— Мать, у тебя что, сиськи выросли? — поразилась она, когда я надела топ.

— Лучше поздно, чем никогда, — улыбнулась я.

К бару мы приехали к одиннадцати вечера, Света ворчала, что детское ещё время и делать тут ещё нечего, но меня если честно, уже клонило в сон. Зал и правда, был полупуст, но три девушки в невероятно коротких юбках и шортах не могли не привлечь внимание и вскоре нас окружили мужчины, мы подсели за один из столиков, меня просто увлекли девочки.

Перед нами тут же материализовался огромный сет шотов, какие-то бюджетные закуски вроде чесночных гренок и сырных палочек, одну из рюмок конечно же, сразу опрокинули и все вокруг стало отвратительно липким и сладким, немного попало на мои ноги, прикрытые лишь тонкими капронками.

— Вздрогнем! — заорала Ульяна.

Я снова остановилась в сомнении. То, что я должна была сделать, я никогда бы не смогла трезвой. Но и напиваться — словно блок стоит.

— Пей, — шикнула мне Светка в ухо. — Или не пей, езжай домой и живи дальше. Все просто.

И я выпила, как и все. Потом еще и еще. Парень сидящий рядом норовил ухватить меня за ноги и это дико бесило. То, что я решила развестись, не значит, что я готова к сомнительным предложениям. Но и парней могла принять — мы приехали в бар полуголыми и сами сели за их столик. Я встала и поняла, что меня покачивает, а в голове все плывет. Веселее мне не стало, просто грань между реальностью и самым страшным кошмаром настолько истончилась, что казалось я могу вот вот в него провалиться лишь неловко ступив ногой.

— В туалет, — сказала я.

Пошла — покачиваясь. Ульянка увязалась за мной, то ли переживала о моей безопасности, то ли по нужде. Унитаз был обоссан, сесть я на него не решилась, поэтому писать пришлось опасно над ним нависая.

— Класс, — заорала Ульяна. — А то вы все тусите со Светкой, а меня не зовете.

— Ага, — уныло отозвалась я.

Долго, с остервенением мыла руки. Из кабинки вышла Ульяна.

— Тот, который с татуировками на руках ничего, — сказала она. — Он мой.

— Забирай, — я подумала и добавила. — Ульян, мне кажется, я хочу проводить время только с вами, без них. Они меня напрягают.

— Я готова с кем угодно попиздеть, чтобы не закрывать счёт. Уйдём, будем платить сами.

Я скрипнув зубами вернулась за столик, почти твердо решив ехать домой, но сумку надо было забрать. Там деньги. Там телефон. Там таблетки. Я потянулась к своей сумке через столик, когда тот самый, что с татуировками ловко подсек меня под коленки и я рухнула прямо на него.

— Что за день, — загоготал он. — Красавицы сами в руки падают.

Я вспыхнула, ещё и тошнота подкатила к горлу, успела подумать, как словно было бы, вырви меня прямо сейчас, когда я сижу на его коленях, но я сдержала позыв. Схватила сумку. Уходить. Да, мне всего двадцать три года, но как будто я уже переросла подобные развлечения. Мне не нравится общаться с идиотами, чтобы не оплачивать счёт и хихикать над их тупыми шутками. Я бы и ему пощёчину зарядила, раз уж у меня день такой, но не хотела проблем подругам. Пусть развлекаются.

— Жень, — Ульяна ткнула меня в бок локтем. — Там твой идет.

Сашка и правда шёл по небольшому залу бара и искал взглядом меня. Я дернулась, чтобы встать с чужих колен, да, мы разводимся, но я же его жена…наверное еще долго буду считать себя ею. Встать я не успела, Сашка поравнялся с нашим столиком. Лицо его было непроницаемым, но снова побитым — Лелик постарался. Права Наталья Викторовна, от меня Сашке одни проблемы.

— На пару слов, — сказал он.

Ульяна хихикнула и выдохнула буквально в Сашку огромный клуб ядовито арбузного кальянного пара.

— Отпусти, — бросила я татуированному и встала.

Подхватила сумку. Подхватила стакан с чьим-то коктейлем. Недалеко от туалета была небольшая зона ожидания, туда я я направилась, Саша за мной. Не знаю, на что я надеялась. На чудо, наверное, отчего бы не надеяться.

— Ты ударила маму, — ровным тоном сообщил он.

Я не выдержала и расхохоталась, расплескав немного коктейля на свои руки. Поняла, что меня качает и села в продавленное, не очень чистое кресло с подпалиной на подлокотнике.

— Ты пришел поругать меня за то, что я обидела твою мамочку?

— Я пришёл сказать, что ты ведешь себя отвратительно.

Я снова засмеялась, боясь, что сейчас разревусь. Я ненавидела его сейчас, но все равно хотелось обнять напоследок. На память. Запомнить тепло его тела, вес его рук на своей талии…

— Больше она тебе ничего не сказала?

— Она в больнице, у нее давление поднялось.

— Знаешь, я была поражена, когда ее увидела. Такая молодая. Красивая и ухоженная. Совсем не верится, что свекровь уже. А она…она такая же, как все эти свекрови из ужасных историй и отвратительных анекдотов! Ещё хуже! Все клише собрала!

Саша вспыхнул, прямо буквально покраснел — кровь прилила к лицу. И я снова немного его боялась, вдруг я ударила его мать, а он ударит меня?

— Тебе даже не стыдно?

— Неа…раньше надо было. И вообще, передай мамочке, пусть успокоится. Ты что не видел, что я через приложение на развод уже подала?

Он замер, резко побледнев — видимо, отключил все лишние уведомления, чтобы не мешали.

— Это все, что ты хочешь сказать?

— Ты хочешь, чтобы я плакала? Извинялась? Просилась назад? Нет! Сами в этом своем дурдоме как нибудь без меня справляйтесь. А ещё…

Я высыпала все из сумки на столик, стоящий между креслами, проходящая мимо девушка посмотрела с любопытством. Таблетки взяла, остальное запихала обратно. Выдавила их на ладонь из блистера, посмотрела — беленькие такие, безобидные. Сокрушающие. Закинула их в рот, запила алкоголем, чувствуя, как сама судьба в виде этих белых таблеток камнем падает в мой желудок.

— Что ты делаешь?

Он был таким уставшим. Как робот, просто действовал по программе, заданной матерью. Хотя она бы его ко мне не отправила, чтобы я не сказала лишнего. Сам пришел. Зачем? Тоже на чудо надеялся? Только сейчас я увидела на его лице проблески эмоций — удивление, страх, осознание.

— Я, мой милый, избавляюсь от последствий нашего короткого брака. Мамочка не сказала тебе, что я беременна? Нет? Забыла наверное. Так вот, проблема решена, я гинеколог, я знаю, что делаю.

Он схватил меня за руку и дернул на себя. Его глаза так близко, прямо напротив моих. Руке больно, а мне сладко, потому что я знаю, что вижу его так близко в последний раз. Больно, сладко, горько. Все надо запомнить, чтобы потом долгими ночами ковырять заживающие раны, посыпать их солью.

— Зачем, — прошептал он. — Зачем ты все разрушила?

— Это не я! — закричала истерично я, привлекая всеобщее внимание. — Это вы, вы! Уходи! Уходи немедленно или я буду кричать так громко, как никогда не кричала! Я ненавижу тебя!

Он отшатнулся от меня, любимый мой, красивый, будущий бывший муж. К нам уже направилась охрана. Сашка…Сашка кивнул мне прощаясь и пошел к выходу. Я смотрела в его спину и надеялась все, дура, что обернется. Не обернулся.

— У вас все хорошо? — спросил охранник.

— У меня все восхитительно, — буркнула я. — Лучше всех.

Бросила взгляд на зал — чудо снова не произошло, Сашка не вернулся и не забрал меня из этого ужасного места. Я прогнала и он ушел. Все крайне просто. А я…я таблетки выпила.

Я вскочила с ног и бросилась к женскому туалету — вход почти напротив. Все кабинки заняты, я принялась стучать кулаками во все по очереди.

— Сумасшедшая, — бросила девушка выходя.

Мне было все равно. Я бросилась к унитазу, и плевать мне было, насколько он грязен. Я наклонилась и засунула два пальца в рот. Из меня извернулась отвратительная, сладко-кислая жидкость розового цвета — много вина, коктейли, ноль еды.

— Где же ты, где же ты…

Я заставляла себя блевать снова и снова. Попила воды из под крана и продолжила. Наконец увидела на белом дне унитаза маленькую, плавающую в розовой лужице алкоголя таблетку. Она выглядела практически целой, не успела раствориться. А вторая, вторая где? Может она уже вышла из меня, а я не заметила? Может растворилась, но все равно вышла с алкоголем и водой?