Рита со вздохом встала и наткнулась взглядом на внимательно следящую за происходящим Клеопатру.

— Ой, давай сегодня без ревности. Этого ты мне дать не можешь, единственная породистая и умная, даже если не учитывать, что внутри древняя богиня, и единственная, кто отказывается дать хотя бы лапу.

— Лапу не дам, это низко для меня. Но я могу кое-что еще, только запомни, делаю я это только один раз, в порядке исключения, потому что… потому что хочу дать тебе причину улыбнуться.

Рита хотела сказать что-то колкое, но запнулась на полуслове. Это что? Забота? Пока девушка размышляла, богиня вошла в вольер и уставилась на кошечек-сестер. Пурсифона и Мяулодия, уже занявшиеся своими делами, устремили на нее две пары горящих глаз. Подошли ближе. Еще немного посмотрели на Клеопатру, а затем… выполнили трюк идеально.

— Так ты умеешь с ними говорить! На их языке, да еще и ментально! Почему ты не делала этого раньше?

— Если у тебя есть шанс напиться и валяться в канаве, то ты почему этого не делаешь?

— Что за вопрос, Клео? — Рита нервно хихикнула.

— Ты не делаешь этого, потому что бережешь достоинство. Так вот, оно у меня тоже есть. То, что я в теле кошки не обязывает меня общаться с животными, как с равными. Я и общением с людьми не то чтобы рада, ты просто… заслужила.

— А как же Лера, а как же Жак?

— Лера помогает мне держать тебя в узде, она мне нужна.

И, откровенно проигнорировав вторую часть вопроса, богиня удалилась, гордо вздернув хвост.

Рита несколько раз повторила с кошками команду, они выполняли ее четко и даже с интересом. Девушка засняла трюк сестричек, но не решилась выложить. К своему стыду она осознала, что их явно заберут почти сразу, а она… хотела побыть с ними еще, хотела полюбоваться их слаженным трюком. Тут Рита прерывисто вздохнула, вспомнив, что если бы даже и захотела выложить — больше некуда. Аккаунт, который она развивала, вкладывая деньги в рекламу и время для поднятия активности… утерян.

Около шести вечера вернулся Жак, притащив неизвестно где добытую железную печную трубу, инструменты и вновь доски. Тут же отправился чинить забор бабе Зине, за что та выдала ему еще стройматериалы для ремонта его сарая и деньги.

Он зашел на кухню и бережно положил на стол несколько тысячных купюр:

— Госпожа Рита… Мне дали вот столько тысяч денег за работу. Этого хватит, чтобы оплатить мой постой в деревянном чертоге?

— Пять тысяч рублей, а не денег, — с достоинством поправила Клеопатра.

— Жак, не нужно! — ахнула Рита. В голове пронеслась мысль "мы не должны вообще-то с бабы Зины деньги брать, она столько раз кормила меня" как царапнуло это самое "мы", она сглотнула и продолжила. — Ты столько работы сделал! И печь переложил, и забор починил…

— Позвольте мне платить за мой кров, госпожа целительница, — серьезно ответил он. — А моя работа — это лишь малая благодарность за ваше милосердие, тем более вы меня кормите.

Точно! Обедом были накормлены лишь кошки и Клеопатра. Собак насытила баба Зина, даже Маркиз сегодня заходил и поел. Она бросила взгляд на обтянутый этой странной футболкой торс своего постояльца, и прежде чем смутилась, подумала — в топку такой машины из мышц нужно обязательно закидывать мясо, которого у нее сейчас, кстати, нет. Девушка разложила гречку по тарелкам, и молча махнула гостю садиться за стол. Он послушался, и, бегло посматривая на нее, принялся поглощать еду, все же не забывая нахваливать.

Жак явно заметил, что Рита заплаканная и постоянно смотрит в телефон и не смог промолчать.

— Почему вы грустите, целительница? Вы говорили, что потеряли приют, но я не понимаю. Ваши животные сыты, их жилища чисты, все они здоровы.

Рита попыталась объяснить ему про блокировку аккаунта приюта. Жак слушал ее с видимым непониманием. Для него концепция виртуального мира, где живут тысячи невидимых людей, была за гранью реальности. И она поняла: Жак действительно не знал до встречи с ней ни электричества ни, тем более технологий. И с этого момента стала прислушиваться к нему, не как к сумасшедшему, заигравшемуся актеру, увлекшемуся реставрацией жизни древних веков, а как к… пришельцу. Но откуда?

Парень тем временем ушел в сторону леса, в сгущающиеся сумерки, чем взволновал девушку, но вернулся через полчаса, неся в полах своего плаща (который перестал казаться дурацким, и теперь приковывал взгляд) множество грибов — белых, подосиновиков и подберезовиков. Воздух на кухне мгновенно наполнился густым грибным ароматом.

— Великая сказала, что вы, госпожа целительница, улыбались, когда находили грибы, — смущенно произнес он, а Рита покосилась на Клео, все же интересно, это она представилась Великой, или наш льстец сам так решил величать абиссинку? — Я не могу починить вашу говорящую коробочку, но я могу найти и принести это. Чтобы вы снова улыбнулись.

Рита посмотрела на грибы, потом на его взволнованные изумрудные глаза (неужели, это не линзы?), и на душе стало чуть спокойнее. Она улыбнулась, не вымученно, а в благодарность.

— Спасибо тебе, Жак. Они прекрасны.

В этот момент в мессенджер пришло сообщение от застройщиков. Они уточняли, не забыла ли она про них. Конечно, блин, забыла!

Рита открыла ноутбук, напечатала короткое: "Участок не продается". Получатель долго был в сети, печатал ответ, но так ничего и не прислал. Рита закрыла крышку ноутбука. Она сделала свой выбор.

В тот вечер она не смогла ни редактировать, ни плакать. Лишь временами сдерживала слезы и пыталась думать о том, как и где будет создавать новый аккаунт, потому что ее официальный запрос на разблокировку пока что без ответа.

С утра Рите прислали песню про третье сентября и бывшие однокурсницы, и все друзья, но она поняла, что впервые ей не весело, что впервые нет желания подпевать песню Шуфутинского в такой-то день.

После завтрака она рассеянно ходила вокруг вольеров, ее постоялец немного помялся неподалеку, подошел.

— Госпожа целительница Рита, я хотел выгулять пса и дать еды мышиным охотникам. Но Великая сказала, не забирать эту ниточку у вас. Я так и не понял, почему ниточка?

— Потому что это единственное, для чего я встаю каждое утро, — Рита посмотрела на крыльцо, там с зорким взором сидела Клеопатра, которая оказалась еще мудрее, чем можно было подумать — и встану, даже если за окном будет кислотный дождь.

— Это и есть ниточка?

— Получается, что так. Ниточка, которая навсегда связывает меня с необходимостью… быть.

После обхода Рита поехала в город. Отец позвонил ей утром и попросил привезти Батона — они с мамой решили взять пса с собой на пикник. Батон любознательно высовывал морду в открытое окно, как в тех самых фильмах, а Рита боялась, чтобы он не выпрыгнул полностью, об опасности чего, в тех самых фильмах конечно, не говорят.

Рита знала — за просьбой привезти Батона на пикник кроется нечто большее. И была поражена, что мысль об этом большем почему-то не принесла ей счастье.

Войдя в прихожую, она сразу заметила миски у стены, гору ярких игрушек в углу и огромный, пушистый лежак в гостиной. Все было решено. Родители уже были готовы забрать пса насовсем.

Отец вместо приветствия сообщил, что Рита выглядит отдохнувшей, и, чтобы у нее ни изменилось, надо это изменение закрепить.

Девушка отвела взгляд, стараясь не задумываться о том, что в ее жизни изменилось. Ведь насколько это изменение постоянно и прочно — неизвестно.

Батон носился по комнатам. Мама суетилась на кухне, собирая корзину для пикника, а пес преданно ходил за ней хвостиком, ловя каждый ее жест. Он был абсолютно счастлив, словно бы Риты и не было. Неужели он знает, что сейчас находится дома?

Уже не понятно, что стоит подозревать. Если богиня умеет общаться с животными, значит, она вполне могла все псу рассказать.

Перед самым уходом Рита присела перед ним на корточки. Батон подошел, лизнул ее в щеку и тихонько ткнулся лбом в ее ладонь, словно прощаясь. Она почувствовала, как к горлу подступает удушливый ком, быстро поднялась, попрощалась с родителями и выбежала на улицу.