Костя подумал и взял.

(Задание принято: Уничтожить Костоглота.)

— И вот еще, — сказал Слепень, когда он уже отходил. — Ты ж к Мамке идешь.

Костя обернулся.

— Иду.

— Тогда слушай сюда. — Слепень положил перо. — Дорога от нас идет по гати, потом гать кончается и надо потом через мокрое дерьмо. Часов пять пешком по грязи, а с твоим хромым семь. И вот в этом мокром говне есть правило.

— Какое?

— Не останавливайся, — сказал Слепень. — Что бы ни случилось. Там, где я тебе скажу, стоять нельзя вообще. Идти можно, бежать можно, стоять нельзя.

— Почему?

— Потому что он слышит, кто стоит, — сказал Слепень.

— Кто?

Слепень взял перо и склонился над бумагой.

— Иди, — сказал он. — Иди, милый, и не стой.

Гать кончилась через три часа.

Костя за это время успел привыкнуть к новому доспеху и понял, что вещь хорошая. Простеганное полотно шло за телом, пластины на боках не мешали, и когда он присаживался или тянулся, ничего не тянуло. Меч висел на левом боку и не бился о ногу.

Курт шел сам. Медленно, с палкой, волоча правую, но сам, и от этого вся дорога получалась медленнее, и никто про это не заикнулся.

За гатью пошло мокрое.

Костя раньше не видел таких мест. Это была не топь и не река. Это была вода на пол-голени, стоячая, теплая, и в этой воде росли деревья. Стволы у них шли из воды прямо вверх, гладкие, серые, без коры, и стояли тесно, шагов через десять один от другого, и от этого видно было недалеко.

Над водой висел пар. Не туман, а именно пар, потому что вода была теплая, теплее воздуха, и он поднимался полосами.

И было тихо.

— Мне тут не нравится, — сказала Нора.

— Мне тоже.

— Ты слышишь? В джунглях всегда орет кто-то. А тут нет.

Костя послушал. Действительно нет. Только их шаги плескали.

Он вспомнил, что говорил Слепень, и подумал, что если стоять тут нельзя, то надо идти, и пошел, и остальные пошли за ним.

Смоляных они нашли через час, и вернее сказать, смоляные нашли их.

Первый упал сверху, со ствола, и Костя услышал его раньше, чем увидел, потому что тот шлепнул по воде, как шлепает брошенная лопата грязи.

Тварь была величиной с крупную собаку, и она вся была в чем-то бурым и тягучим. Смола висела с нее клоками и капала. Под смолой угадывались лапы и что-то вроде рыла, а глаз Костя опять не увидел.

(Смоляной. Уровень 8.)

Их было пять.

Они посыпались со стволов один за другим, шлепая, и пошли по воде на них, и двигались быстро.

— В круг! — крикнул Костя. — Курт в середину!

Первый прыгнул на него.

Костя принял его на щит, и вот тут случилось то, чего он не ждал. Тварь ударилась в плетеную лозу и прилипла. Смола схватилась мгновенно, и щит с твариной на нем потянул руку вниз, и Костя не смог его отбросить.

— Костя, он держит!

Он рванул щит на себя и вбок, и смоляной оторвался вместе с половиной лозы, и щит после этого стал похож на обглоданный веник.

Тогда Костя взял меч.

Он ударил тварь сверху, по хребту, и меч вошел мягко и глухо, и рана осталась ровно такая, какую делает шесть урона.

(Смоляной: не наносил урона вашему отряду. Особое свойство оружия не применено.)

— Твою мать, — сказал Костя.

Он ударил еще дважды, и это было как рубить мокрую глину. Смоляной подался, но не сдох, и потянулся к нему, и смола пошла ему на предплечье.

А потом сзади заорал Бьорн, потому что второй смоляной вцепился ему в бок.

И третий удар Кости вошел в первую тварь так, что перерубил ее наполовину.

(Смоляной нанес урон вашему отряду.) («Меч поручителя»: удар наносит вдвое.) (Убит: Смоляной, ур. 8. Добивающий удар: Костя.)

Костя стоял с мечом в руке и смотрел на разваленную тварь, и до него дошло, как эта вещь работает.

Она не работала, пока никого не тронули.

Он держал в руках оружие, которое включалось только после того, как кому-то из его людей сделали больно. Оно ждало, пока их укусят, и лишь тогда начинало убивать.

— Вот сволочь, — сказал Костя железу в своей руке.

Дальше пошло быстрее, потому что Бьорна укусили, и меч заработал.

Дэн вышел вперед и попробовал новое.

Он подобрался к смоляному сзади, по воде, и Костя не услышал его шагов, хотя стоял в трех метрах. Мягкие сапоги в воде не помогали. Помогало то, как пацан теперь ставил ногу.

Он ударил кривым ножом под смоляную корку, туда, где угадывалась шея.

(«Кровопуск» применен.) («Кривой нож ловчего»: рана закрывается плохо. Наложение.) (Цель истекает. Скорость удвоена.)

Из-под смолы у твари пошло темной струей. Не капало. Потекло, будто открыли краник.

Смоляной сделал два шага и осел в воду.

Дэн выпрямился.

— Курт! — заорал он. — Курт, оно сложилось! Оно сложилось, я его с одного удара!

— Записал! — заорал Курт из середины круга. — Записал, не отвлекайся!

Бьорн взял двоих. Он обернулся, и Костя увидел разницу сразу: раньше медведь после оборота дышал тяжело и его вело, а теперь он врубился в смоляных так, будто только что проснулся. Клык на шее пропал в шкуре и стал ее частью.

Пятого сняла Нора, с двадцати шагов, под смолу, в единственное место, где она разошлась.

(Уничтожено: Смоляной, 5 из 5.) (Костя: опыт +26%. Дэн: опыт +30%. Бьорн: опыт +22%. Нора: опыт +22%. Курт: опыт +14%.)

Стояли, отдыхали, отдирали смолу.

Смола не отдиралась. Она схватилась на всех, и Костя понял, что теперь они будут ходить в этой дряни, пока она сама не отвалится.

Щит его развалился окончательно. Он посмотрел на остатки лозы, снял их с руки и бросил в воду.

(Плетеный щит уничтожен.)

— Четырнадцать искр, — сказал Курт. — Ушли.

— Он свое сделал, — сказал Костя.

Дэн заговорил с ним, когда шли дальше, и заговорил тихо, отстав вместе с ним от остальных на десяток шагов.

— Костя.

— Что.

— Я тебя спросить хотел. — Пацан смотрел под ноги, в воду. — Три дня хотел спросить и не спрашивал.

— Спрашивай.

— Помнишь, в пещере, где тот в камне лежал. — Дэн облизнул губы. — Он говорил, что у него была цифра. Такая, которую только он видел.

Костя шел и молчал.

— И ты потом сказал, что у тебя такая есть, — сказал Дэн. — А я спросил, почему у меня нет, и ты сказал, что не знаешь.

— Сказал.

— Костя. — Дэн остановился, потом спохватился, что стоять нельзя, и пошел дальше. — А что если она появится? Ну вот у человека ее не было. А потом появилась. Так бывает?

Костя почувствовал, как у него по спине пошел холод, и это было в первый раз с той минуты, как он вылез из пара чистым.

Он повернул голову и посмотрел на пацана.

Дэн шел рядом, глядя в воду, и уши у него были красные.

— Дэн.

— Да просто спрашиваю.

— Дэн. У тебя есть?

— Нет, — сказал Дэн быстро. — Нет, я просто так. Я думал, вдруг у всех появляется на каком-то уровне, и я хотел заранее знать, чего ждать.

Он сказал это так, как говорят пацаны, когда врут взрослому, которого уважают.

Костя открыл рот.

И в этот момент вода вокруг них дрогнула.

Дрожь пришла снизу, через воду, и была она такая, будто где-то очень далеко упало что-то очень большое.

Потом еще раз.

Потом еще.

И через равные промежутки. Тум. Тум. Тум.

— Это что, — сказал Дэн.

— Не знаю, — сказал Костя. — Идем. Идем, не стоим.

Тум.

Оно приближалось, и по воде между ними пошли круги от каждого удара, и Костя увидел, как круги идут вперед быстрее, чем они сами.

А потом впереди, шагах в трехстах, между серых стволов, он увидел людей.

Трое. Они стояли в воде и смотрели вверх.

Костя узнал их по силуэту раньше, чем разглядел лица, потому что запомнил, как они ходят. Обритый и двое с ним. Те самые, что разошлись с ними на кладбище в мертвом лесу, что прошли врата раньше всех, что сидели в таверне и кивали ему через зал.