На протяжении всего созвона Рита ерзала. Косилась на окно. Но ничего за ним не видела. Она слышала снаружи, на улице, возню. Это точно не Кэссиан. Парень ушел утром и сказал, что будет как обычно. Чему Рита не то чтобы обрадовалась. Мог бы и задержаться сегодня разочек. Чтобы друзья ее проведали и уехали. Чтобы не было неловкости и вопросов. А мысли с ужасом ползли к человеку, имя которого начиналось на "А" и на “а” кончалось. Что еще могла придумать неугомонная Генриховна?

Как только Андрей дал отбой, Рита вскочила и выбежала во двор. Абиссинка с любопытством последовала за ней, но остановилась на крыльце. Моросил легкий дождь. Серый, мелкий, назойливый. И последняя сухая поверхность была лишь там — на досках, под крышей.

От увиденного Рита расслабилась и расстроилась одновременно. Она бросила тоскливый взгляд на Зевса. Последнего пса в ее вольере. Перевела на кошек: их было восемь. Включая двух котят и Эмму, которых заберут уже вечером. Факт того, что у нее останется всего пять (ПЯТЬ, КАРЛ!) подопечных, приводил девушку в тихий внутренний шок. Рита втайне надеялась, что та девушка, которая активно пишет насчет Пэна и говорит, что именно ради него возьмет еще и одного из котят, не пройдет проверку Софии. Ведь скорее всего, если пройдет, то сегодня вместе с кем-то из котят заберут и вечно молодого черного пушистика.

А причиной шума было то, что к бабе Зине привезли будку. И уже заканчивали пристраивать ее к сенцам. Любопытство победило стеснительность. Девушка отправилась к соседке прямо на участок.

Посмотреть на сие действо вблизи.

Когда баба Зина увидела ее у калитки, то приняла виновато-испуганный вид. Ее лицо под пуховым платком, который в холодные сентябрьские утра заменял цветастую косынку, густо покраснело, словно ее застукали за кражей соседских яблок. Рита же твердо решила не показывать ни расстройства, ни того, что факт переезда Зевса чем-то удивителен. Она улыбнулась.

— Ух ты, баб Зин! Должно быть, дорогая! — девушка присела на корточки. Засунула голову в будку. Вдохнула запах свежей стружки, олифы, тепла. Роскошная. Утепленная. Тут ее взгляд зацепился за дверцу в дальнем конце. Она явно могла приоткрываться. После чего плотно закрывалась — прилегала за счет силиконовых краев.

— А это что за дверца?

— Так в сенцах же жить молодчик будет, — смущенно замялась соседка, теребя край платка. — Туда и дверца. Просто хочу, чтобы он мог по желанию выходить и во двор, и в свою личную комнату. Вот. Чтобы не мерз. Чтобы не ждал, а сам решал.

Получилась своеобразная матрешка. Будка стала сенцами для сенцев, где будет жить Зевс. В то время как эти сенцы для бабы Зины просто сенцы.

— Вы такая заботливая хозяйка, баб Зин!

— Да брось ты, ничего такого, — лицо под пушистым платком расплылось в довольной улыбке. — И этот негодник достоин лучшего! Слышка, а твой-то на овощебазу, что ли устроился?

— Вроде того. Несколько раз в неделю уезжает ранним утром вместе с хозяином базы. — Рита давно перестала замечать, как баба Зина называет Кэссиана "твой-то". А он теперь кроме помощи в ремонте и на стройках участков в их СНТ, работал там. Таскал ящики, грузил машины, чинил тележки. Возвращался усталый, но с деньгами, запахом земли и картофеля.

— Говорила недавно с Иванычем. Он очень твоим Жаком доволен. Говорит, не работник — золото. Никогда не пытается отлынивать. Делает все честно и раньше срока. Хорошего ты парня нашла, дорогуша!

— Он сам нашелся, — пожала плечами Рита, осматривая забор бабы Зины изнутри. Кэссиан постарался на славу: ограждение теперь было крепким, надежным.

— А что Генриховна? Достает? — подбоченилась соседка. Голос стал тверже.

— Нет. Со дня того цирка, который она устроила, — тишина.

— Не нравится мне это, — поцокала языком баба Зина. Потом, как бы между делом, добавила: — Что, думаешь, Зевсику правда по нраву будет? Вот бы проверить…

— Давайте сходим за ним, — улыбнулась девушка.

Зевс встретил их у сетки вольера. Хвост молотил, уши прижаты, глаза блаженные. Он смотрел на бабу Зину как на стаю, как на дом.

Баба Зина открыла дверцу, позвала. Тихо, ласково.

— Иди, красавчик. Иди домой.

Зевс не рвался, не бежал — шел рядом гордо. Как король, возвращающийся в замок, а баба Зина ворковала над ним, скармливая ему кусочки сушеного мяса, которые обнаружились в ее кармане.

Рита смотрела им вслед. В груди кольнуло — тихо, но ощутимо.

Она отправила Лере сообщение:

"Баба Зина официально переселила Зевса в сени через персональную супер-будку! Все, парень пристроен!"

Лера пришла в восторг: "Я ЖЕ ГОВОРИЛА! ЭТО ЛЮБОВЬ! ОНИ УЖЕ ВЫБИРАЮТ ШТОРЫ!"

Рита закончила свои рабочие задачи уже в четыре. Но иногда вносила мелкие правки, чтобы Андрей это видел. И не думал, что она отлынивает. Чтобы не было вопросов или подозрений. Чтобы не было увольнения.

А сама переключилась на рукопись. Сегодня они обсуждали изменение финала. Оставался один незакрытый сюжетный вопрос. Который давал понять, что будет вторая часть. И этот вопрос решится именно там.

Рита объяснила Автору_108, что, как бы грустно это ни звучало, книгопечатание в наше время полностью порабощено миром капитализма.

И пусть Рита и держит кулачки за то, чтобы вышла и вторая часть, да, она хочет скорее приступить к редактуре этой самой части, только вот судьба книги в издательстве зависит от продаж первого тиража.

"Каждый негативный отзыв может сыграть свою роль, — писала Рита, пальцы бегали по клавишам быстро, уверенно, без запинки. — Люди сейчас немного устали от постоянных трилогий, пятилогий и прочего. А еще есть читатели-коллекционеры, которые потом придут писать расстроенный отзыв, что вторая часть так и не вышла или ее не напечатали, и одинокая первая портит вид на полке. Таким книгам часто уготован путь с полки на Авито, причем по низкой цене. Отзывы об открытом сюжетном вопросе в конце книги тоже не сыграют в плюс продажам. Они отпугнут. Ждать сейчас не любят, нужно зафиналить, оставив лазейку для продолжения."

"Но я не хочу менять свою историю, — отвечал Автор_108 с легкой защитой в “тоне”. — То есть, у меня уже есть наброски второй части. И мне нужно дать в конце нитку. Которая к ней приведет. Иначе мир умрет, а герои застынут."

"Я предлагаю оставлять не вопрос, а явно приоткрытую дверь, — объяснила Рита говорила не просто как редактор, а как союзник. — То бишь поменять концовку с "неполноценной" на "приоткрытую". Главным образом зафиналить все сюжетные линии первой части. Дать читателю выдохнуть. Дать ему чувство завершенности. Но оставить окно. Через которое он увидит продолжение."

"У меня, кажется, появились идеи, как это осуществить! — оживился Автор_108. И Рита почувствовала, как в тексте что-то щелкнуло. Как пазл встал на место. Как дыхание выровнялось. — Спасибо. Ты видишь то, что я не вижу. Ты… возможно спасла финал и судьбу продолжения."

Клеопатра несколько раз прыгала на колени к Рите, уходила, вновь прыгала. Требовала внимания, тепла. А главное, признания.

— Я рада за то, что ты со всей страстью в этом деле, — не выдержала она. Голос звучал сухо, но с теплой вибрацией. — Но ты совсем меня перестала замечать. Даже парнишки нет. Он сегодня, похоже, задерживается.

— Прости, Клео. Разбираемся с финалом. Отпустим в печать. И я вся твоя.

— Разве больше не будешь заниматься этим делом? — кошка смешно подняла свои верхние вибриссы. Рита не сдержала улыбки.

— Поправка: вся твоя до получения новой рукописи и погружения в нее. А Кэссиана и правда сегодня нет дольше.

Рита посмотрела на часы. Почти пять. Он обычно возвращался не позднее четырех. Может, что-то произошло? Рита вздохнула, осознавая, что сосущее ощущение, которое поселилось на дне живота, — вовсе не голод. Так реагировал ее организм на длительную разлуку с Кэссом. С тех пор как ее магия окрасилась его цветом, а она стала замечать, что в его изумрудных глазах с самого начала мерцал оттенок ее золотого света. С тех пор, как они стали подпиткой и батарейкой друг для друга. Это ощущение тоски и опустошенности часто вырастало внутри в такие моменты. Как дыхание, сбитое с ритма.