Мальчик повторил:
— Пусть бог благословит тебя, Рита!
— Богиня уже благословила, — раздался раздраженный голос. — Но после благословения ты не слушала богиню, и теперь все вышло из-под контроля.
— Это плохо… — прошептала девушка, дрожащими руками держа телефон.
Она листала отметки и комментарии, не успевая следить за потоком сообщений.
"Это что, реально?"
"Да что вы ведетесь на ИИ-шку? Причем плохую, там видно, что коты разные!"
"Если она такая способная, то почему постоянно собирает деньги на лекарства?"
"Она так пытается отмыться после истории с сиамской кошкой?"
— Это очень плохо… это ведь выложила не я даже.
И среди этих сообщений начали появляться другие:
"Рита, прошу, спаси нашего кота Элиона. Мы уже неделю на капельницах, но врачи говорят, что это становится бесполезным боем. Советуют усыпить. Мы не сможем без него. Прошу, Рита!"
"Я вас умоляю, наш любимый пес съел бечевку. Врачи отказались оперировать, так как у него больное сердце, и он не выдержит операции. Надежда только на чудо. На вас, Рита."
Девушка почувствовала, как в очередной раз нее сжимается сердце. Она сделала скриншоты двух сообщений с мольбами и заблокировала телефон, выключив звук. Она не может помочь всем, нет смысла читать истории — переживать боль людей, без возможности помочь.
Но две из них она уже прочитала. И точно знала, что они не уйдут из ее головы.
Снова взяла книгу, постаралась ощутить спокойствие и… смогла. За окном стрекотали кузнечики, и где-то вдалеке лаяла собака.
* * *
Сперва начало четверга не отличалось от любого другого четверга, кроме разве что ощущения, будто тело набили ватой. Суставы ломило как при простуде, а зрение периодически застилала легкая серая пелена. Но терпимо.
Рита вышла с ведром подогретой каши — на земле лежали длинные полосы теней, роса холодила щиколотки над калошами, одобренными богиней. Симфония завтрака набирала первые такты — но осеклась. Потому что дирижер замер.
На заборе Алевтины Генриховны, аккурат напротив калитки Риты, висел большой плакат. На баннерной ткани, растянутый с основательностью, с которой вешают государственные флаги. Крупным красным по белому, шрифтом, ответственно выбранном в редакторе, значилось:
"ЗАКРОЙТЕ ЖИВОДЕРНЮ!"
Пар от каши поднимался вверх. Батон, вопросительно буфкнул — еда донеслась до его обоняния, но все еще не в миске.
Живодерню. Рита взглянула на руки, которыми спасала животных. На вольеры, где суетились здоровые подопечные.
Ах живодерню, значит.
Где-то под ребрами тихо, отчетливо щелкнуло. Как предохранитель. Рита легонько удивилась новому ощущению. Взглянула на Клео — та увлеченно умывалась и не замечала изменений в хранительнице.
А они были.
Хватит с нее. Она даст в обиду себя и своих подопечных. Не будет постоянно защищаться от нападок. Выйдет на бой. И победит.
Рита аккуратно поставила ведро. Огласила Батону.
— Завтрак задержится на пару минут, приношу извинения от лица администрации.
Вытерла руки о худи. И пошла через дорогу, впечатывая каждый шаг.
Алевтина Генриховна как раз выходила — с телефоном наперевес, готовясь фотографировать свой вернисаж для дальнейшего распространения. Увидев приближающуюся Риту, приосанилась и набрала воздуха для первой реплики.
Но девушка ее опередила.
— Элитный поселок, — сказала она негромко.
Воздух вышел из соседки без единого звука.
— Домики-близнецы, — продолжала Рита тем же ровным тоном, останавливаясь в двух шагах. — Одинаковые заборчики. Шлагбаум. Проект готов, земля присмотрена — вся наша улица и кусок леса. Одна беда: строительная компания не хочет связываться с приютом. Репутация, зоозащитники, шум. И потому кое-кто "постоянно над этим работает". Так, Алевтина Генриховна? Эдик там в порядке? Как у него дела на работе? Сайты верстает типовые, кнопочки рабочие… шрифт для вашего плаката выбирал, не уработался?
Лицо Алевтины Генриховны прошло за несколько секунд всю палитру: от боевого румянца к белому, от белого к пятнистому.
— Ты… да ты… — она задохнулась. — Как ты смеешь! Подслушивать!
— Не подслушивала. Земля слухами полнится, — Девушка сделала еще полшага, соседка интуитивно попятилась. Рита никогда в жизни так не говорила — низко, спокойно, с холодком, — и сама себе удивлялась, но остановиться уже не могла. Чувствовала, насколько правильно каждое ее слово, которое как гвоздь, вбивается в крышку гроба надежд соседки на незаметное решение проблемы. — Я два года терпела. Жалобы, проверки, блокнотик ваш. Я думала — ну, тяжелый человек, ну, шумно ей, запах мерещится. Я даже понимала вас по-своему! А это, оказывается, просто бизнес. Вы меня два года жизнь травили за мечту о наживе.
— Не докажешь! — взвизгнула Алевтина. — Наговоры!
— А мне не надо доказывать. — Рита пожала плечами. — Мне достаточно рассказать. Знаете, как у нас чат СНТ оживился после истории с отравленным мясом? Люди ужас как любят, когда все встает на свои места. Вот висит плакат "закройте живодерню" — а вот, оказывается, сын автора плаката строит на месте "живодерни" коттеджи, а дома несогласных подвинуться для коттеджей — горят. Красивая история, огненная прямо-таки. Сама в руки просится.
Алевтина Генриховна открыла рот. Закрыла. Открыла снова:
— Шантажистка!
— Учусь у лучших, — Рита кивнула на плакат.
И тут из-под забора Алевтины показался Маркиз. Там у кота тоже был лаз, нужно было же как-то покидать место заточения. Но показался не полностью, так как его "домашний" лаз был присыпан и утоптан. Кот старался его восстановить, работал деловито, не удостоив взглядом ни хозяйку, ни ее оппонентку, ни плакат, ни всю человеческую геополитику разом.
Обе молча посмотрели на него.
— Вот еще что, — голос Риты все же потеплел, но в сторону той особой температуры, с которой она разговаривала с людьми, обижающими животных. — Кот. Ваш Маркиз. Я его осмотрела… — она запнулась на долю секунды, — …кормила я его, в общем. Он в ужасном состоянии, Алевтина Генриховна. Печень убитая, кости не держат этот вес. Чем вы его кормите? Самым дешевым, что нашли по акции? Он к нам ходит не от жиру — он ходит, потому что голодный. При его-то габаритах — голодный, потому что та дрянь не насыщает, там же одна кукуруза.
— Да как ты!.. Это мой кот! Мне решать, чем его кормить!
— Лучше не кормите вообще, — отрезала Рита. — Серьезно. Я сама присмотрю — он все равно у меня столуется. Пусть ест только у меня, а вы… вы хоть запирать его не вздумайте. Запрете кота назло мне — я в тот же вечер расскажу в чате про Эдика и его архитектурные мечты. Даю слово. В отличие вашего сайта его люди проверяли. Плакат убрать.
И развернулась — спина прямая, шаг ровный, правда, сердце колотится где-то в горле. Позади оглушительная тишина. Хлопнула калитка. И тут же зашуршала, стягиваясь, баннерная ткань.
— Впечатляет, — абиссинка сидела на верхней ступеньке крыльца, смотрела оценивающе. — Три тысячи лет наблюдаю за смертными. Знаешь, в какой момент они становятся по-настоящему опасны и интересны?
— Ну? — Рита взяла ведро. Руки, оказывается, дрожали.
— Когда добрый человек перестает извиняться за то, что существует. — богиня сощурилась в сторону дома напротив. — Сегодня ты выросла на локоть.
* * *
Волна от ролика не стихала — видео разобрали на обзоры, появились варианты от "ДЕВУШКА-ЦЕЛИТЕЛЬ: ЧУДО ИЛИ МОНТАЖ?" до "Разоблачаем сказку про золотые руки". Приходили десятки сообщений: мольбы, вопросы, обвинения, требования, снова мольбы.
Рита провела аудит: везде, где был отмечен адрес — на страничке, в старых постах, в других соцсетях, — оставила область и приписку "адрес после одобрения анкеты".
Лера помогала: "в посте от марта адрес в комментах, удаляю", "на карте метка висит, подала заявку на снятие".
