Они прошли к вольеру. И тут случилось то, чего Рита боялась весь день.

Ирина Валентиновна посмотрела на пенек. На пеньке сидела Джоконда и смотрела на Ирину Валентиновну. Глаза в глаза. Синие в голубые.

Пауза длилась долго. Где-то стрекотал кузнечик. У бабы Зины хлопнула форточка.

— Она… — Ирина Валентиновна не отрывала взгляда от кошки. — Она смотрит на меня.

— Да, — сказала Рита. И набрала воздуха. — Тут такое дело…

История вышла путаной, но вдохновенной: проездом… совершенно случайно… светило ветеринарной офтальмологии, очень известный, оперирует за границей… посмотрел, сказал — редкий операбельный случай… прооперировал буквально на днях, в порядке исключения, почти даром, из любви к искусству… результат превзошел… но!

— Но об этом никому нельзя рассказывать, — закончила Рита строго. — Совсем никому. Он… не хочет огласки. У него условия такие. Секретная информация.

Чтобы немного успокоиться, Рита почему-то представила Леру за спиной гостьи, выдуманная Лера стояла с лицом человека, наблюдающего крушение поезда в замедленной съемке, и беззвучно артикулировала: "светило?! офтальмологии?! проездом?!"

Ирина Валентиновна выслушала все это с непроницаемым лицом. Потом посмотрела на Риту — долгим взглядом человека, вырастившего двоих детей и тридцать лет проработавшего, как выяснилось позже, школьным завучем.

— Рита. Голубушка. Я готовилась к слепой кошке. Я умею считать нестыковки. — Она помолчала. — Это вообще та кошка? Может, вы мне другую…

— Та! — Рита чуть не задохнулась. — Честное слово, та! Вот, смотрите!

Она вытащила телефон и стала листать: Джоконда на пеньке год назад, когда только поступила. Джоконда зимой, выглядывает из утепленного вольера, с той самой темной отметиной на левой лапе (вот же она, отметина, пятнышко в пятнышко!) Джоконда с ее неповторимым осуждающим выражением морды — его ни с кем не спутаешь.

— Это Джоконда, — вслух проговорила девушка. — Пятно, прикус, шрамик на левом ухе — все ее. И осуждает фирменно. Кошку ни с кем не перепутаешь.

Ирина Валентиновна сверяла фото с оригиналом внимательно, как документы на границе. Пятнышко совпадало. Осанка совпадала. А главное — кошка, устав от людских разбирательств, встала, потопталась и улеглась на своем пеньке в той самой позе, в которой была снята на доброй половине фотографий: лапы под грудь, хвост кольцом, подбородок на край спила.

— Пенек, — произнесла Ирина Валентиновна с нежностью, которой Рита от нее не ожидала. — Тот самый пенек. Я все посты про него читала. Она без него, наверное, не сможет?

— Сможет, но грустить будет, — призналась Рита. И решилась: — Забирайте с пеньком. Он все равно шатается, я новый вкопаю.

Дальше все было быстро и как-то очень правильно. Джоконда вошла в переноску сама — вошла, развернулась, села и посмотрела на всех: ну, чего ждем? Пенек погрузили в багажник, застелив пледом, Рита по ходу дела успела прочитать Ирине Валентиновне краткую лекцию о переводе кошки на новый корм ("плавно, семь дней, подмешивая, вот схема, я распечатала"). Ирина Валентиновна выслушала, кивая в нужных местах.

А у самой машины гостья вдруг развернулась и вложила Рите в руку конверт.

— Нет-нет, — Рита отдернула руку, — у нас животные бесплатно, мы не…

— Это не за кошку. — Голос завуча не предполагал дискуссии. — Это на приют. Вы в нее столько вложили — лечение, корм, операция эта ваша… секретная. Возьмите, голубушка, не заставляйте пожилого человека бегать за вами по двору. Я бегаю быстро, но выглядит это несолидно.

Машина мигнула стоп-сигналами на повороте и скрылась. Рита открыла конверт.

Десять тысяч. Ну что ж, теперь слова Вики в видео стали правдивыми. Деньги после передачи кошки и правда были получены.

Она пересчитала бумажки. Потом еще раз. Потом села на крыльцо, потому что ноги решили, что хватит с них.

Утром пришла зарплата. В воскресенье был перевод от папы. Теперь — это. А главное — самая страшная графа “лечение” больше не казалась бездонной. Рита открыла банковское приложение и с мстительным наслаждением сделала то, чего не делала никогда: заплатила по второму кредиту сразу, не дожидаясь последнего дня. А на кредитку положила в пять раз больше минимального платежа. В пять раз!

— Клео, — сказала она ошеломленно в пространство двора. — Кажется, мы… не тонем?

— Разумеется, — отозвалось с крыльца. — Корабли с богиней на борту не тонут. Исторический факт. Ну, почти всегда. Про Египет и море вообще отдельный разговор.

И тут Риту осенило. Она медленно повернулась к кошке.

— Слушай. А ведь Лера права со своей статистикой. Компот — ты его терпеть не могла, и его забрали первым. Джоконда — ты к ней ревновала страшно, вон, банки роняла, — и вот она уехала. К кому ты приревнуешь — того и забирают. Двое из двух.

— Чушь, — сказала Клеопатра. Но хвост у нее дернулся.

— А давай проверим? Чистый эксперимент. Передам результаты Лере, она зафиксирует. Условия воспроизводимые: я, полчаса обнимашек с котом на глазах у… объекта наблюдения. Фиксируем реакцию и результат в течение сорока восьми часов.

— Я тебе не объект наблюдения! — вспыхнула Клеопатра.

Но Рита, хихикая, отправилась в вольер к Терминатору. Новоиспеченно-добрый кот встретил ее мурчанием и подставленным лбом. Полчаса они провели душа в душу: Рита снимала видео, и вслух режиссировала ("так, теперь трюк "дай пять", свет хороший, снимаем дубль два!"). Терминатор давал лапу, безошибочно выбирал руку с вкусняшкой, ложился по команде — оказалось, он все умел, просто раньше не считал нужным демонстрировать. А на закуску — коронный номер, отработанный за утро: по команде "рука!" кот сам подходил и с силой, с чувством, гладился всей мордой о подставленную ладонь, тарахтя, как маленький трактор.

Клеопатра наблюдала за этим безобразием с крыши вольера. Молча. Только кончик хвоста ходил вправо-влево, вправо-влево, как метроном, отсчитывающий чье-то последнее терпение.

— Ревнуешь? — крикнула Рита снизу.

— Монтирую в голове твое видео, — ледяным тоном ответила кошка. — У тебя рука в кадре трясется. Позор для оператора.

— Реакция зафиксирована, — засмеялась Рита, заметив за собой, что говорит словами новоиспеченной подруги, но не останавливаясь — Хвост — метроном, тон — минус двадцать по Цельсию. Прогноз: кота заберут в течение двух суток.

Видео улетело в аккаунт приюта с подписью: "Терминатор сдал экзамен на домашнего кота. Принимает поздравления и заявки".

— Ты в курсе, что у тебя сейчас рабочее время, а из рабочих дел ты сегодня только пообещала эту самую работу выполнить?

— Умеешь ты испортить веселье — Рита надула губы и пошла на кухню, за рабочее место. От Андрея было три сообщения, к счастью, не серьезных и не срочных.

Девушка замотала волосы в пучок, заколола забытой Лерой ручкой и взялась за дело.

Весь день Рита перманентно думала о Фриде, таксе Светланы. Красное свечение в животе не давало покоя. Она видела его не только когда пыталась работать, но и даже когда закрывала глаза. Два очага. Почки.

— Я поеду к ней, — сказала она Клеопатре в половине шестого, косясь на рабочий чат и тайно молясь, чтобы там не появилось новых сообщений.

— Я с тобой, надоело тут торчать, — кошка потянулась, выгибая спину дугой. — Но я не буду сидеть в переноске как простой смертный кошак. Это унизительно для моего достоинства.

— Это унизительно для богини? — Рита улыбнулась, вспомнив о шлейке.

— Это небезопасно для машины. Я могу отвлекать водителя. Вдруг ты забудешь дорогу?

— Боюсь, не получится, — Рита театрально вздохнула, — а мне так хотелось, чтобы ты поехала со мной. Нет вариантов, только если…

— Только если? — зацепилась за надежду богиня, но вскоре об этом пожалела.

Рита надела на нее шлейку. Клеопатра фырчала, крутилась, пыталась укусить ремешок, но все-таки позволила. В машине она сидела на плече, как попугай. Ее хвост щекотал ухо Риты.