— Спасибо. Мам, мне домой ехать нужно, я Женьке не сказал…

Мама усмехнулась.

— Не сказал и славно. Соври, что попал в пробку. Я завтра тебя другой женщине отдаю, а у меня кроме тебя никого нет. Мы с тобой вдвоем против всего мира, ты помнишь? Трагическая смерть твоего отца так меня сломила…я бы не выдержала без твоей поддержки.

— Мам, мне было двенадцать, когда его не стало.

— Ты уже тогда был самым умным и храбрым. Всегда. Садись будем чай пить и сплетничать, дождётся твоя девочка, вам вместе ещё всю жизнь жить, а жизнь длинная.

Я послушно сел, маму обижать не хотелось. Мама разлила чай — в нем она разбиралась, как никто другой. Целая коллекция разнообразных вкусов, каждый хранится в отдельной баночке, мало того, в специальном шкафчике, который поддерживает нужную чаю температуру. Мама спрашивала о свадьбе, о приглашённых гостях, о моих друзьях. Я не заметил, как час пролетел, спохватившись торопливо попрощался и побежал к машине. Ещё и телефон в ней оставил, десяток пропущенных звонков от Женьки.

— Да ты где, — рассердилась она едва взяв трубку. — Моя мама приехала, ты забыл? Мы сидели тебя ждали, ждали…в итоге в отель она поехала на такси.

— Прости, на работе задержали.

Ложь вырвалась так легко, что я нахмурился — мне не хотелось врать Жене. Я правда ее любил. Сразу это понял, едва открыл глаза на кафельном, в клеточку, полу клиники. Влюбился безоговорочно и безвозвратно, поэтому тянуть со свадьбой смысла никакого не было. Итак месяц потерял, завоевывая Женьку, она не сразу согласилась на свидание — смеялась, что я слишком красивый. А если красивый, то непременно ветренный. А у меня до Жени только одни отношения и были, которые распались по причине разных жизненных приоритетов. Да и любви такой — не было.

Завтра свадьба, шум, гам, пьяные гости и этот вечер я хотел провести максимально спокойно, но дома уже были Женькины подружки.

— Я думал мы хоть немного вдвоем побудем, — улучив момент шепнул я Женьке.

Момент был улучен в ванной, когда Женя склонившись над раковиной мыла руки. Я прижался к ней сзади, чувствуя, как встает член, заводясь с подборота. И Женя потерлась о меня попой, вызвав стон.

— Вовремя приезжать надо было, — хихикнула она. — И с мамой моей бы поболтал, и на нас бы время осталось.

— Ну, прости…у нас же еще ночь?

На кухне раздался грохот и Женька бросилась туда. Света уронила бутылку вина, благо не разбилась. Подруги звонко хохотали, кто-то выходил курить на балкон и в квартиру нанесло дыма.

— Я пить не буду, — отмахнулась Женя от моих невысказанных волнений. — Мне завтра опухшей быть нельзя. Вот девочки пусть пьют, чтобы точно страшнее меня были.

— А мы итак страшнее, — икнула Светка. — И толще.

Они принялись шутливо пререкаться, я глянул на часы — хотелось уже, чтобы они уехали. Хотелось просто вдвоём побыть, ведь завтра такой сложный день. Эх, надо было просто расписаться, как я и хотел, без всей этой возни.

— Прогоняй их уже, — шепнул я.

— Так я с ними уеду, — фыркнула Женя.

— Зачем?

Наверное, у меня был очень удивлённый и даже комичный вид — все девушки громко рассмеялись.

— Затем, что невесте и жениху положено эту ночь провести врозь.

Я расстроился. Чертовы ненужные обычаи. Дурацкие!

— Это обязательно?

— Да. Увидимся завтра. Я буду в белом.

Улыбнулась. Светка ползала на четвереньках с тряпкой, размазывая по полу вино, Ульяна пыталась зубами открыть шампанское. Я отобрал бутылку и открыл — еще не хватало, чтобы она покалечилась, если шампанское ей прямо в рот выстрелит. Так они и ушли с этой бутылкой, пьяная Света Мендельсона включила на телефоне во всю громкость, пугая соседей в подъезде.

— Буду скучать, — сказала Женя.

— Надо было выкуп устраивать! — крикнула Света скрываясь в кабинке лифта.

В квартире стало так тихо. Я открыл все окна проветрить. Вытер нормально пол на кухне. Глянул в окно — уже темнеет. Вставать завтра не очень рано, да и спать не хочется. Включил фильм. Кто-то очень злобный носился по экрану с топором, уничтожая мирных жителей. Вникать не хотелось. Проверив будильник, я лег и вдруг ощутил всю неправильность этой ночи — ее не нужно было проводить врозь. В квартире так тихо, что слышно, как отщёлкивает секундная стрелка на кухонных часах. Я смотрю в поток и наваливается гнетущее предчувствие, что хорошего ничего не будет. Ни счастья. Ни покоя. Что все будет плохо. Я зажмуриваю глаза и гоню мысли прочь — Женьки нет рядом всего одну ночь. Все будет хорошо. Все остальные ночи наши.

Собираться на торжество решили у мамы в отеле. Причина простая, квартиры у всех достаточно скромные, я бы сказала бедные, а в отеле все красивенькое и новое. Приехали похмельные подруги, мама хихикая отпаивала их чаем, хотя она вчера тоже выпила, правда немного. Красить меня предстояло Светке, она когда-то училась на визажиста и поэтому красила вообще всех из нашей компании по всем поводам.

— Может, добавим ярких штрихов? — спросила Света критично меня осматривая.

— Невеста должна быть нежной, — возразила я.

— Невеста должна быть самой красивой!

Возможно мы бы поругались, мы часто цеплялись языками по мелочам, впрочем не обижаясь, но вмешалась мама.

— Женя у меня итак самая красивая. Сегодня ее день, пусть красится, как хочет.

На том и порешили. Я выпила чаю, съела бутерброд с колбасой, мы сделали маску для интенсивного увлажнения лица и приступили к макияжу. Светка колдовала, чуть высунув кончик языка от усердия, я старалась не морщиться и не чихать от нежного запаха пудры, Ульяна крутила мне плойкой кудри, которые предстояло собрать в пучок, а мама потихоньку подливала нам вина.

— Мам, по-моему ты нас спаиваешь, — заметила я.

— От половинки бокала ничего не будет, а на щеках румяна появятся.

— Через мой тон ничего не появится, — проворчала Света. — Я что зря за него три тыщи отдала. Но вина выпью, и побольше налейте, теть Тань, побольше, мне-то замуж не выходить.

— Сплюнь, — отреагировала мама. — Выйдешь, просто не сегодня.

С макияжем и прической уложились за час. Пучок собрали нарочито небрежным, закололи невидимками-жемчужинками. В ушах тоже по жемчужине и одна жемчужина на длинной серебристой цепочке покоилась в зоне декольте. Платье не было дорогим, я оплатила его сама, принципиально. У мамы там юный студент подрастает, а Саша итак всю свадьбу оплатил. Корсет украшенный кружевом, юбка спадающая волнами и с небольшим шлейфом. К тому моменту, как закрепили фату, мама уже всхлипывала. Жаль, что не было бабушки, но они с братом приедут прямо к ЗАГсу, бабуля не захотела лишний раз ночевать в другом городе.

— Самая красивая, — всхлипнула мать.

Мы устроились в двух машинах, я сидела с мамой. Я волновалась немного, руки потели, и вытирать их о свадебное платье точно было не вариантом. Дверь машины у ЗАГСа открыл один из Сашкиных друзей. Я, уняв внезапную дрожь, вышла и приняла протянутую Сашкой руку.

Он молчал. Смотрел на меня и молчал. Я снова испугалась, у меня с раннего утра сердце не на месте.

— Что-то не так?

— Все так, — хрипло ответил Саша. — Ты невероятно прекрасна.

Мы приехали чуть раньше остальных гостей, чтобы успеть сделать фотографию в специально выделенной зоне. Светка вновь меня осмотрела, поправила фату.

— Надеюсь его противная мамаша не придет в белом.

Конечно же, я все ей рассказала. Кому еще рассказать? Мама просто пожала плечами, дескать все свекрови противные, вам же вместе не жить. Саша бы не понял. Для него его мама была самой доброй.

Но Наталья Викторовна удивила. Она не пришла в белом, хотя лучше бы в нем, честное слово. Мы как раз делали фотографии, я сумела настроиться на позитивный лад, глядя на такого красивого, такого моего Сашку, а потом из-за плеча увидела ее. Длинные тёмные волосы идеально выпрямлены и струятся по спине. Макияж — еще немного и будет излишне вызывающим. Платье…с треугольным декольте ныряющим в ложбинку груди, длиной по колено, идеально сидящее было насыщенно винного цвета. И эта женщина уж точно умела балансировать на грани вульгарности — вот ещё бы немного и можно было шлюхой назвать, а так яркая, прекрасно сохранившаяся женщина. Я сразу почувствовала себя бледной молью, нужно было разрешить Светке рисовать стрелки…а потом ещё и увидела за спиной будущей свекрови ещё одну эффектную брюнетку, только гораздо моложе и в красном платье.