Кот посмотрел на нее с укором, но, учуяв запах редкого угощения, все же с аппетитом поел. Красное свечение внутри него чуть пульсировало, напоминая о себе.
* * *
После планерки — прошедшей штатно, если не считать того, что Рита дважды переспросила задачу. А Андрей, кажется, немного нахмурился, когда из-за кадра донесся вопрос Леры к Клеопатре "а если селезенка, то откуда свет идет?", который пришлось выдать за бубнящий на фоне подкаст, — начался урок.
Настоящий. С доской.
Доской выступал холодильник: Лера прилепила к нему магнитами несколько схематичных рисунков — кошка в разрезе, собака в разрезе, — и встала рядом с деревянной лопаткой вместо указки. Рита с наслаждением вдохнула запах типографской краски, тянущийся от новых книг по ветеринарии, которые лежали рядом.
— Итак, — Лера постучала лопаткой по схеме. Ей удивительно шла роль преподавателя: спина выпрямилась, голос окреп, очки сверкали академически. — Курс волшебного ветеринара. Программа-минимум. Начнем с главного вопроса: Рита, вот ты видишь красное свечение "в животике". Что в этом животике находится?
— Ну… желудок. Кишки. Печень где-то.
— "Где-то", — Лера скорбно покачала головой. — Садись, два. Смотри. Вот диафрагма — все, что за ней, к "животику" уже не относится, это грудная полость: сердце, легкие. Вот печень — сразу за диафрагмой, справа больше, чем слева. Вот желудок — левее. Селезенка — вот она, длинная, вдоль. Почки расположены ближе к спине; правая обычно чуть выше левой. Мочевой пузырь — внизу. Кишечник — все остальное пространство, но он разный: вот тонкий, вот толстый, и болят они по-разному и от разного. Повтори.
— Есть, товарищ главврач, — Рита отсалютовала кружкой.
— Я серьезно! — Лера строго поправила очки, но уши у нее порозовели.
Пришлось повторить. При проверке на схеме сама поняла, что перепутала селезенку с поджелудочной. Получила лопаткой по схеме — не по рукам, но с намеком. Повторила снова.
— Теперь практикум, — Лера открыла тетрадь. — Вчерашняя такса, о которой ты говорила. Показывай на схеме, что светилось.
Рита прикрыла глаза, вспоминая рыжее тельце Фриды на лежанке, и ткнула пальцем.
— Вот. По бокам, ближе к спине, под ребрами почти. Два очага, симметричные.
Лера посмотрела. Посерьезнела. Она говорила быстро, уверенно, убедительно — если так вообще можно сказать про разговор. Это была ее стихия. Здесь не было магии, только факты, схемы, логика.
— По расположению это похоже на двусторонний почечный процесс. Но без анализов я бы не стала называть точный диагноз. У такс часто такое бывает, и это дрянь — тихая, без симптомов, не беспокоит, пока не станет поздно. Если ты права, то когда ты до нее доберешься, то спасешь собаке жизнь, а хозяйка даже не узнает, что что-то было. — Она постучала карандашом по странице. — Понимаешь теперь, зачем анатомия? Вчера ты знала "два огонька в собачке". Сегодня ты знаешь: у Фриды больные почки, это серьезно, это тихое, а главное — тянуть нельзя. Одна и та же информация — но теперь она диагноз.
Рита, которая сама понимала необходимость знаний, сама купила учебники по ветеринарии и сама попросила помочь разобраться в азах, похлопала глазами. Она растерялась — ведь Лерина речь была такой, словно Рита спорила с очевидным.
А с подоконника раздался демонстративный вздох — длинный, многострадальный.
— Не понимаю. — Клеопатра даже не открыла глаз. — Ты видишь болезнь. Ты льешь свет. Болезнь уходит. Все. Лекари фараонов не знали слова "почки" — и ничего, на пирамиды здоровья хватало. Ты лечишь волшебством. Зачем тебе знать названия всех этих… трубочек и мешочков внутри?
— Затем, — хором сказали Рита и Лера, переглянулись и засмеялись.
— Затем, — продолжила Рита, — что "красненькое где-то в собачке" — это не диагноз, понимаешь? Магия — это сила. Знания — контроль. И вообще: а вдруг я однажды увижу что-то, что светится, но не лечится? Я должна знать, как оно называется, чтобы отправить к нормальному врачу.
— Ты и есть нормальный врач.
— Я ветеринар от бога с дипломом издательского дела. Мне нужна матчасть.
Клеопатра промолчала.
— Я составила план. И еще вот. — Лера прикрепила к холодильнику магнитом большой лист с одним крупным словом магнитом на холодильник — "фармакология", почерк был ровным, разборчивым, под словом еще много уже мелкой информации. — Чтобы ты понимала, какие лекарства можно сочетать с твоим… воздействием.
Рита посмотрела на листок. Там были расписаны часы, темы, даже ссылки на видеолекции. Похоже, пока она скучала на планерке, Лера не то чтобы не сидела без дела, она составила и распечатала план обучения минимум на несколько недель.
— Лер, это же как университет. У меня нет времени. Приют, работа, животные…
— У тебя теперь есть дар, — серьезно напомнила Лера. — Это ответственность. Если ты будешь лечить вслепую, ты можешь навредить. Себе или пациенту. Представь, что ты ускоришь регенерацию тканей там, где нужно их удаление. Магия — это инструмент. А знания — инструкция. Ты же сама практически это сказала только что. Пойми, нельзя чинить двигатель, не зная, где поршни.
Клеопатра, лежавшая на подоконнике, все же открыла один глаз.
— Люди усложняют, — фыркнула она. — Но если тебе спокойнее… Читай. Только не забывай, что инструкция не заменит рук. Да и вообще какие лекарства, если тут магия…
— Лишним не будет, и я не забуду, — пообещала Рита. — Спасибо, Лер. Правда. Мне страшно. Я не хочу ошибиться.
— Мы разберемся, — Лера положила руку на плечо Риты. Рука была теплой, тяжелой. — Вместе. Я буду твоим консультантом. Ты — исполнителем. Клеопатра… — она посмотрела на кошку, — …будет нашим научным руководителем.
— Ну уж нет, — заявила Клеопатра и закрыла глаз.
Лера тем временем вырвала из тетради еще один лист и торжественно приклеила его на холодильник рядом со схемами. Сверху значилось: "ПЛАН ОБУЧЕНИЯ. НЕ СНИМАТЬ. (Клеопатра, вас тоже касается)".
— Думаю, кошке понравится, что ты обратилась к ней в записке на "вы" — прошептала Рита, так, чтобы ее не было слышно, но абиссинка все же раздраженно дернула ушком.
— Значит, так, — Лера провела лопаткой по пунктам. — Неделя первая: топография органов, ты должна тыкать в любую точку кошки и собаки и называть, что под пальцем. Неделя вторая: система пищеварения и мочевыделения — потому что восемьдесят процентов твоих пациентов будут с этим. Неделя третья: опорно-двигательная, переломы, суставы. Неделя четвертая: сердце и легкие. Дальше — инфекции, чем они отличаются по картине, и когда надо не светить руками, а орать "всем карантин". Каждый вечер — пятнадцать минут атласа анатомии. Каждую субботу — зачет. Мне. Лично.
— А если я не сдам?
— Будешь пересдавать, — невозмутимо сказала Лера. — У меня не забалуешь. Меня саму преподаватели по паразитологии гоняют, я знаю, как это делается.
— Мне нравится это дитя, — сообщила Клеопатра потолку. — Жесткая лапа. Из нее выйдет толк. В моем храме она бы сделала карьеру.
— Спасибо, — Лера слегка порозовела и тут же строго добавила: — Но лимиты, которые вы ставите, я тоже записываю в методичку. И однажды попрошу объяснить механизм. Для науки.
Клеопатра открыла один глаз. Закрыла. И ничего не ответила.
Лера и Рита переглянулись — и обе, не сговариваясь, посмотрели на лист "ПЛАН ОБУЧЕНИЯ", где в самом низу мелким почерком, незаметно для кошачьего глаза, уже был дописан пункт: "??? выяснить про лимит".
Тут Рита вспомнила о своих планах, скромно спросила.
— А можно в эту субботу сдать зачет по видео? У меня, кажется, планы с подругами.
— У тебя что, есть подруги?
— Ну, спасибо… хочешь сказать я такая нелюдимая или невыносимая?
— Прости, я шучу. Конечно можно.
Дальше Лера составила таблицу — с колонками "кличка", "известные болячки", "что видит Рита", "приоритет". Таблица получилась красивая и деловитая, и Рита, глядя на нее, испытала почти забытое чувство: что хаос можно разложить по полочкам. Что она — не одна. Потому что Лера заполнила свою часть, а Рита теперь заполняла свою.
