Когда волна накрыла её — первая в жизни волна, подаренная не себе самой, а другим,

— Марта закричала. Негромко, но от всей души.

А потом лежала, обессиленная, счастливая, и смотрела на них. Это... это было... - она не могла подобрать слов.

Это было твоё право, — сказал Андрей. — С самого рождения.

Борис наклонился, поцеловал её в лоб.

Ты наша, — сказал он. — Теперь точно.

Я всегда была ваша, — ответила Марта. — Просто не знала.

Они лежали втроём на её кровати — она в центре, они по бокам. И молчали. Но в этом молчании было больше, чем в любых словах.

За окном всё так же падал снег. Москва жила своей жизнью — шумной, суетливой, опасной. Но здесь, в этой маленькой комнате, было тихо и тепло. Дом.

У неё наконец-то был дом.

Несколько дней спустя

Андрей пришёл с пакетом. Небольшим, но тяжёлым. Борис уже сидел в кресле — теперь это стало традицией: он наблюдал за уроками, учился, привыкал к новой для себя роли нежного, а не только сильного. Что там? — спросила Марта, с любопытством глядя на пакет.

Игрушки, — просто ответил Андрей. — Для взрослых.

Он выложил содержимое на кровать: небольшой вибратор (самый простой, на батарейках, с гладкой поверхностью), баночку с маслом, шёлковый платок и ещё одну вещицу — маленькую, округлую, которую Марта не смогла опознать. — Это чтобы ты узнала своё тело ещё лучше, — сказал Андрей. — И чтобы мы узнали, что тебе нравится. У каждой женщины есть свои секреты. Мы хотим узнать твои.

Марта смотрела на эти предметы с любопытством и лёгким смущением. В Кимрах такого не было. Бабушка о таком даже не упоминала

Я не знаю, как...

Научим, — пообещал Борис из кресла. — Мы рядом. Первое правило, — начал Андрей, беря в руки вибратор. — Это просто

инструмент. Как кисть для художника. Как нож для повара. Он не страшный, не постыдный. Он помогает. Помогает тебе узнать себя, помочь себе, порадовать себя.

Он включил вибратор — тот зажужжал тихо, ровно, почти музыкально. — Сядь удобно, — сказал он. — Я покажу, как это работает. На себе. Марта смотрела, как Андрей прикладывает вибратор к своей руке сначала к ладони, потом к запястью, потом к шее. Он не делал это эротично, скорее демонстрационно, как учитель на уроке. — Чувствуешь? Это просто вибрация. Она расслабляет мышцы, согревает, будоражит нервные окончания. А если приложить к нужным местам — дарит удовольствие. — Каким местам? — спросила Марта. Тем, которые отзываются, — ответил Борис. — Это у каждой женщины по-своему. Надо искать.

— Искать будем вместе, — добавил Андрей. — Ложись.

Марта легла на кровать, привычно уже, без страха. Андрей сел рядом, Борис остался в кресле — наблюдал, учился, ждал своей очереди. Сначала

— просто познакомься, — сказал Андрей, протягивая ей вибратор.

— Возьми в руку. Почувствуй вес, вибрацию.

Марта взяла — вибратор жужжал в ладони, щекотал, заставлял мышцы руки мелко подрагивать.

Странно, — улыбнулась она.

Привыкнешь. А теперь проведи им по руке. Медленно.

Она провела — вибратор скользил по коже, оставляя за собой дорожку из мурашек.

— По плечу. По шее.

Марта вела вибратором по своему телу, и это было ново, непривычно, но уже не пугало. Она чувствовала, как откликается кожа, как напрягаются мышцы, как где-то внутри зарождается то самое томление.

— А теперь дай мне, — сказал Андрей.

— Я покажу, как надо.

Он взял вибратор, включил его на полную мощность и провёл по её шее — там, где бился пульс. Марта вздохнула глубже.

Хорошо?

Да.

А здесь?

Он провёл вибратором по ключице, спустился к груди, обводя сосок. Марта выдохнула — и в выдохе этом было что-то новое, жаркое.

— Да, — выдохнула она. — Очень.

А здесь?

Вибратор скользнул ниже — по животу, по внутренней стороне бедра. Марта напряглась, но не от страха — от ожидания.

Расслабься, — сказал Андрей. — Это просто мы. Просто тепло. Просто удовольствие.

Он коснулся вибратором самого сокровенного — легко, едва касаясь, через нежную кожу. Марта выгнулась, закусила губу, чтобы не закричать.

— Не терпи, — сказал Борис из кресла. Голос его был хриплым — он с трудом сдерживался.

— Позволь себе. Мы хотим слышать тебя. И она позволила.

Андрей водил вибратором, находя самые чувствительные места, и Марта уже не сдерживалась — стонала, выдыхала, выгибалась навстречу. Борис смотрел — и в этом взгляде не было похоти, было что-то другое. Восхищение.

Нежность. Любовь.

— Ещё, — просила Марта. — Ещё...

Не так быстро, — улыбнулся Андрей. — Мы только учимся. Теперь другая игрушка.

Он взял маленький округлый предмет — оказалось, это был массажёр для точки, о которой Марта даже не подозревала.

— Это для особого удовольствия, — пояснил Андрей. — Не все женщины это любят, но многие. Попробуем?

— Попробуем, — выдохнула Марта.

Андрей действовал медленно, осторожно, всё время спрашивая: «Так хорошо? А так? А здесь?». Марта отвечала вздохами, стонами, редкими словами. Когда волна накрыла её — уже знакомая, но от этого не менее сильная, Марта закричала. Громко, не стесняясь, на всю квартиру.

А потом лежала, обессиленная, счастливая, и смотрела на них. Это... это было невероятно, — прошептала она. — Я даже не знала, что так можно.

— Теперь знаешь, — улыбнулся Андрей.

— И это только начало.

Борис подошёл, сел на край кровати, погладил её по голове.

Ты молодец, — сказал он. — Сильная. Красивая. Наша.

Ваша, — эхом отозвалась Марта.

Она протянула руку Андрею, притянула его ближе, поцеловала в губы — впервые сама, по своей воле. Потом повернулась к Борису, поцеловала его — долго, глубоко, благодарно. Я люблю вас, — сказала она. — Обоих. И хочу, чтобы вы знали: я готова. К чему угодно.

Знаем, — ответил Андрей. — Поэтому последний урок будет завтра. Какой? — спросила Марта.

Самый главный, — сказал Борис.

Принятие.

На следующее утро

Марта проснулась рано. Солнце только начинало пробиваться сквозь шторы, рисуя на полу бледные полосы. В квартире было тихо — Борис и Андрей ещё спали.

Она лежала, глядя в потолок, и прокручивала в голове всё, что произошло за эти недели. Подвал, страх, первое знакомство, шуба, уроки... И вчерашнее вибратор, стоны, их руки, их взгляды, их терпение.

Она улыбнулась. Впервые в жизни она просыпалась с улыбкой. В дверь тихонько постучали.

Можно? — голос Андрея.

Да.

Он вошёл — взъерошенный, в майке и спортивных штанах, без очков. Таким она его ещё не видела — домашним, уязвимым, почти мальчишкой. Борис уже встал? — спросила Марта.

Варит кофе. Сказал, сегодня важный день, надо завтракать как следует. Марта села на кровати, накинула халат.

Андрей, — сказала она. — Я хочу тебя спросить.

Спрашивай.

Ты не жалеешь? Что всё это... затеял? Что я... что мы...

Андрей подошёл, сел рядом, взял её за руку.

— Ни разу, — твёрдо сказал он. — Ни одной секунды. Ты — лучшее, что случилось с нами. С Борисом. Со мной. Ты — наш дом.

А если у меня не получится? Если я не смогу быть... той, кого вы ждёте? А ты не думай об этом, — мягко сказал Андрей. — Не надо быть «той». Надо быть собой. Мы полюбили тебя не за то, кем ты могла бы стать. Мы полюбили тебя за то, кто ты есть. Сейчас. Здесь.

У Марты защипало в глазах.

— Я боюсь, — призналась она. — Не боли — я знаю, что вы не сделаете больно. Я боюсь, что не смогу дать вам то, что вы хотите. Что разочарую. Глупая, — улыбнулся Андрей. — Ты уже дала. Всё. С первого дня. Ты просто не знала.

Он поцеловал её в лоб.

— Идём завтракать. Борис ждёт.

На кухне пахло кофе и блинами. Борис стоял у плиты — сосредоточенный, серьёзный, переворачивал блины с такой осторожностью, будто это было боевое задание