Но оборотень явно не спешил уходить. Он вальяжно оперся на перила веранды, откровенно и плотоядно разглядывая Риту:

— Слушай, целительница… А у тебя тут уютно. Может, мне остаться у тебя на пару дней в качестве… личного охранника? — он улыбнулся и подмигнул, зубы выглядели совершенно обычными. — Я очень полезен в быту, особенно холодными ночами. Я не помню своего серого друга, но помню, что он сказал, что тебе очень одино…

В этот момент калитка скрипнула, и во двор вошел Кэссиан, вернувшийся с работы. Он мгновенно оценил ситуацию, его изумрудные глаза опасно вспыхнули, зрачки сузились до вертикальных ниточек, а вокруг его фигуры воздух словно задрожал.

Дик осекся на полуслове. Он перевел взгляд на Кэссиана, весь его наглый пафос мгновенно испарился. Оборотень испуганно поджал хвост (которого физически не было видно, но это ощущалось на ментальном уровне), тихонько заскулил, попятился к задней калитке и буквально через минуту скрылся в лесу, поспешно уходя в свой мир. Так и не сказав более ни слова.

Рита тихо рассмеялась, поворачиваясь к Кэссиану. Парень кивнул ей, гордо расправил плечи и прошествовал на кухню, шелестя пакетами из супермаркета. А девушка вдруг поняла: Кэссиан был намного сильнее этого лесного хищника. Но кто он?

— Клео, — спросила она кошку, которая, завидев, что территория вновь безопасна, уже восседала на кресле. — А вампиры у нас появятся? Ну, если оборотни и эльфы реальны…

— Нет, — зевнула абиссинка. — Вампиры не относятся к волшебным существам. Это просто обычные смертные, получившие дурацкое проклятие или дар, вроде тебя. Они не сотканы из магии.

— Жаль… — протянула Рита, невольно вспомнив Эдварда Каллена из "Сумерек".

Рита зашла на кухню, села за ноутбук, пару секунд понаблюдала, как Кэссиан раскладывает продукты в холодильнике, затем открыла волонтерский чат, который теперь гордо именовался "Друзяшки хвостатых", и в шутку написала:

"Девчонки, у меня тут во дворе только что был безумно горячий оборотень Дик. Кому-нибудь нужен ручной волк?"

Лера ответила моментально:

"Ого! Ритка, а себе оставить не хочешь? Или твое сердце уже полностью занято одним зеленоглазым сараесъемщиком?"

София прислала короткое:

"Не интересует, у меня другие вкусы".

Но следом добавила:

“Даже представить боюсь, из какого дарк-романа приперся этот тип, учитывая его имя… он явно, скажем так, на многое способный”.

Вечером они с Кэссианом планировали поехать в город — новые хозяева Пурсифоны и Мяулодии пригласили их на премьеру спектакля в независимом театре, где должны были "играть" кошки. Рита попросила бабу Зину провести вечерний обход, выгулять и накормить Стива и Джобса.

— Ой, конечно, дочка, иди погуляй! — обрадовалась соседка, поправляя платок. — Правильно, надо на свидания ходить, а то твой-то Жак этот, совсем заездил себя работой! Молодые ведь, гулять надо!

Рита смутилась, но спорить не стала. Внутри нее пела радостная, теплая весна.

Клеопатра долго отвоевывала свое право сопровождать их. Рита сопротивлялась: незачем абиссинке перетягивать на себя внимание с истинных кошачьих звезд выступления.

“Я достойна всего внимания этого мира. Кстати, что это? Блузка с вырезом и заколка, которую ты жалела надевать даже на праздники, и хранила как Кощей свое злато? Что же… Если, конечно, ты признаешь, что это романтическое свидание и вам надо быть наедине…”

— Кэссиан, Клеопатра с нами! — воскликнула побагровевшая Рита, не дав довольной кошке договорить. Парень, который так-то и не был против, вздрогнул у зеркала, кивнул.

Рита скользнула по нему взглядом, стиль кэжуал очень шел ее постояльцу, а джинсы сзади сидели так, словно… в общем не зря София назвала его супермоделью. Девушка поспешила отвернуться, пряча взгляд от абиссинки, которая явно прочла ее мысли и сейчас ухмыляется.

Ставили "Старосветских помещиков" Гоголя. Пурсифона и Мяулодия действительно совсем не участвовали в действии — они просто чинно спали на декоративных бархатных креслах у камина, создавая непередаваемую атмосферу домашнего тепла и уюта. Но их появление на сцене вызывало у зрителей (которых было около пятидесяти человек — аншлаг для независимого театра!) бурю восторга. Клеопатру Рита пересадила на колени, чтобы та не привлекала лишнего внимания, позируя на плече. Богиня поворчала, но вскоре уснула, уютно свернувшись клубком.

После антракта хозяйка сестер провела небольшое интерактивное шоу, показав зрителям несколько простых, но забавных трюков с кошками. Зал взорвался аплодисментами, а сестры по команде синхронно поклонились, что вызвало новую волну умиленного ропота.

"Мои маленькие звездочки", — с гордостью подумала Рита.

“Я могу и лучше,” — прозвучало обиженное в голове.

“Покажешь?” — весело уточнила девушка, заранее зная ответ.

“Еще чего! Когда запомнишь, что богини в цирке не выступают?”

Рядом сидел Кэссиан и завороженно смотрел на сцену. Рита медленно провела рукой по его плечу, смахивая крошки скверны. Пусть Кэссиан и Клеопатра думают, что причина прикосновения только в этом. Себе же Рита уже могла признаться: ей просто хотелось показать, что она рядом.

Он ненадолго перевел взгляд на Риту и медленно моргнул — так, как моргают кошки, когда признаются в любви.

В среду, лишь открыв глаза, Рита сделала скриншот экрана: среда, двадцать четвертое сентября, семь утра. Это была ее странная традиция с тех пор, как у нее появился первый смартфон — скринить экран в утро дня рождения.

Даже не верится, теперь ей двадцать три года, интересно, перестанут ли университетские подруги ее звать малыхой?

На экране уже висело несколько поздравлений. Она решила посмотреть их позже, смахнула, но одно все же привлекло внимание — от Андрея: “С днем рождения, Рита. Сегодня планерку можешь пропустить, доделай работу по открытым задачам, остальное время отдыхай. Сегодня твой день”.

Клеопатры в комнате не было, отчего кольнула слабая игла обиды — могла бы и разбудить ее в такой день, а не сбегать проводить время с Кэссианом, который просыпается, похоже, даже раньше петухов.

Девушка опустила ноги на пол и тут же попала в оба тапка (получив официальное разрешение от богини, она теперь снова носила домашнюю обувь), пошла вниз — к кофе.

Утра становились с каждым днем все темнее, свет не спешил прогонять мглу, но вдоль лестницы горели любимые огоньки гирлянды, которые, как заметила Рита, Кэссиан включал каждое утро, даже если ему нужно было раньше на работу. Под ногами не скрипели ступеньки (постоялец их давно починил), и к этому девушке даже пришлось привыкать, к тому, как по-новому, обихожено звучит ее дом.

Девушка еще не увидела плиту, но до ее слуха донесся мягкий звук “фух” — звук зажигаемой конфорки. Кэссиан услышал, что она поднялась, и приступил к приготовлению для нее кофе, делу, которым он, к слову, овладел в совершенстве.

Рита наконец спустилась, хотела было поздороваться, замерла. Кэссиан в белоснежной рубашке с расстегнутой верхней пуговицей и в брюках (когда он их успел купить, Рита понятия не имела) вытанцовывал около конфорки, пытаясь зажечь от конфорки деревянную лучинку, а от нее — свечу на стоящем рядом торте “Панчо”. Торт — ее любимый, на свече — ее возраст. А это значит, что его поставщик информации дикого окраса не подвел и в этот раз.

Она искренне хотела скрыть эту дату от всех, чтобы не устраивать лишней суматохи, но сейчас четко поняла: она счастлива, что Клеопатра разболтала. Что касается самой богини — она лежала на диванной подушке и лениво наблюдала за парнем, неподалеку от абиссинки разместился Николаша, положив мордочку на край подушки, не касаясь кошки, но находясь максимально близко.

— С днем рождения, Рита! — воскликнул Кэссиан, заметив девушку. Он стоял с зажженной лучинкой в руке и нелепо улыбался.