"Рит, это какой-то сюр! Наши объявления о лабрадоре, которые мы вчера расклеили по району… они полностью выцвели за ночь! Бумага сухая, но краски нет!"

Следом пришло фото объявления. Оно было действительно выцветшим. Как такое вообще возможно? Рита нахмурилась, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Словно кто-то стирал следы ее деятельности. Сначала аккаунт, потом объявления, это кажется странным, даже для совпадения.

По пути обратно Пежо сломался, причем в самом городе, и докатить ей удалось лишь до незнакомой мастерской, которую удалось высмотреть на карте.

Навстречу вышел улыбчивый мужчина восточной внешности. Выслушал Риту, кивнул, и зарылся под капотом малинового старичка.

— Кофе хотите? Есть хороший! Новый машинка купили. Качесвенный.

— Нет, спасибо.

Когда ремонт был окончен, девушка начала ворочать головой, в поисках хоть какого-то подобия стойки ресепшн.

— А… картой оплатить можно?

— Ты что такое говоришь, Рита-джан? Какие деньги с тебя брать, святой ты человек, кто с тебя денег возьмет, тот совсем без сердца значит.

Рита смутилась.

— Вы меня знаете?

— Город наш не Москва, не резина, вы недавно овчарке одной в клинике помогли болячку вычислить.

— Грей? — тут же вспомнила Рита.

— Какая душа, всех помнишь. Так это брата моего родного пес. Умный до одури. Легкой дороги, и всегда можешь сюда ехать помощь получить, машина будет рычать как новый. Если меня не будет, скажи, что от Ашота, хорошо, Рита-джан?

Мужчина вручил канистру незамерзайки "в подарок, по акции". И девушка уехала, не переставая думать об этом странном оксюмороне "умный до одури". А это маленькое проявление человеческой благодарности невероятно подняло ей настроение.

Вернувшись в Ромашково, она увидела, что Жак закончил ремонт сарайчика намного раньше, чем она представляла. Из крыши гордо торчала новая печная труба, а сама крыша сияла… розовой черепицей.

"Ну это уж совсем странно" — пронеслось в голове девушки.

А стоило Жаку оказаться ближе, как Рита заметила: жгуты скверны снова начали проступать на его шее.

— Почему эта зараза только отходит на время? — проворчала она и подозвала его к себе, он покорно подошел. Рита не прекращала бубнить, даже приступив к лечению — И почему сам не говоришь, когда тебе вновь становится хуже, Жак?

— Кэссиан.

— Что?

— Мое имя Кэссиан, и там, откуда я — имя владеет большой магической силой, его нельзя говорить незнакомцам, но ты, госпожа целительница Рита, для меня спасительница.

— Кэссиан — прошептала девушка.

Она хотела вновь поспорить про госпожу, но отвлеклась. Сначала — на внутреннее чувство, оно было странное, непривычное, ощущение… целостности? Словно в ней появилось то, для чего внутри нее всегда было пустующее место, только она о нем не знала. А следом — на свои руки, в золото ее света вплелся изумрудный свет, тонкой дымкой, оттенком, но явно. И Рита четко ощутила — это прочно и навсегда.

Она подняла взгляд, и заметила, как там, где она еще не начинала лечить Кэссиана, скверна уже ослабла и начала отступать. А его лицо будто собралось, стерлась усталость и некая замученность, которая, как оказалось, была тенью на теперь более свежем и красивом лице. Он явно стал здоровее.

— Ты прав, у твоего имени и правда есть магическая сила.

— Обычно магия имени наносит либо вред, либо ничего не делает.

— У нас, выходит, по-другому.

Зайдя в дом, она поправила его имя в картотеке пациентов.

Кэссиан, значит? Красиво.

Вскоре позвонила София.

— Получилось!

— Что получилось?

— Аккаунт восстановили, Рит! Заходи скорее, твои интернет руки вновь в твоих руках.

— Софа, спасибо!

— Все для вас, кстати, если хочешь — могу помочь разгрести сообщения, я видела там море какое-то неоткрытых. Среди них наверняка есть важные.

— Очень поможешь, Соф.

Она уселась на диване и приступила к действиям. Залогинилась, первым же делом написала по Пельменю. Адрес, и правда, не дошел. Там с ума уже сошли, разволновались, что нет приюта — нет кота, попросили разрешения приехать за котиком через час.

Также она выложила видео о найденном лабрадоре, и сделала пост. Его тут же репостнули десятки добрых людей и пара организаций, и хозяева сразу нашлись, еще до того, как кота со вкусным именем успели забрать.

Рита подумала, что день лучше уже не станет, но заметила, как на карту упал донат в десять тысяч "Боялись, что уже не приложимся к волшебному приюту своей помощью, когда заблокировали аккаунт. Дорогу магии!"

Рита перевела все на кредит, добавив часть денег с зарплаты, которые почти не трогала, оставляла "про запас", улыбнулась, увидев, что уменьшилось количество платежей на два.

Она прислушалась к своим ощущениям. Как легко, когда сила вроде как есть, когда животные на месте и здоровы, когда аккаунт вновь на месте. А точно ли только из-за этого легко?

И тут она поняла. Та самая тянущая, противная боль в правой ступне исчезла. Совсем. Ступня казалась легкой и здоровой.

— Клео… — тихонько позвала Рита. — У меня нога не болит. Вообще.

— Какое поразительное открытие, — раздался с обеденного стола ленивый голос. Клеопатра сидела прямо на салфетнице, обвив лапы безупречным хвостом. — Естественно, она не болит. Ты пропустила через себя столько чистой, первородной магии, восстанавливая чужие органы, что твоя мелкая болячка затянулась сама собой, попутно. Ну и конечно, помогло то, что ты перестала носить тапки. Я ведь говорила, что я права. Богини не ошибаются в диагностике.

Рита поднялась к себе, и в приподнятом настроении погрузилась в чтение рукописи, но спустя пару часов постепенно до нее дошло, что на улице странная возня.

Она выглянула в окно, и не смогла поверить своим глазам. Девушка стремительно спустилась, пересекла двор, вышла на улицу.

Несколько десятков людей прямо между домом Риты и Алевтины Генриховны, стояли с плакатами и кричали о живодерне и незаконном приюте.

Очевидно, прямо на улице развернулся настоящий митинг. Рита посмотрела в лица людей, и не узнала никого из них, знакома была разве что сама Алевтина Генриховна, еще в глаза бросился серый силуэт, метающийся среди толпы — единственный, не кричащий лозунги и не держащий транспаранта.

Она сначала растерялась, почувствовав, как холодеют пальцы, которыми она написала Софии и Лере одинаковое:

"Это финал. Генриховна собрала митинг против приюта, прямо у участка"

Подруги пытались звонить, но Рита только лишь хлопала глазами. Она была явно не в состоянии говорить. Разве что в очередной раз плакать. Обе подруги написали, что скоро приедут.

Но в этот миг рядом материализовалась баба Зина с кухонным полотенцем на плече.

— Ритка, не робей! Ни один из этих лоботрясов с плакатами не имеет отношения к Ромашково! Я всех хозяев от Первой Садовой до пруда в лицо знаю. Это наемные, за копейку купленные!

— Спасибо, баб Зин — прошептала девушка, коснулась плеча соседки.

Тот предохранитель, который щелкнул в Рите, в день, когда Алевтина повесила плакат, теперь казался Рите далеким и едва заметным щелчком. Сейчас внутри словно открылась огромная железная дверь, ведущая в бункер, за которым хранилось то, что девушка упорно прятала. За улыбками, за вежливостью, за попыткой со всеми договориться.

Она написала подругам, чтобы они не ехали и не тратили бензин.

В девушке поднялась холодная, тихая и абсолютно контролируемая ярость. Она направила на толпу телефон, включила камеру и спокойно пошла прямо к бастующим. Рита снимала лица митингующих крупным планом, сначала молча.

Выложила эти видео в чат СНТ. Эффект превзошел все ожидания. Уже через пять минут на улицу начали сбегаться неравнодушные дачники. Соседи быстро начали выяснять, что ни один из митингующих не является владельцем участка в Ромашково.