Бороться с этой стихийной славой в век социальных сетей будет сложно. Тут лишь один выход — пытаться ее оседлать.

Рита читала. Или пыталась. Телефон лежал рядом. Экран гас. Загорался. Гас. Загорался. Уведомления. Сообщения. Отметки. Она убирала книгу. Заглядывала. Возвращалась к тексту. Снова отвлекалась. Приметила двух котов. Одну собаку. Потенциальные пациенты. Из сообщений. Из мольб и отчаяния. Она сохраняла контакты. Помечала. Планировала.

— Ты серьезно? — Клеопатра сидела на подлокотнике. — У тебя сил осталось ровно столько, чтобы переварить тот бутерброд, что ты съела, а ты сидишь и выбираешь новых пациентов в телефоне?

— Но ведь придут же новые волшебные существа? — Рита провела пальцем по строке. Не вчиталась. — Я их вылечу и вновь наполнюсь силой.

Клеопатра посмотрела на нее с почти человеческим сочувствием:

— Кажется, ты плохо меня поняла. Я прошлась по всем доступным мне мирам и нашла тех волшебных созданий, которые были больны. Больше в зоне моей досягаемости сейчас никого нет, Рита. — Богиня впервые назвала ее по имени. Без "смертная". Без насмешки. Просто. Тяжело. Девушка вздрогнула. Книга соскользнула на колени. — И я очень надеюсь, что ты не настолько жестока, чтобы желать появления новых больных существ только ради того, чтобы пополнить свой баланс.

— Нет, конечно нет… Сколько всего было приглашений?

— Несколько десятков. Пришел лишь феникс. Не всякое существо из волшебного мира решится показаться человеку. Пусть я и даровала тебе силу, ты человек. Для них ты — загадка. Угроза. Или надежда. Выбор за ними.

— А тот единорог и странный зверь. Они рядом?

— Единорог постоянно в движении, он преодолевает десятки километров за миг. А второе существо — это мирфут. Он прячется в лесу за твоим забором. В пределах досягаемости. Но оно очень пугливо. И вроде как, не умеет говорить в привычном для людей понимании. Не словами. Не звуками. Иначе.

— Если я найду его и вылечу… я смогу вернуть силу для тех бедолаг из сообщений?

— Сможешь. Мирфуты сотканы из магии лунного света. Их благодарность способна зарядить твой резервуар на время. Но найти его будет непросто.

Рита поднялась с кресла, зашла в дом, насыпала в мисочку сушеного мяса и кусочки слабосоленой семги. Клеопатра, ворча под нос что-то про "несносных девчонок, лишающих богинь законного отдыха" последовала за ней в лес.

Сумерки наступали. Стволы сосен чернели, и разносили тот самый лесной аромат, который ни с чем ни спутать. Тишина была густой. Нарушаемой только хрустом веток под ногами и дыханием. Она искала долго, методично. Звала. Тихо. Ласково. Наконец, у поваленной старой ели Клеопатра замерла.

— Он там, — шепнула кошка.

Рита опустилась на колени перед зарослями малинника, поставила мисочку на траву:

— Кис кис кис, или как там тебя звать… Выходи, не бойся. Я принесла поесть.

Из-под листа папоротника показалась крошечная мордочка. У существа было четыре круглых, золотистых глаза. Два больших, два поменьше, над ними. Все — темные, влажные, отражающие свет. Длинное, гибкое тело, покрытое серебристо-серой шерсткой, опиралось на шесть лапок, а плоский пушистый хвост тихонько постукивал по хвое. На затылке у мирфута красовалось грязновато-серое пятно — след застарелого лишая или ожога.

Существо сделало несмелый шаг. Рита затаила дыхание, лихорадочно думая: "Давай, подойди ближе… Мне просто нужно коснуться тебя. Вылечить это пятно. И тогда у меня снова будет магия! Я смогу закрыть те три заявки…"

Мирфут резко замер. Все четыре его золотистых глаза испуганно расширились. Он издал тонкий свистящий звук, развернулся и мгновенно скрылся в густой чаще. Только ветки качнулись. Да запах остался. Странный. Сладковатый. Электрический.

Рита разочарованно опустила плечи.

— Почему он убежал?

— Ты явно думала о своей выгоде, — строго сказала кошка. — И шла сюда не для того, чтобы спасти его от боли. Ты шла сюда, чтобы использовать его как зарядку. Он это почувствовал. Мирфуты не лгут. И не терпят лжи в намерениях. Они уходят.

— Я… я не хотела… — голос дрогнул.

— Хотела, — Клеопатра не обвинила. Констатировала. — Это не преступление. Это человеческая природа. Ты устала. Ты пуста. Ты хочешь наполниться. Но магия не работает на сделках. Она работает на искренности. На отдаче. Без ожидания. Без расчета. Иначе она уходит. Или не приходит вовсе.

Рита сидела на сырой земле, чувствуя, как краснеют щеки от стыда. Клео была права. Она действительно отнеслась к этому чудесному зверьку как к батарейке. Сдавшись, она оставила миску и молча побрела к дому.

На участке у вольеров суетилась баба Зина.

Она вычищала опилки у Зевса, приговаривая:

— Ух ты ж мой золотой, ух ты ж мой разбойник… Ишь, как хвостиком-то машет, признал бабку Зину!

Увидев Риту, выходящую из леса в компании Клеопатры, соседка удивилась:

— Ритка, ты чего это в лесу забыла? Да еще и с кошкой гуляешь, как городская фифа! К выгулу приучаешь, что ли?

— Да так, баб Зин, проветриться ходили, — уклонилась от ответа Рита, пытаясь улыбнуться, заметив в руках гостьи завернутый в фольгу сверток улыбнулась уже искренне — Вы меня откормить хотите?

— А кто тебя кормить то будет? — фыркнула соседка. — Худая как щепка! Ветра приличного не выдержишь!

Рита тихонько засмеялась, а в памяти всплыли воспоминания о прошлой осени, когда баба Зина буквально перебрасывала ей через забор овощи и продукты. Тогда это казалось жалостью. Теперь — любовью. Рита подошла ближе, порывисто обняла соседку за плечи:

— Баб Зин… Я ведь своих бабушек совсем не застала. Вы у меня единственная бабушка. Правда.

Соседка вдруг замерла, а на ее глазах выступили слезы. Она быстро смахнула их краем косынки:

— Ну вот еще… расплакалась старая дура… Ты мне, Ритка, конечно, не единственная внучка, но люблю я тебя не меньше других. Вот, принесла. Лопай мясо, пока горячее! И Зевсика я теперь сама кормить буду. Хоть расходы твои сокращу. А заодно и второго прикормлю, чтоб Зевсику не завидовал. А ты с ним, вторым, гуляй только. Вот так вот.

— Спасибо, баб Зин. Вы… вы очень помогаете. Правда.

— Да ладно, — махнула рукой соседка. Уши порозовели. — Соседи же. Один двор. Да и пес… хороший. Верный. Ему забота нужна. Не только миска. Душа нужна. А, ну и второму да, ага — она ткнула пальцем в фольгу — А ты вон попробуй. С утра в духовке томилась. С черносливом и тимьяном.

Рита занесла мясо на кухню и тут же написала Лере:

"Баба Зина принесла запеченную свинину и заявила, что сама будет кормить Зевса. Сделала, правда, вид что и о Батоне заботиться хочет. Похоже, у них там реальная любовь".

Лера ответила кучей смеющихся смайликов:

"Я же говорю — ПОМОЛВКА! Скоро она его к себе пропишет, вот увидишь!"

Девушка потянула носом, запах разносился потрясающий, она развернула фольгу. Отрезала кусочек. Запеченная свинина буквально таяла во рту. Волокна распадались. Сок смешивался со специями. Это было не просто вкусно. Это было заботливо.

И она вдруг с удивлением поняла: ей безумно захотелось попробовать приготовить такое самой! Вновь проснулась дремавшая годами любовь к кулинарии. Теперь, когда финансовая удавка начала ослабевать, ей хотелось радовать себя вкусной едой.

Вечером Рита вновь села за книгу. Устроилась в кресле. Плед на коленях. Чай с чабрецом рядом. Тишина, страницы шелестели. Драконы летали, Вайолет сражалась. Мир жил.

Но ее отвлек шум.

У калитки зашуршала колесами машины. Вышла девушка джинсах и свитере. Без макияжа, волосы небрежно заколоты. Лицо… лицо было растерянным. Но невероятно красивым. Вика оказалась даже красивее чем на видео, в которых люди умудряются снимать себя с более выгодных ракурсов.

— Здравствуйте, — голос тихий. Неловкий. — Я… за Мусей. И… я звонила.

— Да. Проходите, — Рита открыла калитку.