— Хорошо. Почему Пикассо, мы уже поняли, — рассмеялась София. — Даже с Бейглом понятно. Похоже, кличка Пончик уже использована. Ага, отвернулась, я права! Но почему Паулина? Это в честь какого-то персонажа? Писателя?

— Окраска есть черепаховая. Черепашкой назвать слишком было бы очевидно. Но от черепашки берем Пашку. А женская версия Пашки — это Паулина.

— Перипетии твоего мозга меня иногда поражают, — серьезно заметила София. Но глаза смеялись.

— Офигеть! Сколько ты денег в ремонт вбухала? Что там хочешь организовать? — отвлекла всех Лера восхищенными криками и комплиментами сараю. Она стояла у двери. Смотрела на голубые стены. На резную нежно-розовую дощечку в виде стопки книг.

— Потом объясню, — махнула Рита, только поставившая новым подопечным воды. — Сейчас корм принесу. Покормим быстро всех и пойдем в дом. Кто выиграл деньги и так удачу получил, так что чистит лотки!

— Чего? — Лера отвлеклась от сарая и начала спорить о том, что требует хотя бы одного помощника. Тут же вызвался Антон. Конечно Антон. Всегда Антон — для нее.

Они зашли на кухню. Лера взяла на себя командование и принялась организовывать размещение четырех человек.

— София хотела взять с собой на киновечер… подругу, но почему-то передумала, а я ей говорила, чтобы просто тебя спросила, — бормотала она, но осеклась и быстро закончила — Потому не быть нам впятером.

— Спросила бы, я не против. Соф, а что за подруга?

— Ну, — София смутилась, дернув плечами, ее кудряшки пружинисто скакнули, она бросила взгляд на Леру, которой, похоже, нельзя было об этом говорить — Мира, это она восстановила аккаунт приюта. Она если что не знает всех… необычных подробностей. Точнее, все слухи знает, и говорит, что верит в волшебство. Но я пока не подтверждала… она очень хотела посмотреть на Клеопатру и само место.

— Так тут я не то чтобы не против, я, наоборот, за! — всплеснула руками Рита — Учитывая, как она нам помогла, она заслужила знать все!

— А вообще, получается нас все же будет пятеро, с нами же богиня — продолжала о своем Лера, поглаживая Клеопатру, которая словно бы на пару минут забыла, что она не просто кошка и вертелась перед девушкой, мурлыча.

— Будет еще пятый… человек — смущенно сказала Рита, осознавая, что слово “человек” не совсем уместно в отношении Кэссиана. Клеопатра в этот момент как-то ехидно захихикала. Но, спасибо, только в ее голове.

Лера было открыла рот для расспросов. София подбоченилась рядом, по-лисьи сощурившись, задорные ямочки тут же нарисовались на щеках.

В этот момент входная дверь открылась, и вошел Кэссиан. Парень вернулся после колки дров и направлялся в душ. Он бесцеремонно снимал на ходу футболку, а на его безупречном торсе блестели капельки пота.

— Чистые вещи в ванной, — пряча взгляд от друзей, буркнула Рита.

— Благодарствую, гос… — тут парень заметил гостей, мгновенно смутился и поспешно натянул мокрую футболку обратно, скрывая рельефные мышцы. — Доброго вечера вам, друзья Риты. Меня зовут Жак. И я волонтер-помощник-арендатор. Точнее, сарая съемщик. Живу в сарае.

— Привет, Жак, — хором сказали гости, бросая взгляды на Риту. Удивленные, любопытные — предвещающие долгие расспросы.

— Это Лера. А это Антон. Они как бы вместе. А это София. Тоже моя подруга, — представила всех Рита. Кэссиан кивнул. Ушел в душ. Все разом обернулись к ней.

— Потом. Ой, а вообще нечего говорить. Ему просто нужно было где-то жить. Он снимает метры. Не смотрите так.

— Жак… сараесъемщик… — медленно протянула София, — Ритка, ты серьезно? К тебе в приют устроился работать за ноль рублей супермодель из келвина, а ты поселила его в кукольном сарае и называешь это "просто арендой"?!

— Он правда помогает мне по хозяйству, печь вот переложил… — панически затараторила Рита, наливая колу в стаканы. — Не смотрите на меня так! Между нами ничего нет!

Вечер опустился на Ромашково мягко, окутывая двор синими сумерками и запахом остывающей земли. Они сидели скученно, сдвинув кресла и диван, разложив подушки и пледы. Все устремили взгляд на монитор, которому совсем недавно было суждено покинуть этот дом. Кэссиан сидел в углу, в чистой темно-синей футболке, старательно изображая обычного волонтера-арендатора, но его поза оставалась слишком прямой, а взгляд — слишком внимательным, словно он ожидал, что из экрана вот-вот выскочит орк.

Фильм шел, наполняя кухню, которая взяла на себя роль гостиной, звуками горнов, звоном мечей и торжественной музыкой. Лера и Антон сидели рядом, их руки незаметно переплелись под пледом, и Рита, мельком глядя на них, чувствовала тихую радость за подругу, но почему-то ежилась, ощущая себя неловко. Сам вид их нежностей, всех этих переглядываний и касаний, растил в ней потерянность в своих собственных мыслях и ощущениях. Кэссиан этого, конечно, не замечал (в отличие от Софии, давшей понять взглядом —"обсудим").

Сама София, уютно устроившись в кресле с миской попкорна, периодически комментировала происходящее шепотом, а Клеопатра восседала на спинке дивана, как сфинкс, изредка дергая ухом на громкие звуки.

Вечер шел удивительно тепло и размеренно, Рита тут же подумала о том, как ей хочется повторить подобное. Например, провести марафон по "Сумеркам", такой просмотр точно обещает быть веселым.

Во время просмотра София, между делом, жуя попкорн, сказала:

— Мне иногда попадаются случаи. Где точно медицина не поможет спасти животное. И нужна именно ты, Рита. И только ты. Но эти животные оказываются всегда далеко. В городах, до которых добираться сотни километров. И мало кто соберется отвозить животных в такую даль. Особенно если они в приютах других. Особенно если они не породистые. Особенно если они старые. Или больные. Или сломанные.

Рита замерла. Посмотрела на экран. На орков. На мечи. На огонь. Но видела другое. Красные пятна, бордовые узлы, угасающие глаза, дыхание, сбитое с ритма.

— Я знаю, — тихо сказала она. — Я тоже вижу их в сообщениях. Но я не могу… не могу быть везде. Не могу разорваться. Не могу летать.

В ответ прозвучала тишина, по которой Рита вдруг поняла, что Антон в курсе ее маленькой особенности, и, почему-то Рита была уверена, что и Мира все знает наверняка.

Когда стало ясно, что фильм закончился, Кэссиан вдруг подался вперед. Его глаза, обычно спокойные и глубокие, загорелись странным, почти детским напряжением. Он смотрел на последние кадры фильма, и Рита заметила, как пальцы Кэссиана невольно сжали край пледа.

— А как же Смауг? Будет еще одна часть? Его… так и не вернут, не спасут? Встретит ли он своего целителя? — вдруг тихо спросил он, не отрывая взгляда от экрана. Голос прозвучал непривычно мягко, с той самой сказочной интонацией, которую он так старательно пытался скрыть. — Очистят от скверны? От этой… любви к желтому металлу, что жжет его изнутри? Ведь если снять пелену с разума, он сможет вновь стать хранителем, а не разрушителем. Магия имени, или свет, или… песня? Есть ли способ вернуть его к себе?

В комнате повисла тишина. Лера медленно повернула голову. София замерла, не донеся начос до рта. Антон кашлянул, прикрывая улыбку.

Рита почувствовала, как внутри что-то тепло сжимается. Он действительно верил. Верил, что любую скверну можно смыть, что любое проклятие — это просто болезнь, требующая лечения, что даже дракон, одержимый золотом, заслуживает исцеления, а не стрелы в сердце.

— К… Жак, — она вдруг ощутила, как к горлу подступает ком. — Это была последняя часть. В этой истории… его не исцеляют. Его останавливают, навсегда. Иногда… иногда в сказках нет лекарства для тех, кто слишком долго нес свою ношу в одиночестве.

Кэссиан медленно отвернулся. В его глазах мелькнула тень. Не разочарование — скорее тихая, древняя грусть.

— Как жаль, — прошептал он. — Золото холодно. Оно не греет. Зачем менять тепло крыльев на холод монет… Непостижимо для моего разума. Но я буду надеяться, что в иных мирах, в иных историях, найдется целитель, который не поднимет копье, а протянет руку.