А еще ей было приятно видеть, что большая часть строчек удостоилась подчеркивания зеленой ручкой в колонке "кличка" и так же, зеленым, надписи "здоров/а".

Но тут Рита снова споткнулась о мысленную занозу, а точнее о кличку Хэппи в табличке, и неприятную красную пометку.

— Слушай, — сказала она, заполняя очередную строку, как бы обращаясь к Лере, но на самом деле целясь во внимание богини. — А ведь я правда могу больше. Вчера лечения дались легче, чем позавчера. Сегодня Терминатор — тяжелый был, узловой, а я даже не села. Емкость растет как на дрожжах. Может, зря мы этот лимит…

— Не зря, — отрезала с подоконника Клеопатра. Мгновенно. Не открывая глаз.

— Но откуда ты знаешь, какой у меня…

— Оттуда, что я богиня, а ты смертная, и это мой дар, и я знаю, как он работает. — Кошка встала, потянулась и спрыгнула с подоконника. — Лимит. Точка. Я пошла спать. А вы, раз уж такие подружки, обсудите лучше, что происходит между нашей доктором Айболитом и ее Антончиком.

Абиссинка удалилась, подняв хвост трубой, оставив пунцовую Леру хлопать глазами и судорожно вздыхать.

И в этот момент, как по велению богини женской солидарности и ангела выведения из неловкой ситуации у Риты взорвался телефон.

Не в прямом, конечно, смысле. Он взорвался оповещениями. Экран вспыхивал уведомлениями, одним за другим, как гирлянда: отметки, комментарии, сообщения.

Рита видела такое впервые.

Параллельно этому, Лера тоже завозилась со своим телефоном, он провибрировал лишь несколько раз, но девушка нахмурилась.

Они переглянулись.

Проблема зародилась еще утром, между Пельменем и Терминатором, и имя ей — Ирина Валентиновна.

Хотя, если быть точнее — началось все еще раньше.

Месяц назад эта женщина писала про Джоконду — обстоятельно, с вопросами не "а она ласковая?", а "какой режим кормления при ее диагнозе и как вы посоветуете обустроить пространство". Тогда разговор закончился словами "я буду готовиться к ее появлению", и Рита, честно говоря, приняла это за вежливую форму прощания. Люди часто так уходили — красиво, с обещаниями.

Оказалось — нет. Оказалось, Ирина Валентиновна месяц готовилась. Утреннее сообщение было похоже на рапорт:

"Рита, доброе утро! Докладываю о готовности: все острые углы в квартире обмотаны мягким уплотнителем. Куплены два закрытых стеллажа — вся химия и опасные мелочи теперь за дверцами. Составлена схема расстановки мебели, повешена на холодильник, с домочадцев взята клятва ничего не переставлять, чтобы девочка выучила маршруты и не путалась. Для кошки подготовлены специальные кормушки, рекомендованные для слепых животных. Прочитаны три статьи ветеринарных офтальмологов о содержании слепых кошек и половина диссертации (дальше не осилила, каюсь). Готова приехать знакомиться в любой день. Волнуюсь как перед экзаменом".

Рита прочитала это трижды. И почувствовала, как внутри что-то сжимается — тепло и больно одновременно.

Женщина месяц готовила дом к слепой кошке. Обматывала углы. Брала клятвы. Читала диссертацию. Она не видела обновленного объявления — зачем ей было его перечитывать? Она готовилась к той Джоконде, которую полюбила заочно: сложной, требующей терпения.

Только вот Джоконда была обещана. Вчера — Вике, милой быстрой девушке с хорошими фотографиями квартиры; судя по анкете, она жила с мамой и взрослой сестрой. Вика написала первой после обновления объявления, и она вызвала доверие, договорились на среду.

Но сегодня с утра, между прочими делами, Рита приняла решение, единственное, на ее взгляд, верное из двух. И за это решение сейчас, похоже, начинает платить.

— Рита, что происходит? — прошептала волонтерка вопрос, ставший для нее в последние дни подозрительно частым — Одна девушка, Вика, вообще в истерике. Пишет, мы договорились, а ты ее кидаешь.

Рита поморщилась. Вздохнула. Описала ситуацию.

— Ирина была готова взять ее больной, Лер, — тихо сказала Рита, наливая чай. — Вика хочет здоровую. Ирина любит ее любую. Это… справедливо. Ну, вот, посмотри сама. Этическая задача повышенной сложности.

Лера прочитала обе переписки. Долго молчала, накручивая прядь на палец. Отказ Вике был аккуратным, вежливым. Рита подбирала слова, извинялась, предлагала познакомить с другими кошками — с Мусей, с Васькой — главными магнитами комплиментов, да с кем угодно. Но нет.

Ответ был коротким: "Понятно. Удачи вам".

— Формально права Вика. Договоренность — вчера, конкретная, на среду.

— А не формально?

— А не формально… — Лера вздохнула. — Человек месяц готовил дом к самой сложной версии этой кошки. Не к "красивой сиамке с синими глазами". К слепой старушке с больным желудком. Понимаешь? Она выбрала Джоконду тогда, когда Джоконду не выбирал никто.

— Вот и я так думаю, — тихо сказала Рита — потому вежливо ответила Вике, что кошку заберет женщина, которая написала еще месяц назад. Да, я косякнула, что согласилась сразу на кандидатуру Вики, но я же не знала, как обернется!

— Вика сняла ролик, — Лера положила телефон на стол. Экран светился холодным синим светом. Видео было обиженное, со слезой в голосе, с заголовком "Как меня обманул "добрый" приют". Из видео следовало: договоренность была, девушка готовилась, купила лежанку, в кадре — лежанка, а потом ей отказали без объяснений. Вывод Вика делала уверенно: кошку отдали тому, кто заплатил. "Породистая же. Сиамская. Все понятно с этими приютами, наживаются на животных".

Ролик залетел.

— "Приют явно продает животных", — читала вслух Лера — "Обманули", "Похоже им предложили денег". Комменты под роликом летят как град. И отметки.

Под последними постами "Лапок и хвостов" уже кисли комментарии: "фу такими быть", "а мы вам верили", "поэтому я никогда не доначу приютам"

Рита почувствовала, как холодеют пальцы.

— Что делать? Я не могу им объяснить, — сказала она беспомощно. — Понимаешь? Не могу же я написать: "Ирина готовилась взять кошку слепой". Тогда все спросят — а что, кошка была слепая? А куда делась слепота? Что говорить-то?

— Так, — Лера отобрала у нее телефон. Лицо было решительное и слегка бледное — как у человека, впервые выходящего на минное поле, которое сам же и выбрал. — Дыши. Работать буду я.

Лера отвечала на комментарии ровно, вежливо, как метроном: "Ирина В. обратилась по Джоконде раньше остальных и все это время готовилась к ее появлению. Произошла накладка, приют приносит извинения всем, кого это задело". Потом выложила в сторис скрины — аккуратно обрезанные: даты видны, месячная давность видна, и видна фраза Риты "с собой дадим запас лечебного корма на первое время, бесплатно, конечно". Ни слова о слепоте. Ни намека на деньги — наоборот.

Люди переходили в сторис, видели скриншоты, доказательства и извинения, и волна негатива постепенно начала спадать. Медленно, нехотя, как вода после паводка. Кто-то извинился. Кто-то молча удалил свой гневный комментарий. Вика видео не удалила, но и продолжения не последовало.

А когда основной пожар был потушен, в комментариях всплыл один-единственный вопрос, от которого у Риты похолодело в животе: "А я одна помню, что раньше в объявлении эта кошка была слепая?.."

Лера удалила его быстрее, чем Рита успела дочитать.

— Я чувствую себя преступницей, — пожаловалась она, откладывая телефон. Руки у нее подрагивали. — Удаляю правдивые комментарии, режу скрины… Я в жизни ничего не подделывала, я в школе даже оценки в дневнике не исправляла! А тут сижу и зачищаю правду, как какой-то… пиарщик.

— Мы защищаем тайну, — возразила Рита. — Если узнают… Начнут приезжать. Со всеми своими безнадежными случаями. Я не смогу помочь всем, Лер. Я сломаюсь.

— Я понимаю, — волонтерка вздохнула. — Но будь готова. Правда всегда всплывает, как масло на воде.