Она остановилась в трех шагах. Оглядела их всех, как барышник глядит лошадь: этого в зубы, этому по ногам.

— Вы отряд, — сказала она. Не спросила. — Вчера сбились. Я видела.

— Допустим, — сказал Костя.

— Вас четверо. Здоровяк-оборотень, лекарь, маг и пацан с ножиком. — Она перечислила без запинки. — Танк, лекарь, урон и разведка. Одного не хватает.

— Кого же.

— Дальнего боя. — Она качнула плечом, и лук качнулся вместе с ней. — Вы все в ближней свалке. Пока вы сходитесь грудь в грудь, вас можно перестрелять с двадцати шагов. Я стреляю с двадцати шагов.

Костя слушал и понимал, что она права. Он это вчера на своей шкуре почувствовал, когда баба лысого стояла позади всех и работала, не подходя. Стрелок им был нужен как воздух.

— Что просишь? — спросил он.

Она усмехнулась, оценив, что он не стал разводить турусы.

— Долю искр. Долю добычи. И чтоб прикрывали, пока я стреляю. Вблизи я слабее любого из вас, мы оба это знаем. — Она помолчала. — Взамен снимаю то, до чего вы не дотянетесь. И я тут не первый день, знаю, где что лежит.

— Почему не одна? — Курт подал голос из-за спины Кости. — Раз такая ловкая, чего к нам?

Женщина повернулась к нему. Не дрогнула.

— Потому что одна я до пятого дня не доживу. И вы поодиночке не доживете. Тут выживают кучей. Я это поняла на третьем этаже. Вы, похоже, только начинаете.

Помолчали. Костя оглядел своих. Бьорн пожал плечами, мол, решай сам. У Дэна на лице было написано восхищение. Курт кривился и молчал.

— Как звать? — спросил Костя.

— Нора.

— Костя. Это Бьорн, Дэн, Курт. — Он кивнул на каждого. — Доля общая, как у всех. Прикроем. Только уговор, Нора. У нас правило. Своих не бросаем.

Что-то мелькнуло у нее в лице. Не насмешка. Больше похоже на усталость.

— Красивое правило, — сказала она. — Поглядим, надолго ли вас хватит.

Но осталась.

(Нора присоединилась к Отряду. Класс: Охотник. Уровень 6.)

Костя заглянул в ее панель, раз уж теперь можно было. Ловкость шесть, больше, чем у любого из них. Зрение, руки, скорость. Вблизи жидковата, зато на расстоянии ей цены нет. И десять стрел. Всего десять. Костя это запомнил. Стрелы кончатся, и тогда прикрывать ее придется всерьез.

Пока собирались, он решил потратиться. Идти в пещеры с голым задом, как вчера, ему не хотелось.

Он открыл лавку.

Среди привычного, среди зелий и брони, висело кое-что новое. Видно, лавка подстраивалась под то, куда они шли.

(Компас без стрелки. Очень редкий. Треснувший медный корпус. Стрелка не показывает север, она тянется туда, где спрятан ближайший Погребальный жетон. Требуется уровень: 3. Цена: 60 искр.)

Костя прочел дважды. Потом еще раз. Вот оно. Не ползать по склепам вслепую, а идти прямиком от жетона к жетону, пока не наберут на всех. Шестьдесят искр. У них двадцать шесть.

— Курт. Глянь. Компас.

Курт глянул, и лицо у него стало как у человека, который увидел деньги под небьющимся стеклом.

— Шестьдесят, — сказал он тихо. — За такое и сотни не жалко. С ним мы бы за день собрали на весь отряд. — Он поджал губы. — А у нас двадцать шесть.

— Значит, копим.

— Копим, — повторил Курт, и в голосе у него было что-то, чего Костя не разобрал.

Ниже висела вещь подешевле.

(Отрядный вымпел. Редкий. Полотнище на коротком древке, ткань не гниет и не рвется. Пока воткнут в землю рядом с отрядом: Воля всех в отряде +2, прочие характеристики +1. Внимание: вымпел раздражает нежить. Твари стремятся уничтожить его в первую очередь. Древко хрупкое, ломается легко. Требует защиты. Цена: 25 искр.)

Двадцать пять. Почти все, что было. Костя подумал. Штука хорошая, что говорить. Воля плюс два, остальное плюс один, и это каждому. В отряде из пятерых считай что лишний боец, только силу размазали на всех. А в пещерах, где темно и жутко, лишняя воля дороже железа. Люди в тесноте гибнут от паники чаще, чем от зубов, Костя это видел.

Он дочитал карточку до конца и нахмурился.

— Курт. Глянь на вымпел. Там внизу приписка.

Курт глянул. Хмыкнул.

— Раздражает нежить, — прочел он. — Твари прут на него первым делом. Древко ломается легко. — Он поднял бровь. — То есть вещь дает силу и сама же орет на весь этаж: идите сюда, ломайте меня. А сломают, и вся прибавка коту под хвост.

— Значит, будем держать, — сказал Костя. — Воткнул и охраняй, как знамя.

— Как знамя, — повторил Бьорн от входа. Ему это понравилось. — Знамя не бросают. За знамя стоят.

Костя взвесил еще раз. Вещь давала много и привязывала к точке, которую нельзя терять. В чистом поле это удавка: воткнешь, и вся нежить биома соберется рубить твою палку, пока ты вокруг пляшешь. А в узком месте, где к вымпелу подобраться можно только в лоб, та же удавка становится приманкой. Хотите ломать мою палку? Идите сюда, в коридор, по одному.

— Берем, — сказал он. — Но втыкать будем с головой. Не в поле, а где спину о камень прикроем.

— Это все наши деньги, — заметил Курт.

— В пещерах деньги не потратишь. А сдохнуть от страха можно. — Костя купил вымпел. — Да и с тварей теперь падает добыча. Наберем.

Он сказал это и осекся, потому что сам не знал, падает ли. Нора услышала и кивнула.

(Приобретено: Отрядный вымпел. Остаток искр Отряда: 1.)

— Падает, — сказала она. — С мелких скелетов ничего, они пустые. А кто посильнее, с тех капает. Кость, зуб, железо, всякое. Это трофеи, лавка их берет обратно за искры. — Она кивнула на воздух, где висел прилавок. — Вчера ваша Плакальщица что-нибудь оставила?

Костя вспомнил. Искры упали, двенадцать штук, а еще что-то было, он в горячке не разглядел. Бьорн, кажется, подобрал с земли и сунул за пояс.

— Бьорн. Ты что-то брал с той твари.

Бьорн порылся за поясом и достал. На ладони лежал изогнутый костяной шип длиной в палец, влажный, с зазубринами. Он сунул его туда машинально, как в бою берут все блестящее.

(Игла Плакальщицы. Трофей. Материал. Цена продажи: 4 искры.)

— Четыре искры, — сказал Курт и оживился. — За одну костяшку. — Он поглядел на Бьорна с новым интересом. — Так. С этой минуты подбираем все. Все, что падает. Слышите? Каждую кость, каждый зуб. Это деньги. Это компас.

Костя хмыкнул. Дай Курту цель, которую можно сложить в столбик, и он оживает.

Иглу продавать не стали, решили копить и сдать разом. Вымпел Костя разворачивать не стал, свернул древко и отдал Бьорну нести. В часовне нежить не ходила, приманивать было некого, толку ноль, а риск на будущее. Развернут там, где припрет.

Собрались и пошли на север.

Пещеры начинались там, где мертвый лес кончался у каменной гряды. Черные деревья редели, земля шла вверх, и в склоне зияли дыры, старые, обкатанные, уходящие в темноту. Туман сюда не доставал. Тут был просто мрак, глухой и сухой, и тянуло из него холодом и чем-то кислым.

— Там кто-то есть, — сказала Нора, поведя носом. — Много кого.

— Дэн, — сказал Костя. — Твой выход. Внутрь не лезь, просто глянь. Тихо, как умеешь. Заметишь что, сразу назад.

Дэн кивнул, и Костя увидел, как пацан изменился за эти дни. Раньше полез бы суетясь. Теперь присел, выдохнул и пошел ко входу мягко, с пятки на носок, сливаясь с камнем. Ловкость четыре. Уже видно.

Вернулся он через минуту, бледный.

— Их там как грязи, — прошептал он. — На потолке висят. Белые, слепые, голые, размером с крупного пса. Гроздьями свисают и не шевелятся. Спят вроде.

— На потолке, — повторил Костя. — Значит, сыпаться будут сверху. Нора, лук в пещере развернешь?

— Разверну, если потолок высокий. Если низкий, буду драться ножом, как все. — Она уже снимала лук со спины. — Плохо, что они сверху. По верху бить неудобно.

Костя подумал. В лоб идти нельзя, обвалятся все разом. Надо выманить.

— Курт. Твоя игла шумит?

— Она светит, — сказал Курт. — В темноте вспыхивает, как факел на миг.

— Годится. Тогда так. Дэн, сидишь у выхода наготове. Нора у стены, где потолок повыше, держит лук. Бьорн со мной, идем внутрь и шумим, будим их. Они сыплются на нас. Нора бьет тех, кто на подлете. Мы с Бьорном держим тех, кто вблизи. Дэн приканчивает упавших, у него теперь рука быстрая. — Костя оглядел всех. — Главное, не кучей. Разошлись, чтоб они на нас все разом не свалились. Ясно?