— Сынок!

Я скрипнула зубами. Почему у всех свекрови, как свекрови, а мне досталась фотомодель? Даже моя мама, честно выглядящая на свои пятьдесят немного растерялась. Мне стало ее жаль. Я хотела, чтобы у моей мамы тоже были деньги на ботокс и поездки в Европу. Заработаю, злобно подумала я. Заработаю, натяну маме лицо на затылок у хорошего хирурга и отправлю в Европу.

— Мам, мы хотели фотографии вдвоем, — сказал Саша. — Фотозона свободна только несколько минут.

— За то время, что ты со мной споришь, уже успели бы отснять. Кира, идем.

Она схватила свою спутницу за руку и притянула к нам. По классике, влезла между мной и Сашей. Я закатила глаза и решила не скандалить. Потерпеть один лишь день. Потом на море. Потом жить отдельно.

Впечатления смешались в кучу. Приехала бабушка, обнимала, обнимала, довела до слез. Брат, долговязый подросток стеснительно мялся в сторонке. Будущая свекровь постоянно лезла в глаза. Я разволновалась настолько, что почти не помню церемонии бракосочетания.

— На видео посмотришь, — успокоил меня Саша.

Зал ресторана не был большим — столы на двадцать человек и зона для танцев. Мне хотелось уюта. Адекватный ведущий, никаких диких конкурсов, только близкие люди.

— Что за девушка пришла с твоей мамой? — тихо спросила я.

— Это Кира, дочь маминой подруги.

— Снова классика, — пробормотала я. — Но плюс один подразумевалось для очень близких людей.

— Куда ближе, Женечка? — влезла вездесущая свекровь. — Они с Сашей росли вместе, сидели на соседних горшках.

Я не стала спорить. Я внезапно устала. Своя же свадьба почему-то не радовала. Прав был Саша, нужно было расписаться и никому не говорить. К тому же красивые туфельки пудрового цвета ощутимо натерли мне ноги, настолько, что плакать хотелось, а кеды я забыла дома.

— Первый танец молодожёнов, — объявил ведущий и Саша подал мне руку.

Заиграла песня из моего любимого фильма, я выбрала ее сама. На какие-то мгновения я смогла отрешиться от всего. Смотреть на Сашку. Видеть, как он влюбленно смотрит на меня. Ощущать счастье, нежное, хрупкое…а потом я, наступила на подол платья и чуть не упала.

— Горько! — Заверещала Светка, хотя я просила без всего этого. Гости поддержали и заскандировали. — Горько, горько!

Саша засмеялся и потянулся ко мне с поцелуем, начали считать. Одного они не знали — целовать своего мужа я могла бы вечно.

— Мой муж, — усмехнулась я, когда поцелуй прервался.

— Жена, — поддержал он. — Тебя ждет не самая легкая ночка.

— Деньги считать из конвертов будем?

Саша снова засмеялся. Гости были увлечены, я шепнула, что сейчас вернусь, и вышла из-за стола. Светка обещалась сопровождать меня в туалет, но сейчас она танцевала с Сашиным дядей под неодобрительным взглядом его жены, я решила не вносить разлад в эту идиллию. В фойе ресторана было достаточно тихо. Я села на банкетку и подняла платье до колен. Так и есть, одна прекрасная туфелька буквально полна крови. Я стерла ногу в мозоли, а потом эти мозоли лопнули.

— Серая мышь, — фыркнула свекровь где-то за колоннадой. — Ещё и из деревни.

Я не из деревни. Я из соседнего города. Я вспыхнула было, но не быть же зачинщиком драки на своей же свадьбе. Ещё и со свекровью.

— Думаешь надолго у них? — спросила Кира.

Потянуло сигаретным дымом — они курили у входа.

— Нет. Главное, чтобы не забеременела, зачем нам приплод от медсестры…только гены портить. А там я их разведу.

Саша бы мне не поверил. Точно бы не поверил. Поэтому я просто поднялась и прихрамывая на одну ногу вернулась в зал.

Я поглаживал ее кожу, проводя пальцем вокруг соска. Иногда задевал его, и с удовольствием наблюдал, как он твердеет, сжимаясь. Мы были уже максимально насыщены друг другом, но я все равно не мог оторваться от ее тела. Душа, руки требовали.

— Нога болит, — вздохнула Женя.

Я отыскал ее раненую ножку в ворохе одеял. Мы уже обработали ее на каждую мозоль наклеили по пластырю, но боль пройдёт ещё не скоро. Я осторожно поцеловал каждый пластырь и подул.

— Лучше?

Женя кивнула, словно поцелуи и правда могли залечить раны. А потом она меня удивила.

— Твоя мама меня не любит, — спокойно и обыденно сказала Женя.

Я пытался разглядеть ее лицо, но оно пряталось от меня в густом полумраке раннего, только начинающегося рассвета.

— Это совершенно естественно, — максимально спокойно ответил я. — Вы же пока чужие друг другу. Ты тоже ее не любишь, это нормально. Вам нужно время, чтобы стать семьей.

— Тогда перефразирую, — Женя отобрала у меня раненую ногу и вновь спрятала ее под одеялами. — Она меня ненавидит.

У меня даже от сердца отлегло — это просто ее страхи. Я рассмеялся и поцеловал ее в макушку.

— Глупости. Она так же напугана, как и ты. Все будет хорошо. В конце концов, эту поездку подарила нам именно она. Спи, малыш, нам вставать уже через несколько часов.

Я обнял ее и уснул почти сразу. Мы, ожидаемо, не выспались и в самолете продремали весь полет. Разбитость не проходила. Нас встретила душная влажная жара и плотное, закрытое тучами небо. С него лениво срывались редкие капли, не принося облегчения.

— Кайф, — резюмировала Женя.

— Все равно же жарко, а без солнца даже легче, — успокоил я.

Женя заметно прихрамывала, нужно будет купить хорошее обезболивающее. Я катил большой чемодан, Женька свой, маленький. Уже на выезде из аэропорта она вдруг опрокинула свой чемодан, запнувшись о камень, а затем села на него, закрыла лицо руками и разрыдалась. Я растерялся и минуту просто стоял и смотрел приоткрыв рот — жара, плотный поток людей делится на два потока, огибая мою Женьку, а она сидит на чемодане и ревет.

— Что случилось? — бросился к ней я очнувшись. — Нога так сильно болит? У меня есть мазь замораживающая, сейчас намажем.

— Нога не причём.

— А что тогда?

Она убрала в ладони и посмотрела в серое небо. Лицо, особенно кончик носа, покраснело. Щеки мокрые. Губы припухли. Голубые глаза, окруженные ресницами стрелочками смотрят так беспомощно, что мне буквально физически больно стало. Я хотел защитить ее от всего мира.

— Все не так, — наконец сказала она. — Просто все не так, как должно было быть.

— А как надо?

— Надо, чтобы я была счастливой.

И посмотрела на меня так серьёзно. Я присел рядом с ней на свой чемодан, бог с ними, с этими людьми, пусть обходят. Взял ее руки в свои. Тоненькие руки, любимые, перламутровый маникюр, родинка на запястье.

— Что нужно сделать, чтобы ты была счастлива?

— Люби меня, — просто ответила Женя.

— Я люблю, — выдохнул я. — Сильно. Всегда буду любить.

Я подал ей руку и она поднялась. Подхватила свой маленький чемоданчик и устремилась к парковке, где нас уже ожидала машина.

— Надену самое развратное бикини, — бросила она мне. — Спущусь к бассейну и напьюсь так, как никогда в жизни не напивалась.

— Поддерживаю, — засмеялся я.

Я не знал. И Женя тогда не знала. Наверное никто из влюбленных настолько сильно в первые в жизни этого не знал. Истина простa — одной лишь любви, даже самой яркой, недостаточно для счастья. Это мы узнаем гораздо позже.

— Как мама? — не удержавшись спросила я.

Саша поморщился — наверное, я уже достала его мамой. Я терпела, молчала, но порой, оно лезло само. Когда я видела, как он ей пишет, звонит, представляла, что она ему обо мне говорит.

— Все хорошо, — спокойно ответил он.

Я смотрела фотографии — фотограф скинул пару десятков, остальные обещался позже, после обработки. И ни на одной из них я себе не нравилась. Я везде была не счастлива и это не давало мне покоя. Я посмотрела на одну фотографию — свекровь стоит рядом со мной, и смотрит на меня с высоты своих каблуков с ненавистью и еще — с брезгливостью. У меня тошнота подкатила к горлу.