В этот момент я замечаю, что кто-то бежит.

Домино пользуется всеобщим замешательством: она активно работает руками и ногами, преодолевая открытый участок, опустив голову.

— Вон она! — кричит кто-то из «зеленой» команды, но к тому моменту, как они понимают, что произошло, она уже исчезает в широкой трубе. Я тихо болею за неё, выискивая путь для себя. Пока «зеленые» отвлечены побегом Домино, я срываюсь с места, петляя среди лабиринта высоких башен. Резиновые маты частично поглощают звук моих шагов, но не полностью.

— Сюда! — кричит кто-то еще. — Хватайте её!

Я резко меняю направление, заметив кого-то между двумя зданиями справа. Я ныряю и скольжу в прорезиненный туннель, имитирующий бетон, — он настолько узкий, что пробраться сквозь него можно, только сильно извернувшись. Быстро добравшись до дальнего конца, я выбираюсь на край площади. Убедившись, что путь свободен, я перебегаю её спринтом и прячусь за следующим зданием.

Вторая вспышка Искры раскалывает потолок, и я готовлюсь к худшему. Она ударяет где-то справа от меня, и кто-то кричит, когда вслед за ней симуляцию пронзают еще два заряда.

Один попадает слева, другой — в здание напротив.

Я едва успеваю осознать взрыв, как ударная волна заставляет обломки зданий разлетаться в стороны. Я прикрываю голову руками и бегу. Это не по-настоящему — здания сделаны из того же прорезиненного материала, но они выглядят достаточно тяжелыми, чтобы сбить человека с ног.

Что-то острое врезается мне в спину, я спотыкаюсь и едва успеваю выровняться, чтобы не впечататься лицом в пол. Вместо этого я врезаюсь в бок здания, тяжело дыша; пот стекает по шее.

Табло на дальнем конце зала издает победный сигнал, и я внутренне ликую — наша команда заработала очко. Кто-то добрался до цели. Я пытаюсь прикинуть, как далеко зашла, и понимаю, что преодолела около трети дистанции. Как кому-то удалось добраться до конца так быстро? Надеюсь, это была Домино.

Сделав три глубоких вдоха, я двигаюсь дальше, пробираясь мимо зданий и других препятствий, внимательно прислушиваясь и присматриваясь к любому движению.

Вокруг становится тихо: люди затаились в ожидании.

Снова содрогается пол, и еще несколько взрывов нарушают тишину.

Ничего не падает рядом, поэтому я иду на расчетливый риск и срываюсь на бег.

Я перепрыгиваю через обломки, оглядываясь назад, пока не заворачиваю за угол и не замираю. В конце площади меня ждут трое из «зеленой» команды, пригнувшись и готовые к броску.

Я быстро оцениваю возможные пути отхода. Пробежать мимо них я не смогу — точно поймают. Слева открывается переулок, справа — тупик.

— Мы идем за тобой, — рычит здоровяк с толстой шеей и ладонями размером с обеденную тарелку. Он приближается вместе с еще двумя членами Дома Фиама, и я резко сворачиваю налево, в переулок.

Но они не наивны. Они бросаются к другому выходу с площади, и становится очевидно: они пытаются загнать меня в ловушку, в другой тупик.

Я резко сворачиваю влево, возвращаясь назад тем же путем, прохожу через разрушенную секцию симуляции и замечаю тело, лежащее лицом вниз на полу. Я морщусь и почти останавливаюсь, чтобы проверить, как этот человек, но команда медиков уже спешит к нему.

Поэтому я продолжаю бежать, петляя из стороны в сторону, пытаясь затеряться в тесном лабиринте зданий.

— Ты окружена! — кричит здоровяк, преследующий меня. — Выходи, малявка!

Я кружусь на месте, пытаясь понять, где стоит каждый из них. У меня есть несколько вариантов выхода, но если я выберу неверный, то попаду прямо им в руки. Смещаясь влево, я через узкий проем замечаю силуэт одного из охотников.

Я бросаюсь в противоположную сторону, стараясь держаться поближе к стенам и ступать как можно легче. Хорошо, что у меня многолетняя практика бесшумного передвижения по нашей квартире, иначе мне не избежать гнева отца.

Заметив еще одного через другую щель, я понимаю, что они рассредоточились равномерно. Я делаю ставку на удачу и выбираю путь чуть правее того, кого видел последним. Решив, что путь свободен, я срываюсь на бег. Пробегаю мимо очередного здания, и кто-то выскакивает прямо на меня.

Черт, это снова тот самый здоровяк. Я резко сворачиваю, когда он тянется ко мне — его пальцы едва касаются моей руки. Он большой, да, но это делает его медлительным, и в этом мое преимущество.

Я продолжаю бежать, пока все трое из «зеленой» команды несутся за мной по пятам.

— А ну вернись! — кричит кто-то.

Почему люди всегда это говорят? Он что, думает, что я остановлюсь и позволю ему себя поймать?

Я опускаю голову, лавируя между упавшими камнями и обломками. Выбегаю на еще один открытый участок и чертыхаюсь. Мне нужно укрытие. Я несусь через площадь, но преследователь прямо за спиной, и я чувствую, как он сокращает дистанцию.

Я едва успеваю осознать рокот, как всё случается. Разряд падает с потолка в тот момент, когда я пересекаю площадь, и попадает в меня. Я понимаю это мгновенно. Тело сводит судорогой, плазменная дуга поглощает меня, яркий болезненный разряд пронзает конечности.

Я хватаю ртом воздух и спотыкаюсь, но вдруг кто-то хватает меня и заталкивает в темный угол. У меня не хватает присутствия духа, чтобы вскрикнуть, но мгновение спустя я понимаю, что это Рук.

— Туши их, — говорит он, хлопая меня по рукам и ногам.

— Что ты… — пытаюсь протестовать я, но он слишком занят тем, что гасит мои искры.

Мои следующие слова застревают в горле, пока он лихорадочно хлопает меня по голове, животу и даже щекам.

Он знает.

Он знает.

Закончив, он останавливается и прижимает руку к стене за моей спиной, его плечи тяжело вздымаются от дыхания.

Его взгляд медленно встречается с моим, а я стою с открытым ртом.

Крошечная фиолетовая искорка мигает в его волосах, я тянусь, чтобы щелкнуть её пальцами, а он следит за моими движениями.

Он знает.

И он тоже невосприимчив к Искре.

В моей голове всё соединяется воедино. Та тень, которую я видела в ночь побега из города. То, как Рук нашел меня в поезде сразу после этого. Часть меня была уверена, что это был он.

Сердце колотится, сотни разных эмоций захлестывают меня одновременно.

Мы смотрим друг на друга с чувством сдержанного, настороженного благоговения.

Я всё острее чувствую тесноту нашего убежища и то, как близко он ко мне находится. Его бедра прижаты к моим, грудь касается моей. Каждая точка соприкосновения становится похожа на оголенный провод — яркий, горячий и опасный.

Он всё еще тяжело дышит, наклоняясь ко мне, в его выражении читается любопытство и глубокий, оценочный анализ. «Будь осторожнее», — рычит он. Он так близко, что я чувствую призрачное тепло его дыхания на своих губах.

Мой подбородок приподнимается, и вдруг наши губы оказываются в дюйме друг от друга. Как и в ту ночь, когда он спас меня в поезде, мне приходит в голову странная мысль: он собирается меня поцеловать. Но я не двигаюсь, боясь снова выглядеть дурой.

Это безумие — то, как отчаянно я этого хочу.

На дальнем конце зала звенит зуммер, напоминая, что игра всё еще продолжается.

Мы оба замираем. Видел ли кто-нибудь, что только что произошло?

Нас не остановили, так что, возможно, этот момент остался незамеченным.

Я упираюсь руками в его грудь и отталкиваю его. Это застает его врасплох, и он спотыкается. Что-то мне подсказывает, что такое мало кому удается сделать с ним.

Мы обмениваемся еще одним взглядом, наполненным тысячей вещей, которые мы оба не можем произнести. Не здесь, в окружении наших товарищей по команде. В окружении Генри и доктора Эзе. И того монстра в цвете засохшей крови, который стоит с электрошокером в руках, ища любой предлог, чтобы убить нас на месте. Или сделать что-то похуже.

Поэтому я срываюсь с места, петляя среди обломков арены.

Где-то вдалеке кричит человек, заметив меня, но у меня будто вырастают крылья, пока я скольжу над препятствиями на своем пути.