— Спасибо, Кэсс, горит!

— Ой!

Он спешно зажег свечу от лучинки и затушил последнюю под краном, коснулся экрана смартфона, из него тут же полилась песня Ирины Аллегровой “С днем рождения”, которую парень принялся подпевать. Богиня вокальными данными хвалиться не стала, но она уже царственно восседала на столе и улыбалась, покачивая головой, зато Николаша, зачуяв движ, тут же начал поскуливать, даже попав в пару нот.

Рита задула свечу, еще раз поблагодарила за поздравление, собралась было на обход.

— Я все сделал уже, — гордо оповестил Кэссиан, отключив песню и вновь тыча по экрану.

— Ладно, тогда… я работать. А ты? — Рита растерялась от свободы во времени, раздумывая, садиться ли за работу, или сначала ответить на сообщения с поздравлениями. Выбор пал на работу.

— Сегодня взял выходной. Сегодня большой день.

Девушка закрыла оставшиеся вопросы по открытым задачам менее чем за полтора часа, стараясь как можно меньше отвлекаться на мечущегося по двору Кэссиана, который о чем-то спорил с Клеопатрой и явно нервничал.

Закончив с работой, она осознала, что родители ей не написали. Покосилась в окно на Клеопатру, сидящую на плече ее постояльца, расхаживающего вдоль вольеров. В ногах парня болтался Николаша, он явно был недоволен, что богиня оказалась совершенно вне зоны досягаемости. Рита уже начала думать: а не позвонить ли родителям, ведь обычно они поздравляли звонком ранним утром. Не случилось ли чего? Но во дворе послышалась возня, и девушка увидела, как Кэссиан открывает калитку маме и папе. Она тут же выскочила во двор в суету, которая вовсе не обещала прекращаться.

Родители привезли с собой Батона. Пес восторженно взвизгнул, увидев Риту, но быстро убежал к вольерам Стива и Джобса. Он обнюхал новых постояльцев, лизнул вертящегося рядом Николашу, а затем преданно вернулся к ноге отца Риты, не отходя от него ни на шаг.

"Вот жук! — обиженно подумала Рита, улыбаясь. — Словно ему со мной плохо жилось!"

Отец торжественно выгрузил из багажника огромную коробку и поставил на веранде современный проектор со складным проекционным экраном:

— Вот, дочка! Слышал от твоей соседки, что вы с Жаком по вечерам фильмы на маленьком экране смотрите. Так дело не пойдет, портить глаза! Вот вам домашний кинотеатр, экран сворачивается, очень удобно!

— Спасибо, пап! — Рита бросилась ему на шею.

Мама протянула ей небольшую коробочку, внутри которой оказалась потрясающая коллекционная фигурка Вайолет Сорренгейл на черном драконе Тэйрне:

— Специально заказывала из Москвы, помню, как ты в сторис ее репостила! С днем рождения, милая!

Следом пришла баба Зина. Она торжественно вручила Рите огромную коробку с дорогим современным аэрогрилем и тяжелый пакет домашних продуктов:

— С днем рождения, дочка! Вот, кухонная машина тебе в помощь, чтобы время на готовку не тратила, но ела! А то вечно голодная ходишь!

Рита со слезами на глазах обняла соседку.

В этот момент Кэссиан робко подошел к ней, заламывая руки за спиной, взгляд изумрудных глаз был серьезным, золотые крапинки сверкали напряжением:

— Рита… Позволь показать тебе мой подарок. Если позволишь. Пойдем в сарай. Хозяйка Зина проводит твоих родителей и даст им чаю, правда? — парень с надеждой посмотрел на соседку, последняя расплылась в лукавой улыбке.

— Идите, голубчики, мы уже разберемся!

Девушка удивилась, но послушно пошла за ним. Ей всегда было безумно интересно узнать, как выглядит это строение изнутри после ремонта. Кэссиан открыл дверь, окрашенную в приятный голубой цвет, и мягко подтолкнул ее внутрь.

Рита сделала шаг, заглянула на секунду… и замерла на месте. Воздух вокруг нее словно превратился в плотный кисель, застрял в легких. Сердце пропустило удар. Затем еще один. Она судорожно выдохнула, резко захлопнула дверь обратно, прижалась к ней спиной и уставилась на Кэссиана округлившимися глазами. Ее плечи мелко задрожали от подступающих слез. Ладно — египетская богиня в теле ее кошки, ладно — дар, который позволяет ей лечить животных и магических существ, ладно — эти самые существа, парень из другого мира, оборотень и… да что угодно. Она могла поверить во что угодно.

Только не в это.

Девушка медленно обернулась, посмотрела наверх. Над дверью… она увидела то, что игнорировала неделями. Деревянная дощечка. Резная. Покрытая матовым лаком. Вырезанная и раскрашенная в виде аккуратной нежно-розовой стопки книг. С крошечным латунным фонариком сбоку. Как обещание, знак, который она просто не сумела прочитать.

“Как я не заметила? — мелькнуло в голове. — Все это время. Прямо перед моим носом. С того самого первого дня…”

— Рита? — парень испуганно отступил на шаг. — Тебе… не нравится? Великая уверяла меня, что это твоя самая сокровенная мечта! Она солгала? Я плохой строитель?

— Нет, Кэсс… — прошептала Рита, закрывая лицо руками, пряча то, что из глаз уже брызнули слезы абсолютного счастья и неверия в происходящее. Неверие в то, что она достойна… подобного.

— Я… заберу. Разберу. Верну как было, — Кэссиан испугался ее слез, затараторил: — Только не плачь, целительница. Прошу!

— Так и есть… — Рита выдохнула. Голос дрожал, рвался. — Это она. Самая сокровенная. Но как…. Это именно то, что хотела я… Ты такой… внимательный. Как? И где ты спал? Неужели на том маленьком диванчике? Я успела заметить… он же…

— Он спал на односпальном надувном матрасе, смертная, — раздался голос в ногах. Сухой, надменный. Но с теплой, почти неуловимой вибрацией. Клеопатра сидела, обернув хвост вокруг лап, золотые глаза блестели. — И я бы попросила не забывать, кто подсказал ему всю идею. Кто контролировал закупки, дизайн, логистику и запомнил все твои хотелки, которые ты копила годами вместо того, чтобы покупать. Кто запретил зеленые обои и настоял на белой краске. Похвала принимается в семге, почестях и официальном титуле "Со-архитектор мечты". Не благодари. Просто запомни.

Рита фыркнула сквозь слезы. Смех вырвался сам. Она вытерла щеки тыльной стороной ладони. Вдохнула и выдохнула. Оттолкнулась от двери. Открыла ее снова, медленно, с уважением — как входят в храм. Как входят в сон, который боишься спугнуть.

И шагнула внутрь.

Пространство развернулось. Не тесное и захламленное, а воздушное, продуманное до миллиметра.

Стены — белые. Матовые, гладкие. Не больничные, а именно теплые. Как бумага для акварели. Потолок подшит светлым деревом. Балки темнее, но не давят: они держат пространство — как ребра тело. Как каркас мачты, точнее — мечты. Десятки полок. От пола до потолка. Белые, глубокие, прочные. Расставленные не хаотично, а с ритмом и дыханием. Между ними — пространство. Для глаз, рук и тишины. И… книги. Всюду.

Это был настоящий, безупречный рай для книгомана. Полки ломились от книг — новеньких, пахнущих типографской краской, с потрясающими цветными и узорчатыми срезами, которые ловили свет от сотен крошечных желтых лампочек гирлянд, заботливо пущенных Кэссианом по периметру потолка.

У окна, занавешенного легкой льняной шторой, стояло глубокое, мягкое кресло кремового цвета, рядом с которым примостилась стильная этажерка на колесиках — точь-в-точь как у модных книжных блогеров, о которой Рита втайне грезила, листая соцсети. На этажерке внизу аккуратно выстроились новые романы. Сверху — блокноты в тканевых обложках, ручки, карандаши, стикеры и маленькая лампа на прищепке.

Рядом — низкий столик. На нем — подставка под кружку и керамическая ваза с сушеной лавандой.

В углу уютно потрескивал камин, который Кэссиан сложил из красного кирпича — от него исходило мягкое, сухое тепло, пахнущее березовыми поленьями. На небольшом светлом диванчике лежал пушистый, невероятно мягкий плед крупной вязки.

Но самым поразительным были выделенные зоны. На средних полках, на самом видном месте, красовался настоящий алтарь ее любимых авторов.

Полка Стивена Кинга была оформлена в готическом стиле: редкие коллекционные издания в темных обложках соседствовали с деревянными подсвечниками и детализированными фигурками персонажей. Часть полки пустовала, девушка сразу примерила и поняла — это место для книг, которые лежат на мансарде, в ее комнате.