— Это тоже валидная форма прочтения, — автоматически сказала Рита, и обе расхохотались.

— Может, пора на ты? — пробормотала София, сквозь смех.

— С удовольствием!

— Обменяемся номерами? Чтобы теперь, если меняются планы мы могли быстро об этом сообщить.

— Но если бы я сообщила, не выдалось бы такой прекрасной прогулки.

Когда София уехала — обняв на прощание и Риту, и Батона, пообещав привезти книги в ближайшие дни, — Рита вернулась к креслу, но читать не стала. Сидела, смотрела на двор и улыбалась. Наконец, созрела.

— Клео. А я, кажется, только что подружилась с человеком. Сама. Без повода. Просто так. Как в детстве. Поразительно. И заметь — без единой справки. Я думала, что уже в том возрасте, когда новых друзей выдают только по заявке на госуслугах. Со скрипом и через месяц.

— Смертная. — Клеопатра посмотрела на нее с высоты перил и трех тысячелетий. — Друзья заводятся в любом возрасте. Проверено на фараонах. Правда, у тех обычно заводились не друзья, а заговорщики, но механизм тот же. Да и это врядли дружба. Просто обмен ресурсами. Книги за лояльность.

— Заткнись, Клео, — ласково сказала Рита.

Отдохнув в кресле, Рита собралась с силами и все же доплелась до дома. Ноги казались ватными, будто кто-то выкачал из нее не только магию, но и энергию. Хотелось лечь на коврик в прихожей, притвориться ветошью. Но телефон в кармане требовательно зазвонил — Лера по видеосвязи.

Рита дотащила себя до дивана и приняла вызов. На экране возникло сосредоточенное лицо. На Лере были очки в темной оправе, волосы собраны в безупречный пучок, а за ее спиной, как грозные башни средневекового замка, высились стопки анатомических атласов, ветеринарных книг и конспектов.

— Я подготовила вопросы, — Лера поправила очки указательным пальцем и сурово прищурилась. — Зачет по топографической анатомии. Спрашиваю по брюшной полости собак. Шпаргалки не прятать!

Рита слабо улыбнулась, подпирая тяжелую голову рукой. Клонило в сон, в висках пульсировало. Самое обидное было то, что ее "волшебное зрение" спало мертвым сном — она не могла подойти к окну, "просветить" Батона и подсмотреть, где там у него что лежит. Приходилось мучительно выковыривать из уставшего мозга книжную теорию, которую она полистала пару раз.

— Готова, — Рита попыталась выпрямиться. Голова предательски клонилась к плечу. — Спрашивай, профессор.

— Начнем с простого. Печень собаки. Топография, связки и скелетотопия.

Рита судорожно сглотнула, пытаясь вспомнить латынь, которая всегда казалась ей более чужой, чем эльфийский язык. Не вспомнила. Да и зачем ей она?

— Э-э… Печень. Она в переднем отделе брюшной полости… прилегает к куполу диафрагмы. Большая ее часть…погоди… да, большая часть лежит в правом подреберье, а меньшая — в левом. Висцеральная поверхность соприкасается с желудком, двенадцатиперстной кишкой и… правой почкой.

— Допустим, — Лера сделала пометку в своем блокноте. — Какие связки удерживают ее на месте?

— Венечная связка… — Рита зажмурилась, чувствуя, как от напряжения начинает кружиться голова. — Правая и левая треугольные… и серповидная.

— Для первого раза сойдет, но лишь потому что я помню о твоем самочувствии — смилостивилась Лера. — Теперь селезенка. Положение относительно желудка.

Рита сделала глубокий вдох, пытаясь унять легкую дрожь в пальцах.

— Селезенка… Находится в левом подреберье. Прилегает к большой кривизне желудка и… левой брюшной стенке. Фиксирована желудочно-селезеночной связкой. Ее положение… ой точно, Лер, ее положение постоянно меняется! В зависимости от того, сколько эта собака съела корма и как сильно растянулся желудок.

— В точку, — подруга наконец улыбнулась, образ строгого профессора немного спал. — Зачет. На троечку с плюсом, но для начала неплохо. Молодец. Но чего такая бледная? Ты спишь или кодишь ночами? И…может будешь брать трубки, когда я точно знаю, что у тебя сложное лечение?

— Прости, был беззвучный. А с боссом все решили, так что ночью читаю и сплю — отмахнулась Рита, — Просто закрутилась, устала. Рассказывай лучше, как там дела с Антоном? Вы уже… начали общаться ближе?

Лера тут же растеряла оставшуюся профессорскую спесь. Густо покраснела, румянец пополз даже на шею. Она принялась аккуратно выравнивать карандаши на столе.

— Ой, Рит… Вчера после практики он меня встретил и… сказал, что хочет серьезных отношений.

— Ну, это же здорово, нет? Он хороший, надежный парень.

— Да, но понимаешь… — Лера понизила голос до заговорщицкого шепота, забавно оглядываясь на дверь своей комнаты. — Оказалось, что он записался волонтером в приют исключительно ради того, чтобы начать со мной встречаться! Он караулил мои смены, расспрашивал общих знакомых о моих любимых цветах, книгах, музыке… Теперь сомневаюсь: не выглядит ли это как… ну, сталкинг? Это вообще нормально — планировать такую операцию по внедрению в мою жизнь через кошачьи лотки и чистку вольеров? Мне радоваться или менять замки?

Рита не удивилась. Учитывая упрямство Антона, и при этом неумение вести простой диалог — это было в его стиле.

— Лер, ну ты чего? — слабо рассмеялась она. — Влюбился в тебя по уши, да не знал, как подступиться к отличнице, которая видит перед собой только учебники и латынь. К тебе же без плана подойти страшно — загрызешь терминами! Вот и выбрал безопасный способ — быть полезным там, где бываешь ты. Это даже мило.

— Мило? — Лера прикусила губу, в ее глазах заплясали веселые, теплые искорки. — Ну… может быть. Я подумаю, как с ним быть и стоит ли давать ему шанс. Все, беги собираться, а то опоздаешь! И поспи, на тебя смотреть больно!

Когда экран погас, Рита закрыла глаза. Откинула голову на спинку дивана. Внутри звенела абсолютная, выстуженная пустота. Как в доме, из которого вынесли всю мебель и забыли закрыть окна. Она попыталась позвать свет — просто проверить искру. Ничего. Только холод в ладонях и свинцовая тяжесть в костях.

"Надо встать, — она разлепила веки. — Кафе. Подруги. Я не могу отменить встречу, когда правда хотела на нее попасть."

Тело не слушалось, оно копило силы. И где-то на периферии сознания, за окном снова мелькнула дымчатая тень — длинная, плавная, с хвостом-лентой. Но Рита даже не повернула головы. Ей было не до теней.

К семи Рита, к которой все же вернулось достаточно сил для функционирования, стояла перед зеркалом в самых новых джинсах, которым всего чуть больше года, и поняла, что волнуется. Выход в социум стал для нее редким явлением.

Но Пежо довез без единого намека на поломки, и девушка решила — это хороший знак.

Кафе выбрали в центре — светлое, шумное, со стеклянной витриной. Она увидела их через это стекло раньше, чем вошла: Жанна, Ася и Кристина, три знакомые головы над меню. Жанна что-то рассказывала, размахивая руками, но увидев Риту на миг замерла.

— Малыха! — девушка вскочила, обняла Риту так крепко, что у нее хрустнули ребра, следом обдало запахом детского порошка и ванили. — Совсем пропала!

— Работа, — соврала Рита и уже честно добавила. — Приют.

Ее облепили с трех сторон, затискали, усадили, придвинули меню, отобрали меню, заказали за нее ("ты все равно возьмешь самое дешевое, мы тебя знаем, сиди").

Рита смущенно попыталась поспорить, что в этот раз может заказать что захочет и спокойно заплатить, но ей было строго запрещено и пытаться — "у тебя десятки ртов на иждивении, один вечерок побудешь на нашем".

Все четверо когда-то учились в одной группе, и Рита — на год младше и на полголовы ниже всех — навечно застряла в статусе "малыхи", сколько бы котов, кредитов и, теперь вот, богинь ни имелось в ее взрослой жизни.

Дальше было два часа гвалта, в котором Рита сначала осваивалась, как в остывшей воде, а потом поплыла легко и счастливо.

Жанна вышла замуж — "да ты чего, малыха, ты же лайкала фотки!" — стала мамой и домохозяйкой и рассказывала о своем полугодовалом сыне в жанре военных сводок: "спит два раза в день по несколько часов, в остальное время ведет наступление по всем фронтам".