Фрагменты «Цветка» меня интересовали постольку-поскольку. После встречи с Молли я отчётливо понял, что собирать их — задача побочная. Получится — хорошо, не получится — ну и ладно. Каких-то особых выгод от владения ими я не ощущал. Максимум, они могли бы помочь отыскать подходы к другим ресурсам, тем самым, «из списка». Типа, ищешь то место, где в нужном количестве хранится скалантум, значит, где-то поблизости спрятан и чашелистик Шантары синего цвета. Соответственно, если находишь первое, находится и второе. А если находишь второе, находится первое. Удобно для маскировки главного поиска, но в практическом плане преимуществ пока что не видно.

Вот, скажем, добыл я в рауловском сейфе «лепесток» снежно-белого цвета, называемый в сети «лучезаром». И что, в результате, получил от него? Несколько трупов, проблемы с компанией «Родман бразерс» и срочное бегство из «Города №11». Хотя, если верить опять же схеме из дневника, по ходу я должен был отыскать какие-то непонятные «рубины версус», связанные с именем Родман и моим «лепестком».

Ну, или взять, например, другой «лепесток», антрацитово-чёрный, который хранился у Молли и назывался в дневнике «чернобо́й». Тоже ведь ничего «материального» мы с напарницей с его помощью не обрели, а, скорее, наоборот — еле ноги смогли унести от желающих заполучить наши тушки «голдов» и «родманов». Ну, если конечно не учитывать неизбежных приятностей совместного проживания сперва в королевском люксе в отеле, а после в секретном особняке корпорации «Тахо». А ведь согласно схеме, в качестве бонуса нам должна была перепасть таинственная «корона зет», то ли хранящаяся в башне у «голдов», то ли валяющаяся где-то поблизости, но так никем и не найденная.

Хотя, с другой стороны, ни «корона зет», ни «рубины версус» нам с Молли сегодня не требовались. Мы вообще понятия не имели, что они из себя представляют и нафиг нужны, и, возможно, как раз из-за этого они нам нигде по дороге не встретились. Зато, уж будьте уверены, если когда-нибудь мы поймём, что жить без этих хреновин не можем, вот тогда да, тогда нам и то, и другое само в руки свалится, не спросясь…

Жаль, правда, что с Молли во время побега с Ура мы разминулись, но я уверен, это всё ненадолго. Носители двух «лепестков», противоположных по знаку, как два магнита, как два разнородных заряда, просто не могут не притянуться друг к другу, в какие бы части Галактики их не забросило. Тем более что я сейчас точно знаю: портал из системы был настроен на «Копи Тарола», и если искин не ошибся (а он уже, наверно, раз десять уверил меня, что ошибка исключена), то Молли сейчас где-то там, в «офшоре» из тридцати независимых планетоидов.

С деньгами, понятное дело, у неё всё путём. С легализацией, учитывая её связи, проблем, сто пудов, не возникнет. Поэтому, собственно, ей надо просто чуток подождать, пока её новый приятель не прибудет на «Копи» и не отыщет её на каком-то из планетоидов. Единственное исключение… хм… если она вдруг подумает, что я попал в лапы к «голдам» и «родманам», и вот тогда действительно всё осложнится доне́льзя.

Зная, как Молли привыкла решать такие проблемы, она, несомненно, ринется вызволять меня из узилища. Как минимум, чтобы вернуть мне «должок», а как максимум… н-да… пусть я в этом не слишком уверен, но ведь не просто же так мы с ней встретились и сошлись, да ещё и так близко, как ни у кого из нас до этого ещё не было…

Короче, надеяться в этом деле я мог только на её здравомыслие. Поскольку ни к «голдам», ни к «родманам» в лапы в ближайшее время я точно не попаду. Из ловушки около Ура меня вытащили другие, и теперь оставалось только понять, нафига «они» это сделали и как бы от «них» теперь отвязаться?..

О том, что мы прибываем в конечную точку, сообщил Гарти. Искривление подпространства, незаметное для человеческого восприятия, он зафиксировал за полминуты до выхода в привычную метрику.

Искин не ошибся. Мы вывалились из гипера ровно через тридцать секунд.

«Система В5–1217, — проинформировал цифровой подселенец. — Нейтральная зона между Содружеством и Свободным Альянсом. Вероятность, что с Ура нас вытащил кто-нибудь из Альянса, составляет четыре процента. Я удивлён».

«Ещё не вечер, мой друг, — позволил я себе ухмыльнуться. — Четыре процента — это действительно слишком мало, чтобы быть правдой…»

В привычном пространстве гравизахваты опять заработали. Оптическая «болтанка» закончилась. «Большой чёрный корабль» начал снова притягивать шлюпку к себе. Довольно неспешно, словно бы позволяя мне сполна «насладиться» процессом.

« Передатчик работает. Могу отправить запрос», — доложил искин.

«Не нужно. Уже и так всё понятно», — переключил я видовые экраны в режим максимально оптического разрешения.

«Ты прав», — согласился Гарти, выделив маркером ключевые детали на корпусе скинувшего личину «пирата».

С отключёнными искажающими полями он теперь выглядел… я бы сказал, сногсшибательно. Настолько красивых космических кораблей мне в этом мире и в этом времени ещё не встречалось.

Овальной формы, длиной метров сто пятьдесят и шириной сорок, зеркально-серый, с вкраплениями «снежных» узоров, чем-то напоминающих трещины-пузырьки байкальского льда, сочетающий в себе как плавные изгибы, так и острые кромки, он казался прямым воплощением мыслей авангардистов далёкого прошлого, ожившим кристаллом или, скорее, друзой, составленной из десятков и сотен драгоценных камней, объединённых отполированным мраморными жгутами.

«Курси́танс ин у́ндас», — прочитал Гарти на гладкой поверхности одной из выдвинутых из корпуса граней.

«Бегущая по волнам», — автоматически перевёл я с латыни.

«Нас, кстати, сканируют, — предупредил подселенец. — Помехи включить?»

«Не надо».

«Как знаешь…»

К «Бегущей» мы пристыковались через минуту. Ещё через столько же, когда сканирование полностью завершилось, шлюпку втянуло во внутренний шлюз.

«Открытие люков разрешено», — загорелось на управляющем пульте.

Я отстегнулся от ложемента и выбрался из шлюпки наружу. Шлюзовая камера на «Бегущей» мало чем отличалась от аналогичных на кораблях малого и среднего класса. Единственное, что её выделяло из прочих — это голографическая световая дорожка из стрелок и надписей, указывающая, куда мне идти.

Удивительное дело, но в корабельных коридорах никто мне из экипажа не встретился. Складывалось ощущение, что его вообще не имеется, а корабль управляется искусственным интеллектом, пусть и не настолько продвинутым, как мой подселенец, но всё-таки интеллектом, а не просто набором программ, помогающим капитану справляться со сложной техникой.

«Ты прав. Экипажа здесь нет, — подтвердил мои предположения Гарти. — А цифровая начинка — согласен, действительно неплохая».

«То есть, он что, беспилотник?»

«Нет. Владелец этого корабля — живой человек, и на борту он присутствует».

«Как ты определил?»

«По косвенным признакам».

«Уточни».

«Запасы воды, продовольствия, следы жизнедеятельности и всё такое».

«Я понял. Можешь не продолжать…»

Пока я шёл за висящей в воздухе стрелочкой по отсекам и трапам, то буквально всей кожей чувствовал нацеленные на меня следящие камеры и скрытые оружейные комплексы. Гарти подсвечивал эти «гаджеты» жёлтым и красным, но, что любопытно, их положение я угадывал почти без подсказок с его стороны. Как будто бы я мог видеть их сам, ощущая даже самые слабые возмущения энергополей на расстоянии до пятнадцати метров, причём, не только спереди, но и сзади, словно у меня имелись дополнительные глаза на затылке.

Внутри корабль выглядел нарочито роскошно, но в то же время функционально. Панели из ценного «дерева», «атласная» драпировка, «мраморно-гранитные» вставки, витражи-барельефы-картины, среди которых вполне органично смотрелись облачённые в бронзу консоли управления микроклиматом и бортовой гравитацией, вспомогательными энергетическими установками, системами жизнеобеспечения, наблюдения, связи… Люки, перекрывающие переборки между отсеками, напоминали двери венецианских дворцов из эпохи дожей, видовые экраны — стрельчатые балконные окна, а осветительные приборы — развешанные и расставленные тут и там настоящие факелы и жирандо́ли-подсвечники…