Она чувствовала, что теперь может думать только об этом, и больше ни на чем сосредоточиться не выйдет. Ни работа, ни редактура, ни чтение книги не могли ее вырвать из мыслей о зияющей холодной пустоте.

Рита с тоской посмотрела на пустующие собачьи вольеры. Обычно в такие моменты она брала одну-двух собак и выходила на долгую, освобождающую от дум прогулку. Но теперь брать было некого.

Кэссиан вернулся почти в шесть. Голодный и уставший, с темными влажными кудрями, выбившимися из кожаного шнурка на затылке. Его изумрудные глаза смотрели виновато и преданно. Он сразу заметил отсутствие Зевса в вольере, и Рита тихонько объяснила ему, что пес теперь живет у бабы Зины.

И, пока парень принимал душ, а она подогревала ему суп и делала яичницу с беконом (он постоянно делал ее на обед, потому Рита привыкла к его неправильной, странной привычке есть днем завтрак), девушка злилась. Почему не предупредил, что задержится?

Он же прекрасно знает, что ей становится пусто, когда его долго нет. И вот те на.

Когда парень вернулся, перед ним стояла еда. А напротив, сидела накрученная, почти разъяренная Рита.

Но у нее было одно правило, которое вошло в ее жизнь благодаря маме. Никогда не ссориться за столом и не портить людям настроение перед едой. В доме Риты такое поведение было греховным. Как в родительском, так и теперь в ее собственном. Но вот потом… когда пройдет немного времени. Уж она ему все выскажет!

Кэссиан сел за стол. Положил перед Ритой купюры. Стянутые резинкой.

— Гос… Рита, — спешно поправился парень. Девушка устала от "госпожи" и "целительницы". Потому заявила ему, что, если он еще хоть раз назовет ее иначе, чем “Рита”, значит, оскорбит ее достоинство. — За неделю вот. Пятнадцать тысячи денег. — Гордо оповестил он. Выпрямил спину. Как охотник, принесший добычу.

— Тысяч рублей. И без "денег", — назидательно поправила его богиня с подоконника, не оборачиваясь.

Тем временем Клеопатра аккуратно схватила кусочек слабосоленой семги из миски своими забавными передними лапками, которые всего на несколько секунд принимали вид лапок енота. Что сильно умиляло Риту. И сбивало с настроя поругаться не меньше, чем то, что жилец приносил ей заработанное, как… муж жене.

— Кэсс, я же говорила… ты достаточно уже заплатил за съем сарая, который сам же отремонтировал. Я вообще с тебя денег брать не должна была ни копейки.

— Я оставляю часть тысяч денег на свои нужды. Это за постой. Обидите, если не возьмете. — Он смотрел на нее серьезно, без улыбки.

И Рита взяла. Почему-то в ней поселилось понимание, что, может, это уместно. Что это не плата. Это обмен и уважение. Это его способ сказать "спасибо". Не словами — делом.

Она помахала купюрами в воздухе.

— Надо купить тебе еще одни кроссовки, тапки. И домашнюю одежду. Поедем вместе в город на выходных.

— В субботу не могу. В воскресенье?

— По рукам.

Парень испуганно отдернул руки и спрятал их под столом:

— По рукам? Но за что? В моем мире по рукам бьют только воров и клятвопреступников. Я не совершал бесчестных поступков!

Рита рассмеялась, чувствуя, как ее обида начинает таять:

— Кэсс, у нас так говорят, когда сделка совершена или когда люди просто договорились о чем-то! Никто тебя бить не собирается. Кстати… ко мне сегодня вечером приедут друзья.

— Но ведь сегодня пятница. Вечер кино! Осталась последняя часть истории про босоногого коротышку с кольцом.

— Понимаю. Но они… волнуются. Что давно не видели меня. Так что перенесем вечер кино на завтра. Хотя, знаешь, что…

Рита быстро напечатала в чат волонтеров (или его уже стоит переименовать в чат друзей?):

"Как насчет посмотреть сегодня кино? У нас запланирована последняя часть Властелина Колец, но можно и другое посмотреть."

"У нас? Клеопатра теперь проводит вечера за кино?" — зацепилась за самое важное слово Лера.

"Я за ВК! Любую часть, обожаю Толкиена!" — обрадовался Антон.

"Я тоже! Приедем с вкусняшками. У нас для тебя сюрприз!" — согласилась София.

— Посмотрим мы последнюю часть. Но с друзьями. Ты не против?

— Как скажете, так и… — Рита зацокала языком. Кэссиан осекся. Покраснел. — Как скажешь, то есть. Похлебка с дарами лесными очень вкусна! Вышла даже лучше прежней.

— У меня отличный поставщик лесных даров, — улыбнулась Рита, наблюдая, с каким удовольствием парень ест ее стряпню. — У тебя словно нюх на грибы. И приносишь их так быстро.

— Правда твоя, го… Рита. Мой нюх обострен. А яйца со шкварками вкусны, как всегда!

— Суп и бекон. А не похлебка со шкварками, — выступила Клеопатра. — Говори нормально при друзьях хранительницы. Как я учила. Никто не знает о твоих… особенностях. Для всех ты волонтер-помощник-арендосъемщик Жак.

— Если я могу подвести лишь слово молвив, то лучше помолчу, — съежился Кэссиан. Потом прошептал: — Мне так тяжело сегодня было в конце работы. Вдали отсюда. Пусто. Но хозяин предложил больше денег за лишние часы. И ему ну очень надо было помочь. Пришлось согласиться.

Желание поругаться не оставило после себя и следа. Только тепло. И мягкая грусть. Ведь эту пустоту, оказавшись вдали друг от друга, они делили пополам.

Парень доел. И отправился к бабе Зине колоть дрова. Когда чурки, оставшиеся у Риты с того года, закончились, парень всерьез собрался идти в лес и валить деревья для запаса дров. Даже пилу раздобыл у кого-то в СНТ. Но, к счастью, об этом донесли бабе Зине. Она пришла к ним. Сказала, что дело опасное и незаконное. Завтра, мол, привезут ей грузовик чурок. И лучше пусть он ей поколет. А она в плату отдаст часть.

Рита хотела было сказать, что он вновь вспотеет, ведь только из душа, а через полтора часа приедут друзья. Но посчитала это неуместным. Кто она ему, чтобы лезть с такими замечаниями?

Без пяти восемь у ворот зашуршали шины. И Рита выбежала встречать гостей. А когда она увидела, о каком именно сюрпризе писала София, ее сердце зашлось от счастья.

Друзья привезли Рите переноски с двумя котами и кошкой — новыми подопечными приюта. Белая кошка с трехцветными пятнами по всей спине. Белый кот с рыжими пятнами. И черно-белый кот, с белой мордочкой, а прямо под носом у него красовалось аккуратное, идеально ровное черное пятнышко, безумно напоминающее усы… одного одиозного немецкого художника прошлого века.

— Хочешь назвать Адольфом? — хихикнула Лера, следя за взглядом Риты. Она, как всегда, была в очках, но та самая строгость будто спала. Вот что с людьми делает любовь.

— Ну… — Рита замялась от неловкости. Как быстро разгадали ее мысли. А София передала довольной Лере тысячу рублей.

— Держи. Спорить с тобой на ее фантазию — абсолютно проигрышное дело, у тебя больше опыта.

— Серьезно? Вы поспорили? Но я не буду его так называть.

— А спор был на желание, а не на факт выдачи клички, — сообщил Антон, вытаскивая из багажника автомобиля шуршащие пакеты. Рита заметила очертания чипсов, попкорна и каких-то сладостей.

И тут она удивленно захлопала глазами. Это был не Матиз Леры и не Вольво Софии. А новая черная Шкода, еще без номеров.

— А это чья обновка?

— Моя, — гордо потряс ключами Антон. Улыбка до ушей. Глаза блестят.

— Сказал, что сделает все, чтобы меня возить, и влез в кредит, — как бы журя, но улыбаясь, дополнила Лера. В голосе не было осуждения. Было тепло, принятие и счастье.

Пока Рита перемещала кошек, отселяя в отдельный вольер уезжающих сегодня (в том числе и Пэна, которого заберут вместе с Несквиком — молитвы Риты не помогли), и в другой вольер заселяя новых подопечных, девушка мазнула по ним волшебным взглядом. Серьезных болячек нет. У кошечки вообще абсолютно здоровый организм. А с котами потом разберется. Света хватит, времени хватит, сил хватит.

— Ты будешь Пикассо, — сообщила Рита черно-белому коту. За спиной хихикнули подруги с комментарием "все равно художник". Рита переключила внимание на белого с рыжим кота. — Ты будешь Бейгл. А ты Паулина.