Она вытерла руки бумажным полотенцем, чувствуя, как внутри снова поднимается теплая волна благодарности к родителям за заботу, без ощущения себя за это должной.

А затем сделала бутерброд. С колбасой, с сыром и помидором. Налила кофе со сливками. Села, откусила.

Вкус взорвался на языке— соленый и сливочный. Кислый от помидора, горький от кофе.

Рита жевала. Она чувствовала не голод, не усталость, не вину.

Просто вкус, момент, жизнь. И это было хорошо.

После обеденного обхода и выгула Рита поехала в город. Клеопатра, разумеется, изъявила желание ехать с ней — оставлять хранительницу без своего божественного надзора в "диком мире смертных" она категорически отказалась.

Рита устроила кошку на переднем сиденье Пежо, сняв шлейку. Воздух в салоне пах кофе, старой обивкой и легким, едва уловимым ароматом Клеопатры — теплым, звериным, с ноткой сухой травы. Кошка сидела на пассажирском кресле, в шлейке, как положено, но с видом королевы, которую вынудили надеть ошейник ради приличия. Хвост обвит вокруг лап, уши повернуты вперед, взгляд устремлен на дорогу.

Первым делом они заехали к банкомату. Рита внесла на счет деньги из конвертов, в том числе Надины. Она нажала кнопку "Пополнить досрочно". Кредитка закрыта, полностью. Плечи опустились на сантиметр.

— Мы сделали это, Клео, — выдохнула Рита, прижимаясь лбом к прохладному банкомату. — Одной петлей на шее меньше.

— Рада за твои земные финансы, — отозвалась кошка. — А теперь я требую слабосоленую семгу! На развес. Спроси у продавца, когда был завоз. Если скажет "вчера" — бери. Если "неделю назад" — разворачивайся и ищи другой магазин. Мои рецепторы не намерены страдать из-за твоей экономии. И не смей покупать обрезки! Мне нужны лучшие кусочки.

— Ты же богиня. Тебе положены амброзия и нектар.

— Амброзия не содержит омега-три. А мои суставы в этом воплощении требуют внимания. Не спорь, вези.

Рита улыбнулась. Она провела рукой по спине Клеопатры, активируя волшебное зрение. В печени Клеопатры начал собираться едва заметный, темноватый дымок. Рита сосредоточилась, направляя крошечную искорку света в тело кошки. Дымок мгновенно растаял.

Клеопатра дернула ухом.

— Достаточно, не трать на меня. Семгу давай.

— Будет тебе семга, ваше величество.

В клинику приехала только после магазина и небольшой остановки во дворах. Богиня возжелала провести тест рыбы и несколько минут радовала готовую визжать от восторга и умиления Риту своим обращением лапок в цепкие лапки енота.

У Сергея Павловича воскресный день был суматошным, он встретил Риту в дверях кабинета, лицо выражало крайнюю степень озабоченности. Вокруг пахло хлоргексидином, спиртом, шерстью и тревогой. Знакомый, почти родной запах.

— Как хорошо, что вы приехали! Рад видеть. И… группу поддержки, — он кивнул на Клеопатру, которая восседала на плече Риты с видом инспектора санитарной службы. — У меня тут овчарка, Грей. Подозреваю пироплазмоз, но мазок чистый, а собаке все хуже. Три врача смотрели. Диагнозы разные, анализы в норме, аппетит скачет. УЗИ — мутное. Может, ваш взгляд?

Девушка прошла в процедурный кабинет. На столе лежал крупный представитель породы немецких овчарок. Она подошла к собаке, мягко положила руку на широкий загривок. Зрение включилось и Рита увидела: в районе желудка колыхалось тусклое, красноватое облако — сильное воспаление.

— Он съел что-то на улице? — спросила Рита владельцев.

— Ой, да! Три дня назад на помойке подобрал какую-то кость!

— У него острый токсический гастрит, — Рита повернулась к Сергею Павловичу. — Слизистая желудка сильно раздражена. Обычные сорбенты, капельница с физраствором и спазмолитики. Никакой магии не нужно, за пару дней сам на ноги встанет.

Сергей Павлович быстро записал назначения:

— Потрясающе… Рита, ваш талант просто чудо. Можно я дам ваш номер телефона моему коллеге из соседнего района? У них там сложный случай с одним псом.

— Да, конечно, давайте, — согласилась Рита. — Но… только сложные случаи. Только когда медицина зашла в тупик. И только с согласия хозяев. Я не волшебная палочка. Я… второй взгляд.

Клеопатра громко мяукнула, посылая раздраженный мыслеобраз:

"Уходим отсюда! Живо! Пока ты снова не ввязалась в спасение какого-нибудь безнадежного хвоста и не рухнула на кафель!"

Рита собиралась уходить, но нужно было пройти мимо очереди. На кушетке сидел молодой парень, а у его ног — рыжая дворняга с белыми пятнышками на бочках, с таким окрасом около рта, что казалось, словно пес улыбается. Собака выглядела нормально, но Рита замерла, остановив на ней взгляд.

— Мы на плановой прививке — огласил парень кому-то по телефону. Девушка сглотнула. Значит хозяин не знает.

Внутри дворняги бушевало плотное, грязное бордово-черное пламя в районе легких. Опухоль.

"Рита, нет! Даже не думай!" — закричала Клеопатра.

Рита не слушала. Она резко развернулась:

— Сергей Павлович, нам нужно забрать в кабинет эту собаку. Сейчас же.

Через минуту дворняга уже стояла на столе. За закрывающейся дверью растерянно маячил хозяин. Рита положила ладони на теплую песью грудь и закрыла глаза.

Лечение далось ей тяжело. Рита чувствовала, как ее собственный пульс замедляется, а легкие отказываются вдыхать воздух. Она выскребала остатки сил из своего тела. Бордовое пламя гасло неохотно. Рита тихо застонала от боли в затылке. Наконец скверна рассыпалась. Пес шумно вздохнул и лизнул Риту в нос.

Она бессильно прислонилась к стене, сползая на пол.

— Рита! — испуганно крикнул Сергей Павлович, подбегая к ней.

— Все… все нормально, — прошептала она, с трудом нащупывая холодный кафель руками. — Просто… душно тут у вас. Я пойду.

Она вышла из клиники, шатаясь как пьяная. Ушла. Не спросила кличку. Не взяла денег. Не оставила контактов. Просто ушла. Как тень. Как ветер. Как должно быть. Клеопатра молча трусила рядом, и в ее молчании было больше тревоги, чем во всех криках.

На обратном пути завернула в один из дворов, где стоял домик для бездомных кошек. Деревянный. Утепленный. Жильцы кормили. Стерилизовали. Но это не было полноценным домом.

Рита нашла трех. Рыжую. Полосатую. Черную с белым пятном. Присела. Погладила. Включила зрение. У рыжей — зубы. У полосатой — суставы. У черной — почки. Легкие случаи.

Скормила им прихваченный на этот случай корм и мягко погладила каждую, убирая воспаления десен и застарелые простуды. Но когда к ней подошла четвертая кошка, Рита не смогла даже включить зрение. Картинка перед окончательно погасла, превратившись в ровный серый шум.

Она вернулась в машину и закрыла глаза.

— Ну и зачем? — тихо спросила Клеопатра. — Твой бак пуст. Совсем. Опять.

— Я не могла пройти мимо, Клео.

— Глупая смертная, — вздохнула кошка. — Я ругаю тебя не за доброту. Я ругаю за слепоту. Моя магия длилась дольше, потому что копилась веками и я отдала тебе почти все. Феникс лишь делился. Неосознанно. Это магия благодарности. Она не сильно восполняет. Ты не можешь жить на откликах. Тебе нужен источник. Нам нужен постоянный источник. А для этого тебе нужно лечить тех, кто может делиться силой в ответ. Волшебных существ. Или покой.

— Покой не для меня, — Рита закрыла глаза. Прислонилась лбом к рулю. — Не сейчас.

— Тогда учись выбирать, — сказала Клеопатра. Мягче. Почти ласково. — Иначе выберут за тебя. И не факт, что милосердно.

Девушка ничего не ответила, заводя мотор.

К шести вечера Рита устроилась в кресле во дворе книгой в руках. Воздух пах нагретой травой и чем-то сладким — флоксы распустились. В вольерах стояла сытая, ленивая нега. Собаки дремали. Кошки умывались. Мир жил. Дышал. Не требовал.

Вдруг пиликнуло уведомление. Рита разблокировала экран. Поступил перевод на две тысячи рублей: "Гениальный пиар-ход! Главное, что все видео выложили не вы сами, а восторженные очевидцы. Так держать, Рита, вашим лапкам на вкусняшки!"