— Знакомые места, — задумчиво произнесла она и поправила клинок на поясе.

Она правильно сохраняла бдительность, мы удалялись от имперских позиций и приближались в так называемую серую зону.

— По тракту долго ехать не придётся, — успокоил рыжую я. — Свернём немного южнее.

Мы двигались дальше до тех пор, пока солнце не нырнуло за горизонт. Мы уже свернули с тракта и двигались по тропе. Решили сделать привал и заночевали под скальным выступом, который скрывал нас от ветра. Огонь разводить не стали, нужды в этом не было, ночь, несмотря на осень, стояла удивительно тёплая и ясная.

Я занялся лошадьми, пока Ярослава доставала припасы. Поели молча. Ярослава несколько раз бросала на меня быстрые взгляды, но молчала. Ей явно было интересно, почему я взял её с собой и куда мы двигались.

— Завтра к полудню будем на месте, — сказал я, когда она доела сухари.

Ярослава отряхнула руки, отхлебнула воды из фляги, передала её мне. Позже мы устроились на ночлег. Рыжая улеглась, завернулась в плащ, повозилась немного и затихла. Её дыхание выровнялось очень быстро.

Я же сидел, прислонившись к камням. Медальон на груди едва заметно потеплел. Я нащупал его под одеждой.

Я посмотрел на Ярославу. Рыжие волосы разметались по свёрнутому плащу, а её лицо в свете луны казалось мягче обычного. Совсем молодая. Иногда я забывал, насколько. Впрочем, я и сам технически был не старше.

Я прикрыл глаза и прислушался к себе. Чёрная аура бурлила внутри, лилась по каналам спокойно и без перебоев. После боёв, поглощений и тренировок с Олафом я набрал столько силы, сколько не имел ни в один момент после пробуждения в этом теле.

Достиг ли я ранга Медведя по орденским меркам? Сложно сказать, может быть, самый низ, хотя сила ратников всегда определялась в сравнении и только в бою. Я отсидел дежурство дольше, чем следовало, и толкнул Ярославу уже ближе к утру. Она только удивлённо посмотрела на меня, но я уже перевернулся на бок. Сон пришёл быстро.

На следующий день мы принялись взбираться вверх. Медальон на груди теплел всё больше и больше.

— Тим, — удивлённо произнесла Ярослава, её губы тронула лёгкая улыбка, — мы же здесь проходили испытания, помнишь?

Я пригляделся к местности. Действительно, знакомые тропы, скалы, деревья и низина по левую руку, уходящая вниз. Кажется, здесь во время испытаний всё кишело Кошмарами, а сейчас разве что вдалеке изредка мелькали знамёна мятежников да иногда выли волки.

— И правда, — спокойно произнёс я.

Вот только чем выше мы поднимались, тем сильнее грелся амулет. К пещерам мы добрались уже после полудня. Я сверился с картой, но нет, я не ошибался.

Я узнал это место ещё до того, как увидел вход. Сырой камень, небольшой ручей неподалёку и густая мана с привкусом меди на языке. Чёрная аура внутри дёрнулась и невольно потянулась навстречу.

Вот только вход изменился. Когда мы уходили отсюда после боя с Кошмарами, проход был широким, хоть и повреждённым. Сейчас же своды обрушились, и внутрь можно было пробиться только через узкую щель, которую я нащупал чёрной аурой, да и то согнувшись в три погибели. Мы привязали лошадей к чахлым сосенкам у входа, достали факелы и полезли внутрь.

Я пролез первым. Мне освещение было не нужно, но я был не один, так что зажёг факел. Мы прошли по коридорам с влажными стенами, под низким потолком из каменной породы.

Медленно спуск начал расширяться, и мы вышли в большой карман, похожий на амфитеатр. Потолок здесь просел, обломки каменных ступеней лежали на полу, а по стенам тянулась паутина трещин. Вот только мана здесь была такой густой, что я чувствовал её на коже.

Ярослава замедлила шаг, потом остановилась. Я обернулся. Ярослава выглядела плохо, её лицо побледнело, красная аура непроизвольно мерцала вокруг кистей рук, она часто дышала, и по лицу бежали капли пота. Мана здесь давила и на меня тоже, но чёрная аура пожирала её на ходу и перерабатывала, а вот для Ярославы всё было иначе. Для неё эта сила была чужеродной. Красная аура защищала от давления, но полностью остановить его не могла, и чем глубже мы шли, тем хуже ей становилось.

— Стой здесь, — сказал я. — Дальше не ходи.

— Тим, я могу, — попыталась возразить она, но безуспешно.

Я только поднял ладонь перед собой.

— Всё нормально, — честно сказал я. — Ты будешь нужна мне после. Я спущусь вниз и вернусь.

Я сделал небольшую паузу.

— Если через час не поднимусь, — на всякий случай добавил я, — уезжай.

— Я дождусь, — твёрдо ответила рыжая. — И ты вернёшься, что бы ты ни думал делать в недрах этих пещер.

Я отдал ей свой факел, мне он был не нужен. Чёрная аура здесь позволяла видеть достаточно, чтобы двигаться комфортно. Я спустился по поломанной лестнице, где иногда приходилось перепрыгивать проломы. Чёрную ауру использовать я не стал, она мне ещё была нужна.

В полу этой пещеры, очень похожей на амфитеатр, зиял пролом, где раньше был цельный камень. Взрыв, случившийся здесь, пробил дыру, и за месяц она расширилась от влаги и обвалов, а может быть, и от давления магии. Вниз уходил узкий природный спуск с выступами, за которые можно было держаться.

Я не стал задерживаться и полез вниз. Спуск шёл по спирали, порода вокруг постепенно сужалась. Я скользил руками по мокрым стенам, ноги то и дело съезжали, но мне кое-как удавалось держаться. Я проверял каждый выступ, чтобы не соскользнуть, мышцы постепенно наливались свинцом.

Подниматься вверх здесь было бы легче, можно было бы толкаться от камней. Мана густела с каждым метром, она уже не просто ощущалась, а давила на череп. Мне приходилось продираться через неё, и даже чёрная аура не помогала полностью, хотя и поглощала ману маленькими порциями. И каждая была горькой и тёмной.

Наконец проход расширился, и я оказался на твёрдой земле в небольшом круглом зале. Потолок можно было достать рукой, если подпрыгнуть. Стены были гладкими, и по ним стекала влага. Я сделал шаг вперёд, под ногами захрустел мокрый песок и мелкие камни.

Вот только я тут же замер. В центре, на ровной площадке, находился каменный постамент. Мана вокруг него дрожала, а воздух подрагивал. Я чувствовал силу. Знакомую и родную силу Темниковых. Вот только она была изуродована, изменена до неузнаваемости. Украдена, разбита на осколки и скормлена Кошмарам. Она просочилась здесь везде. В камень, в землю, в воздух, и копилась, ни к чему не привязанная. Бесхозная сила мёртвого рода. Вот только теперь род не был мёртв. Я стоял здесь, живой, последний Темников.

Я медленно зашагал к камню. Мана сопротивлялась, но я продавливался сквозь неё. Когда я подошёл ближе, то положил ладони на поверхность. Пальцы коснулись мокрого мха, и по коже пробежал холодок. Камень загудел, и неожиданно на меня пахнуло теплом. Оно шло рваными волнами, как будто сила была заперта без возможности вырваться наружу и она билась о стены своей могилы.

На этом месте можно было бы поставить алтарь. Силы хватало, вот только здесь жили воспоминания того, что Ковен сделал с моим родом, и возрождать род здесь, на таком фундаменте, я не собирался. Мне нужно было другое. Артефакт, с которого можно будет воссоздать алтарь в другом месте, достойном моего рода.

Я закрыл глаза и крепче надавил на камень. Чёрная аура хлынула наружу, растеклась по поверхности, потянулась к стенам и начала тянуть ману к себе. Я использовал Поглощение. Грязная, тёмная, горькая мана сопротивлялась, не хотела уходить, но я тянул всё сильнее и сильнее. Аура переламывала её, выжигала примеси ковенских экспериментов, и очищенный остаток шёл обратно в камень.

Под моими руками постамент начал меняться. По краям потемнел, мох отслоился и посыпался вниз мелкой крошкой, трещины на поверхности начали затягиваться. Я же закручивал ману, формировал её своей собственной волей и собирал в одном-единственном месте, прямо на камне.

Перед моими глазами появилась маленькая точка. Искорка, одна из тех, что я смог пробудить благодаря алтарю в поместье Захаровых. Вот только сила здесь была намного больше, поэтому я перерабатывал и вливал ману вокруг. По моим рукам поползли чёрные прожилки, искра уплотнялась и росла и формировалась во что-то тёплое и живое.