлась?

Парень опустил голову, его изумрудные глаза потемнели, спрятавшись под густой тенью ресниц.

— Я боюсь, Рита… Боюсь, что ты не примешь меня таким, какой я есть в той истории. Там я… чудовище в глазах людей вашего мира.

— Кэссиан! — Рита в сердцах хлопнула ладонью по столу, заставив Клеопатру недовольно дернуть ухом. — Если тебя не станет, я вообще не смогу тебя принять! Пойми ты это своей упрямой головой!

— Прости… — тихо ответил он, поднимаясь. — Но так у меня хотя бы есть шанс побыть с тобой еще немного. Побыть просто Жаком.

Он ушел к себе. Рита осталась сидеть на кухне, растерянно глядя ему вслед, и только тогда адреналин отступил и она осознала — после лечения Николаши и Кэссиана она была пуста и обессилена. Сейчас ей едва ли удалось бы провести даже диагностику.

— Кажется, тебе только что признались в любви на древнем и очень пафосном наречии, — надменно заметила Клеопатра. — Богини одобряют такой слог. Хотя парень мог бы быть и посмелее.

— Это потом, Клео, — раздраженно махнула рукой Рита, утирая слезы. — Сначала нужно обезопасить его. Сначала нужно найти этого чертова автора.

Она достала телефон, проверила, что подруги онлайн, и запустила видеозвонок с Лерой и Софией. Подруги вышли на связь почти сразу. Лера сидела за столом в окружении ветеринарных атласов, а София устроилась в уютном кресле с книгой и потягивала какао. На ее коленях свернулся пушистым клубочком уже обросший шерстью Куско, а на журнальном столике рядом лежала книга и несколько чокеров.

— Девчонки, привет! — быстро заговорила Рита, прижимая к себе спящего щенка. Она уже попыталась поместить его в отдельный вольер на карантин, но Николаша так отчаянно верещал, что девушка сдалась. Она впервые рискнула оставить новое животное без карантина, понадеявшись на то, что его здоровый свет после лечения относится ко всем видам заболеваний. — Кэсс принес щенка, того, который был на Алтае, я излечила его и назвала Николашей, он останется у нас.

София тут же потребовала объяснить, почему Николаша получил такую кличку. Узнав, почему щенка назвали Николашей, София кивнула, и ее только начавшие появляться ямочки исчезли. Рита решила сменить тему, рассказала про тануки Ичиго и про болотного ящера Боба.

— Офигеть! — Лера округлила глаза, чуть не выронив ручку. — Тануки?! Ритка, да они же по японской мифологии приносят невероятное финансовое благополучие! Не зря их фигурки ставят в магазинах! Хоть бы раз оказаться у тебя в гостях, когда такие чудеса приходят!

— Они не покажутся обычным людям, Лер, — вздохнула Рита. — Даже мне они доверяют далеко не сразу. Но обо мне среди них уже идет какая-то добрая молва, поэтому они находят дорогу к моей калитке, — девушка вспомнила про «серого» человека и добавила, — с трудом находят.

— Так значит, твой Жак — это персонаж из книги? — задумчиво спросила София, поправляя свои кудряшки. — Слушай, Ритка, твоя жизнь и так уже напоминает какой-то качественный роман. А тут еще и парень из черновика! Интересно, кто он в этой истории? Главный злодей? Прекрасный принц?

— Хотелось бы выяснить, — вздохнула Рита.

— Так, — Лера вдруг резко посерьезнела, поправила очки и достала свой большой блокнот в кожаном переплете. — Давай к делу. Наш уговор помнишь? Последний раз о том, что ты изучаешь ветеринарию по полчаса в день, ты говорила мне три дня назад. Все изучила?

— Ну… — Рита смущенно отвела взгляд. — Мне в принципе достаточно моих знаний для диагностики. Если что-то сложное — я всегда могу позвонить тебе.