— Я хотела сюрприз сделать, — сказала она.

Я охнул. Женя предательски отпрыгнула от меня — ей-то что, она в юбке, а у меня блять член стоит! Я отвернулся и торопливо, не слишком деликатно запихал его обратно в шорты едва не сломав. Когда повернулся, Жени уже не было, она убежала в комнату и закрылась в ней.

— Привет, — поздоровался я с мамой.

Возможно я покраснел, но на мне обгоревшем все равно не видно.

— Привет, — вздохнула мама. — У меня…сюрприз. Пирог лёгкий творожный испекла, спаржу на гриле, отбивные из индейки. Все, как ты любишь. Хотела порадовать, но…

— Ты порадовала.

— Ага, конечно.

Мама посмотрела на дверь комнаты, за которой скрылась Женя и ушла на кухню. Положила вилку. Повесила фартук. Выключила огонь на газовой плите.

— Кушайте на здоровье, — сказала она. — Я пойду.

Я заглянул в комнату к Жене, она лежала с головой накрывшись одеялом.

— Выйди поздоровайся с мамой, — попросил я.

— Нет, — глухо ответил одеяльный кокон.

Я пожал плечами и вернулся к маме.

— Мне жаль, что ты не смогла повидаться с Женей.

— Я видела достаточно, — ответила мама.

Мне снова захотелось провалиться сквозь землю. Я закрыл за мамой. Снова пошёл к Женьке. Она плакала.

— Ничего страшного не произошло, — попытался успокоить я. — Мама явно понимает, что раз мы поженились, то уж точно занимаемся сексом.

— Ты ничего не понимаешь! — истерично взвизгнула Женя. — Уйди, я хочу побыть одна!

— Хорошо, — вздохнул я.

Подобрал чемодан с пола, вытряхнул и разобрал часть вещей, ожидаемо, проголодался, не ел уже несколько часов. Спаржа была нежной и сочной. Готовить так вкусно индейку умела только мама, у всех остальных она получалась сухой. Ел я с удовольствием — не пропадать же еде. Хлопнула дверь комнаты, мимо прошла Женя, увидев, что я ем, как будто разозлилась ещё больше, и дверью в ванную шарахнула так, что стекла задрожали. Странные все таки существа, эти женщины.

Я не могла остановиться и просто перестать прокручивать в голове эту позорную сцену. Только глаза закрою — и снова здорово. И Сашу видеть не могла. Не хотела говорить с ним. Спать ушла в гостиную, свернулась на неудобном диванчике. И хочется к нему, да…и колется. Как вспомню, как он сидел и ел эту заботливо приготовленную мамочкой еду, так зубами скриплю от злости. К ночи Сашка пришёл.

— Ну брось, — попросил он. — Пошли в комнату.

— Нет.

— Но почему?

— Ты ел эту чертову еду!

Мысли в моей голове метались истерично беспорядочно и я сама ещё не разобралась, что во мне вызывает больше возмущения.

— Да…вкусно…хочешь и тебе согрею?

— Иди в жопу.

Саша ушел в спальню. Уже ночь. Мне, как назло, есть хочется ужасно. И диван этот такой неудобный. И еще немного гложет осознание того, что если не считать ночи перед свадьбой, эта ночь первая за многие месяцы, когда мы спим врозь. У нормальных людей после свадьбы счастье начинается, а у нас, как будто, заканчивается. С этой мыслью я и уснула, окончательно запутавшаяся и обессиленная.

Утром мне нужно было на работу. Я вообще последний месяц работала перед увольнением и набрала как больше смен. Деньги будут нужны, работать на последнем курсе ординатуры не выйдет, да и Сашка все сбережения на свадьбу потратил. Он тоже встал рано, хотя несколько дней отпуска ещё. Сидел на кухне. Ел мамин творожный пирог.

— Вкусно? — спросила я.

Не знаю, откуда во мне проснулась, взялась эта истеричка, но остановить ее я не могла.

— Очень. Будешь?

Я вспыхнула. Потом взяла тарелку стоящую перед Сашей и выбросила в мусор, вместе с пирогом и тарелкой. Потом так же поступила с остатками пирога в форме, и так же, вместе с формой. Это не моя. Она мне не нужна. Сашка привстал на стуле и так комично приоткрыл рот, что мне даже смешно стало, хотя ситуация не располагала.

— Ты с ума сошла? — растерянно спросил он. — Зачем?

— Это моя кухня? — спросила я.

— Да.

— Значит, здесь готовлю я.

— Но мама просто хотела сделать нам приятно!

Он не понимал, а у меня в голове все пазлы за эту мучительную ночь уже сложились.

— Дело не в том, что мама приготовила тебе пирог. Она могла испечь его дома, потом позвонить тебе вечером и принести. И все бы были довольны. Но! Она вломилась в мое личное пространство! Это, чёрт побери, наш дом! И если бы она хоть немного соблюдала наши границы, то вчерашней унизительной сцены бы не было!

Сашка устало закрыл лицо ладонями. Мне и жалко его, и по башке настучать хочется. А ещё хочется, чтобы он защищал меня. Даже если от своей мамы.

— Но она привыкла, зай. Привыкла иногда ко мне приходить и готовить, ей нравится обо мне заботиться.

— Пусть отвыкает.

— Но как я ей скажу?

— Просто забери ключи, — настаивала на своем я.

Саша вздохнул.

— Не могу.

— Тогда давай просто поменяем замок, пусть приходит в гости после звонка, в оговоренное время.

— Так тоже не могу.

— Но почему?

Я пылала. Я не хотела чтобы женщина, которая на моей же свадьбе шепталась о том, что разведёт меня, хозяйничала на моей кухне, становилась свидетелем моего секса.

— Потому что это ее квартира, зай.

Я села на стул. Мне не так важна была сама квартира, я за Сашу замуж вышла по глупой, бешеной первой любви. Я хотела чувства дома. А как чувствовать себя дома, если это не твой дом?

— Как так?

— Ну…она купила мне эту квартиру, когда я закончил университет. Записала на себя. А мне и все равно, я все равно ее единственный сын, зачем нам что-то делить? Мне никак не мешало то, что иногда она заглядывает. Она любит меня.

— Но я тоже тебя люблю, — обессиленно прошептала я.

— Вот и хорошо. Я люблю тебя. Ты любишь меня. Мама любит меня и обязательно полюбит тебя, я попрошу ее не приходить больше вот так неожиданно.

Я смотрела на него. Красивый, родной уже. Мой. И люблю ведь его так сильно, отчего же злюсь тогда с такой же дикой силой?

— Какой же ты неисправимый оптимист, — устало сказала я. — я пошла на работу. Мусор вынеси, иначе в нем протухнет твоя бесценная запеканка и будет вонять.

Я не поцеловала его на прощание. Я понимала, что лишилась вдруг безопасного островка. Что место, которое дарило мне столько радости, обещало быть домом для наших детей, оказалось вдруг заминировано, а муж выступать сапером совсем не спешит.

Я не знал, что мне делать. Просто…просто я знаю свою маму всю жизнь. Она утешала меня в детстве, она обрабатывала сбитые коленки, она говорила, что все будет хорошо, когда я сам в это не верил. Она не может желать нам вреда — Женя просто неправильно все поняла, а я не знал, как ей это объяснить, она все воспринимала в штыки и уже три ночи спала на дурацком, неудобном диване. У меня член торчал, при встречах с ней в коридоре, она конечно же, в коротких шортах, а у меня недотрах. Я привык к регулярному сексу, да и не только в нем дело. Я привык к Жене, к ее ворчанию по утрам, к тому, как она сопит ночью, а если на спину повернется, то и похрапывает…я скучал по тому, как она матерится, если молоко убежало или блин прилип к сковородке. Мы жили в одной квартире и я невыносимо по ней соскучился.

Через три дня я пошёл к маме. У нее, как всегда, идеальная чистота, уют и спокойствие, она всегда создавала вокруг себя ауру покоя и стабильности.

— Ругаться будешь? — спросила она. — Потом поругаешься. Вижу, глаза голодные, садись.

Женька принципиально не готовила, я готовил сам, признаться, паршиво, и по хорошей еде изголодал. Поэтому съел и тарелку супа, и салат.

— Домой возьми в контейнере, — посоветовала мама. — Женьку покормишь.

— Боюсь, она не оценит.

Мама рассмеялась, но по доброму. К ней вообще всегда тянулись все мои друзья, потому что она не умела сердиться всерьез, смеха и улыбок в ней было больше.