— Здравствуйте, Эдик, — прошептала Рита вслух. — Вот он какой, почерк маркетологов строительной компании.
Она заскринила экран и отправила Лере, которой успела вчера вкратце рассказать о планах Эдика на землю.
"Началось. Смотри, какой сайт для меня сын соседки сделал. Кнопки рабочие"
Ответ: "ДЕШБАНСКАЯ ВЕРСТКА НА ТИЛЬДЕ. Я СЕЙЧАС ПРИЕДУ"
"У тебя работа!"
"У меня ЯРОСТЬ".
Рита приготовилась отвечать. Но тут некий Артур поддержал Алевтину:
"Слышал вой ночами! Невыносимо! Надо убрать этот приют! Это незаконно."
Рита как-то проверяла — участок Артура находился на другом конце, минутах в двадцати ходьбы. Проверяла чисто из любопытства, уж очень ей было любопытно, где живет мужчина, олицетворяющий викингов на девяносто процентов. Одна косичка на рыжей бороде чего стоила…
"Артур, добрый день! — вежливо написала она, — У вас удивительно, я бы даже сказала — феноменально идеальный слух. Слышать "вой" через сотню участков — это дар. Вам бы в филармонию".
Чат отреагировал смеющимися смайликами. Артур не смутился:
"Надо собрать подписи, чтобы приют закрыли."
И тут вылез Владимир Кузьмич.
Мысли о котором вызывали неприязненную дрожь.
"Правильно! Развели заразу! Всегда говорил — надо решать вопрос радикально. Я сам видел, как там кормят собак вредной едой!"
Она знала, что этот человек понимает под "радикально". Рита усмехнулась. Как мило с его стороны заботиться о питании ее подопечных.
Она открыла галерею на телефоне, нашла видео с камер, буквально из-за него же и установленных. На нем был виден Владимир Кузьмич, подбрасывающий кусок мяса через забор. Рита выложила видео в чат с подписью:
"Владимир Кузьмич, вы, случайно, не хотели сказать, что это вы обеспечиваете мой двор вредной едой? Например, подбрасываете особенно вредную пищу? Из-за вас мне пришлось установить камеры, и потратиться на экспертизу. Мои подопечные не могут гулять по моей же территории. Так как я боюсь за их жизнь. Отравление животных — это живодерство. Живодерство — это статья. Экспертиза проведена, мясо было отравлено. Я пока не оставила заявление. По-соседски. Но, может, объясните, зачем вы это сделали?"
Люди, годами молчавшие, вступали в разговор один за другим:
"Это что, он отраву кидал?!"
"У меня дети там гуляют!"
"Надо подавать заявление за разбрасывание отравы, готова организовать коллективный иск! Это угроза для нас всех."
Владимир Кузьмич исчез из чата так стремительно, будто его выдернули за шиворот, — модератор удалил его сообщения и его самого.
Алевтина не сдалась:
"Приют-то все равно незаконный! Сотни животных! Нарушение всех норм!"
Рита ответила:
"Три собаки и двадцать пять кошек — это не сотни животных. Нарушений нет. Все ухожены, сыты, получают необходимое лечение. Кто не верит — прошу в гости. Вы же лично, по несколько раз в неделю ко мне заглядываете, проверку учиняете — должны все помнить. Как ваш кот помнит вкус моего корма. Но я могу вас понять — возраст может вынудить так сильно путать цифры."
И тут Рита вспомнила, что сейчас забрали Армагеддона, добавила:
"Кошек, простите, уже двадцать четыре."
На сообщении Риты семь смеющихся реакций.
Началась поддержка. Катина мама написала:
"Мы часто бываем у Риты. Чисто, животные ухожены. Наша дочь волонтерит там. Это прививает девочке как уважительное отношение к братьям меньшим, так и человечность. Кстати у Риты минус кот, Терминатор теперь в нашей семье."
Подтянулись еще двое дачников, бравших у Риты котят.
А затем пришло сообщение бабы Зины.
Она писала в чат СНТ раз в год, по вопросам вывоза мусора, оттого каждое ее сообщение имело вес правительственного заявления.
"Одна из собак — это мой Зевс. И если, не дай бог, Зевсик отравится, я просто разговорами не ограничусь, знаю теперь, к кому с разбираться идти. Рита помогает с уходом, у меня спина. Кто против моей собаки — приходите, обсудим. Первая Садовая, все меня знают".
Рита улыбалась экрану, так что заболели щеки. Зевс был под защитой. И дело вовсе не в адреснике.
— Клео! Клео, ты это видела?! Она публично! Письменно! Заявила права на Зевса!
— Дата свадьбы назначена, — констатировала Клеопатра с подоконника. — Осталось разослать приглашения.
И, конечно, дело даже не в том, что баба Зина не заметила удаления Владимира Кузьмича.
Это другое, это связь.
В чате окончательно воцарилась тишина. Алевтина Генриховна написала что-то про "сговор" и затихла.
Ссылка на сайт-однодневку висела в ленте, и под ней кто-то уже спрашивал:
"А чьи это фото? Это же не Ритин участок, у нее вольеры зеленые, я видел".
Но ответов на логичный вопрос не поступало.
Рита отложила телефон. Победа была за ней. По крайней мере в этой битве.
* * *
К шести приехали родители. Машина зашуршала по гравию, Рита выбежала встречать. Мама первая вылезла из машины, обняла и поцеловала в щеку.
— Привет, дочка! — она буквально светилась. — Как ты?
— Все хорошо, мам.
Отец тоже обнял, а затем начал выгружать из машины сумки и пакеты.
— Мы привезли тебе подарков, — сказал он. — Продукты, одежда, пледы. И еще кое-что.
Он подал маме коробку, с видом "ты отвечаешь за вручение", смущенно отвел взгляд, в ожидании. В руках папы так же смущенно подрагивала упаковка с тортом.
На секунду Рита задумалась, о том, в честь чего торт? Почему торт? Обычно они не ели тортов даже в дни рождения.
Но мама протянула Рите ту самую коробку. Девушка открыла ее. Сердце пропустило удар.
Внутри лежало три куска золота. Нет, не настоящего прям золота, конечно. Но для Риты это было именно так. Девушка не смогла сдержать влажности глаз, не сводя их с трех книг серии "Эмпирей" от Ребекки Ярос.
— Читала в твоих сторис, как ты их хочешь, но денег на себя жалко — улыбалась мама, — Надеюсь, это то издание, которое тебе нравится. Я выбрала так, чтобы все срезы с картинками, помню ты любишь такое.
Рита прижала книги к груди. Запах новой бумаги и типографской краски был опьяняющим. Сильным. Важным. Наполняющим.
— Спасибо, мам. Это… Спасибо правда. Я бы сама для себя, наверное, никогда… так мечтала…
Она вдруг заплакала. Грустно и радостно одновременно. Мама тут же прижала к груди, обволакивая тем самым ароматом Кензо, из-за которого для Риты и скошенная трава и арбуз пахли не друг другом, а мамой. Круглогодичной, верной любимому аромату, мамой.
В ногах возникла взволнованная Клеопатра, смеряла взглядом родителей, переводила взор на хранительницу.
— Мрп? — наконец, грозно спросила кошка.
Рита шмыгнула носом, присела, провела рукой по особенной шерстке, каждая из которых была трехцветной.
— Все хорошо. Я растрогалась, но я счастлива.
— А вот и наша внучка Клепочка — всплеснула руками мама, вынула из пакета игрушку с перышком и ниткой и радостно затрясла ею — ты тоже без подарков не останешься.
"Они держат меня за котенка. Нитки с перышками в дар богине? Серьезно?"
"Для бабушки и дедушки ты навсегда котенок" — ответы Риты прошелестел в голове максимально ласково, а взгляд на секунду перешел в режим волшебного рентгена. Здорова.
Главное, чтобы вчерашний ужин все же не дал о себе знать.
Родители вошли в дом, и мама начала выкладывать привезенные продукты на стол. Отец тем временем посматривал через окно во двор, его явно тянуло познакомиться с животными.
— У нас для тебя есть новость, — сказала мама, ловля взгляд отца, внезапно заметавшегося по прихожей, и ставя на стол торт. Набрала воздуха побольше, выпалила— Мы решили, что хотим еще одного ребенка.
Рита замерла с чашкой чая в руке.
