Давай помогу, — не выдержала она.

Сиди, — отрезал он. — Я сказал — завтрак готовлю я. Значит, я.

Андрей подмигнул ей:

— Гордый. Не мешай, дай человеку проявить себя.

Борис наконец справился, водрузил на стол тарелку с блинами — кривыми, рваными, местами чёрными, но горой. Сел сам, налил себе кофе, посмотрел на нИХ.

— Ну? Ешьте давайте.

Они ели. Блины были... своеобразные. Но Марте они казались самыми вкусными в мире.

Спасибо, — сказала она, глядя на Бориса. — Очень вкусно.

Врёшь, — усмехнулся он. — Но спасибо.

После завтрака они сидели втроём, пили кофе, и разговор сам собой свернул к главному.

— Что теперь будет? — спросила Марта.

Борис и Андрей переглянулись.

Теперь мы будем жить, — ответил Андрей. — Просто жить. Вместе. А Колян? — Марта не хотела портить утро, но вопрос висел в воздухе. Лицо Бориса потемнело.

Колян — моя забота, — жёстко сказал он. — Ты не думай о нём.

Но он знает про меня. Он на рынке…

— Знаю. Поэтому теперь ты одна никуда не ходишь. Только с кем-то из нас или с Тамарой.

С Тамарой? — удивилась Марта.

Жена Коляна, — пояснил Андрей. — Но она не за ним. Она за нас. Колян её бьёт, она его ненавидит. Мы договорились, она будет приглядывать за тобой на рынке и вообще.

Марта вспомнила ту женщину — полную, румяную, с добрыми глазами — и почему-то успокоилась.

Хорошо, — кивнула она.

И ещё, — Борис помялся, что было ему несвойственно. — Ты это... если что-то нужно, если страшно, если непонятно — говори сразу. Мы не умеем угадывать. Мы только слушать умеем. И делать. И любить, — добавил Андрей тихо.

Марта смотрела на них и чувствовала, как сердце переполняется чем-то огромным, тёплым, невыразимым.

— Я знаю, — сказала она. — Я всё знаю. И я вас люблю.

Они сидели втроём за столом, залитые утренним солнцем, и молчали. Но это молчание было красноречивее любых слов.

День пролетел незаметно. Борис уезжал по делам, Андрей рисовал, Марта читала старые журналы и училась жить в новом для себя качестве.

А вечером, когда все собрались на кухне, раздался звонок в дверь. Неожиданный, резкий, тревожный.

Борис мгновенно напрягся, жестом приказал им молчать, подошёл к двери, посмотрел в глазок.

— Кто? — одними губами спросил Андрей.

Борис обернулся, и лицо его стало каменным.

— Колян, — ответил он тихо. — Один.

Марта почувствовала, как холод пробежал по спине.

Не открывай, — прошептала она.

Придётся, — так же тихо ответил Борис. — Если не открою — значит, боишься. А ему только того и надо.

Он повернулся к Андрею:

— Уведи её в комнату. Сидеть тихо. Что бы ни случилось — не выходить. Андрей кивнул, взял Марту за руку, увёл в спальню. Закрыл дверь, прижал палец к губам.

— Тихо, — прошептал он. — Всё будет хорошо.

Марта прижалась к двери, пытаясь услышать хоть что-то. Сквозь дерево доносились приглушённые голоса Бориса и того, другого, враждебного.

Здорово, Котёл, — донеслось отчётливо. — С бабой тебя, говорят. Чего надо? — голос Бориса был ледяным. Да так, зашёл проведать. Думал, может, помиримся? А ты один? А где твой художник? И где та девка, что на рынке светила?

— Не твоё дело. Моё, не моё... А я слышал, вы там втроём живёте. Прям семья, а? Коммуна, блин.

Колян, — голос Бориса стал тихим, очень тихим, и от этого тихого голоса

Марте захотелось забиться под кровать.

— Ты сейчас развернёшься и уйдёшь.

По-хорошему.

А если по-плохому?

По-плохому не советую.

Пауза. Долгая, тягучая.

Ладно, — сказал наконец Колян. — Я уйду. Но ты запомни, Котёл: за тобой должок. И за бабу твою, и за художника, и за всё. Я приду. Когда не ждёшь.

Хлопнула дверь.

Марта выдохнула, только сейчас поняв, что всё это время не дышала. Через минуту в комнату вошёл Борис. Лицо его было мрачным, но спокойным. Ушёл, — сказал он коротко.

— Но надолго не уйдёт.

Что делать будем? — спросил Андрей.

Готовиться, — ответил Борис.

— Война будет.

Он посмотрел на Марту, и взгляд его смягчился.

Ты не бойся. Я не дам тебя в обиду.

Я знаю, — ответила Марта. — Я не боюсь.

И это была правда. Рядом с ними она не боялась ничего.

Та же ночь

После ухода Коляна в квартире повисла тяжёлая, звенящая тишина. Борис стоял у окна, курил в форточку, глядя на ночную Москву. Спина его была напряжена, плечи — как каменные. Андрей сидел за столом на кухне, перебирал какие-то бумаги, но Марта видела — мысли его далеко. Она вышла из комнаты, подошла к Борису, осторожно тронула за руку. — Ты как? — спросила тихо.

Он обернулся, и она увидела в его глазах то, чего не видела никогда раньше не гнев, не страх, а холодную, спокойную решимость. Так смотрят люди, которые знают: скоро будет бой.

Нормально, — ответил он коротко. — Ты иди спи.

Не усну.

Тогда сиди тихо.

Он отвернулся, снова уставился в окно. Марта чувствовала: он не хочет, чтобы она видела его таким. Таким — готовым к убийству.

Андрей подошёл, обнял её за плечи, увёл на кухню.

— Не обижайся, — сказал он тихо. — Он по-другому не умеет. Когда пахнет войной, он отключает всё лишнее. В том числе — нежность.

— Я понимаю, — ответила Марта. — Просто... страшно. Мне тоже, справлялись, — признался Андрей.

Но мы справимся. Мы всегда

Он посадил её за стол, налил чаю, сел рядом.

— Расскажи мне, — попросила Марта. — Что будет? Что он задумал?

Андрей помолчал, собираясь с мыслями.

— Колян давно хочет подмять под себя всё, что есть у Бориса. Место на рынке, связи, людей. И мы с Борисом — его главная цель. А теперь ещё и ты. Ты наша слабость. Он это понял. Я не хочу быть слабостью, — твёрдо сказала Марта.

Ты не слабость, — улыбнулся Андрей. — Ты — то, за что мы готовы убивать. Это другое.

Какая разница?

Большая, — раздался голос Бориса от двери.

Он вошёл на кухню, сел напротив. Глаза его всё ещё были холодными, но в них появилось что-то тёплое, когда он смотрел на Марту.

Слабость это когда из-за тебя проигрывают. А когда из-за тебя выигрывают — это сила. Ты наша сила. Поняла?

Марта кивнула, хотя не до конца понимала.

Что будем делать? — спросил Андрей.

Готовиться, — ответил Борис. — Колян просто так не отстанет. Значит, надо бить первыми.

Когда?

Завтра ночью. Я соберу ребят, тех, кто верен. Ты, — он посмотрел на Андрея, — останешься с ней.

Я с тобой, — возразил Андрей.

Нет. — Борис был непреклонен. — Ты нужен здесь. Если что-то пойдёт не так — вы уйдёте. У тебя есть схема, деньги, документы. Ты её вывезешь. А ты? — спросила Марта, чувствуя, как холодеет внутри.

А я буду делать то, что умею, — усмехнулся Борис. — Не в первый раз. Я не хочу тебя терять, — прошептала Марта.

Не потеряешь. Я живучий.

Он встал, подошёл к ней, поднял за подбородок, заставил смотреть в глаза. Ты главное запомни: что бы ни случилось, ты должна быть жива. Ради тебя я всё это делаю. Если с тобой что-то случится — мне тогда и жить незачем.

Не говори так, — Марта чувствовала, как слёзы подступают к глазам. Правду говорю, — отрезал он. — Ты — наша. Мы — твои. И мы будем драться за это. Он поцеловал её — жёстко, быстро, по-мужски. И ушёл в коридор, где уже лежала спортивная сумка, приготовленная Андреем.

— Что там? — спросила Марта. Оружие, — коротко ответил Андрей. — Документы. Деньги. На всякий случай.

На какой случай?

Если придётся бежать.

Марта смотрела, как Борис проверяет содержимое сумки — спокойно, деловито, будто собирался не на войну, а на рынок. От этого спокойствия становилось ещё страшнее.

Ложись спать, — сказал Борис, закончив. — Завтра тяжёлый день. Я не усну.

Тогда просто лежи. Рядом с Андреем. Я приду поздно.

Он ушёл, хлопнув дверью. Марта стояла посреди коридора, глядя на закрытую дверь, и чувствовала, как мир снова начинает шататься. — Идём, — Андрей взял её за руку. — Я побуду с тобой.