Хорошая новость в том, что тяжелый, бьющий по ушам ритм музыки достигает своей цели — он отвлекает меня от того, что произошло в «Темпестаде», и от разговора с Ноксом. Больше я его не видела, и надеюсь, это значит, что он ушел, а что еще важнее — понял намек и больше никогда не будет меня беспокоить.

Я не верю, что он правда меня любил. Думаю, он любил идею того, кем мы могли бы стать. Наследник Фиамы и его послушная жена, посещающие светские приемы и наслаждающиеся всеми привилегиями нашего положения.

Даже если бы Нокс был мне верен. Даже если бы я всё еще что-то к нему чувствовала, я бы никогда этого не захотела.

Я кружусь и двигаю бедрами, но мысли мои далеко.

— Ты в порядке? — спрашивает Райли, наклоняясь, чтобы прокричать мне на ухо.

— Конечно, но почему ты со мной разговариваешь? — спрашиваю я, повышая голос. — Вы же должны меня избегать, помнишь?

Он одаривает меня теплой улыбкой и кричит в ответ: — Мне почему-то кажется, что ты довольно симпатичная.

Я фыркаю. Звук получается не очень благородным.

— И этого достаточно? — спрашиваю я.

Он пожимает плечами, а затем ухмыляется. — Это начало.

Я хихикаю. А потом запрокидываю голову и смеюсь в голос. Это совсем не смешно. Возможно, даже немного оскорбительно, но сейчас всё кажется уморительным. То, что я вылила напиток на Нокса, словно освободило что-то внутри. Тяжелый груз, который я носила над головой, исчез.

Я улыбаюсь и кружусь с поднятыми руками, снова и снова, пока у меня не начинает кружиться голова. Я спотыкаюсь, Райли пытается меня подхватить, но промахивается, и моя лодыжка подгибается.

Внезапно я оказываюсь на полу, но всё еще смеюсь.

— Ты в порядке? — спрашивает Райли, склоняясь и протягивая руку.

Вдруг другая пара рук подхватывает меня под мышки сзади и поднимает, будто я ничего не вешу. Я оглядываюсь через плечо и встречаюсь взглядом с зелено-золотыми глазами Рука.

— Привет, — шепчу я, совершенно сбитая с толку его появлением, в то время как что-то искрящееся разливается у меня в груди. Что он здесь делает?

Я разворачиваюсь так, что оказываюсь прижатой к нему, а его руки слабо лежат на моих бедрах.

Я поднимаю пальцы и провожу по щетине на челюсти Рука, чтобы убедиться, что он настоящий, а не плод моего воображения.

— Эй, — слышу я голос Райли над головой. — Мы танцевали.

— Так это ты тот самый, кто позволил ей упасть? — требует он ответа. Его голос звучит довольно сердито. И это… по-своему горячо.

— Она споткнулась!

Райли, должно быть, говорит что-то еще, потому что Рук рычит. Этот звук вибрирует у меня в груди и делает что-то странное с моим животом. Его руки на моих бедрах сжимаются, и я прижимаюсь к нему, чувствуя себя тепло и защищенно.

— Проваливай, — слышу я, как он говорит Райли, и тот, очевидно, уходит, потому что внезапно Рук снова смотрит на меня сверху вниз, и кажется, будто в комнате остались только мы двое.

— Мы не особо-то и танцевали, — говорю я. — Теперь, когда я об этом думаю, я хотела танцевать с кем-то другим.

— Да? С кем?

Взгляд, которым он одаривает меня, говорит о том, что он знает: это был он.

Но я не доставляю ему удовольствия ответом.

— Почему ты здесь? — спрашиваю я, и он качает головой.

— Честно? Понятия не имею. — Он заправляет прядь моих волос за ухо. — В комнате было одиноко без тебя.

Мое лицо расплывается в улыбке, а сердце наполняется тяжестью чувства, которому я не могу подобрать названия.

— Так танцуй со мной, — говорю я.

— Я не особо умею танцевать, — отвечает он, и на его лице проскальзывает неуверенность.

— Ни секунды в это не верю. Не после того, как я видела, как ты двигаешься на тренировочном ковре.

Уголок его губ приподнимается.

Я беру его за руки и слегка встряхиваю. — Да ладно! Я знаю, что ты хочешь.

— Сколько ты выпила? — спрашивает он. — Ты только что упала.

— Какой ты ответственный, — воркую я. — У меня просто закружилась голова, вот и всё. Я выпила всего один коктейль. — Я делаю паузу. — И один глоток, — добавляю я, вспоминая коктейль, который вылила на голову Нокса. — Обещаю, я в порядке.

Я начинаю двигаться, покачивая бедрами, а он наблюдает за мной с голодным блеском в глазах. Медленно я разворачиваюсь, подняв руки, и его ладони ложатся мне на талию.

Но я перехватываю его запястья. — Подожди, ты ведь не хотел, чтобы нас видели вместе, верно? Ты беспокоился о том, что привлечешь внимание.

Его челюсть сжимается, взгляд мечется по залу, прежде чем он снова смотрит на меня. — Я действительно это говорил.

— Хм, как жаль, — говорю я и разворачиваюсь, собираясь уйти. Мгновение спустя я чувствую его за спиной, когда он обвивает рукой мою талию.

— Я передумал, — шепчет он мне на ухо.

— Значит, ты всё-таки танцуешь?

— Для тебя я сделаю исключение.

Мое лицо расплывается в широкой улыбке, когда я разворачиваюсь и обхватываю его за шею.

— Что я тебе говорил? — произносит он, всё еще шепча мне на ухо, и от его горячего дыхания по моей коже пробегают мурашки. — Одни неприятности.

Я смеюсь и прижимаюсь к нему, пока мы двигаемся в такт.

— Но нам нужно взять еще по коктейлю! — кричу я поверх музыки, и он кивает, следуя за мной к бару.

С напитками в руках мы возвращаемся на танцпол, наши бедра двигаются в унисон, пока мы теряем себя в музыке и огнях. Я знаю, что Рук волновался, но все остальные слишком увлечены собственным весельем, и никто не обращает на нас ни малейшего внимания.

Одна песня заканчивается, начинается другая — пульсирующая низкими, длинными битами, напоминающими тяжелое дыхание и украденные мгновения в темноте.

Глаза Рука полыхают, зеленый и золотой сливаются воедино, когда он заводит руку мне за голову и притягивает ближе. Наши губы в дюймах друг от друга.

— Я собираюсь поцеловать тебя, — говорит он и ждет, пока я кивну, прежде чем прижаться к моим губам. Они горячие, его язык настойчиво ищет контакта. Мои конечности наливаются мягкостью, а сердце неистово порхает в груди. Он теплый, крепкий, а его запах сводит с ума.

Мы танцуем — кажется, целую вечность: его руки то на моих бедрах, то скользят по спине, его губы — на моих. Мы пьем. Мы смеемся. И я хочу, чтобы это длилось вечно.

Ритм замедляется, снова притягивая нас друг к другу, и я склоняю голову ему на грудь. Мы оба выпили достаточно, и я начинаю чувствовать легкое головокружение.

Я чувствую, как его тело расслабляется, подаваясь мне навстречу, погружаясь в наш теплый кокон.

— Извини, что я немного… разваливаюсь, — говорю я. Приступ головокружения заставляет меня пошатнуться, но Рук подхватывает меня, прежде чем я успеваю потерять равновесие.

— Ты прекрасна, — отвечает он, пронзая мою грудь лучиком тепла. Мои руки сжимают его бицепсы, глаза прикрываются, и я тихо мурлычу счастливую мелодию. Это то, что мне было нужно. Это то, чего я хотела сегодня.

Прижавшись щекой к плечу Рука, я медленно открываю глаза и вдруг замечаю Тринити, стоящую на краю толпы. Она со своим отрядом Эй и наблюдает за нами; ее взгляд мечется между мной и Руком, губа искривлена в отвращении.

Моя голова резко вскидывается.

Она пришла сюда без меня.

И ее явное осуждение больно пронзает грудь.

Внезапно мне больше не хочется здесь оставаться.

— Мне нужно идти, — говорю я.

— Что? — спрашивает Рук, когда я отстраняюсь и начинаю проталкиваться сквозь толпу.

— Поэт? — окликает Тринити, когда я пролетаю мимо. — Ты куда?

Танцующая, опьяневшая масса давит со всех сторон, пока я продираюсь сквозь нее.

— Подвиньтесь! — кричу я, прежде чем вырваться из плотного кольца и вывалиться на улицу, навстречу порыву холодного ночного воздуха. Я хватаюсь за перила, чтобы устоять, и делаю глубокий вдох.

Я добираюсь до подножия лестницы, едва не споткнувшись в спешке.

— Поэт, что случилось? — спрашивает Рук, догоняя меня.

Я тихо выдыхаю, прислонившись лбом к его груди.