«Всё верно. Я это говорил. Но это только одна сторона медали. Вторая: к цели можно идти и другими путями. Какой из них наиболее эффективный, зависит от ситуации. Сейчас, как мне кажется, твоей новой подружке выгоднее использовать вариант работы под принуждением».

«Понятно. Что предлагаешь?»

«Валить отсюда, и лучше с заложником».

«Так же, как и на Уре?»

«Да. Дождаться, когда она здесь появится — а она это обязательно сделает, не сегодня, так завтра — и отработать по самому жёсткому варианту».

«Хорошо. Я подумаю, — не стал я спорить. — Но пока подождём. Сутки-другие, уверен, погоды не сделают…»

Первые сутки моего странного заключения прошли спокойно. Никто меня не тревожил, не дёргал, не тащил на допрос, не пытался что-то узнать, отыскать, изъять, уличить…

Движуха пошла лишь на следующее утро, через два часа после завтрака.

«Кто-то въезжает на территорию», — объявил Гарти, включив в моём чипе трансляцию с камер.

В ворота поместья действительно въехали сразу шесть бронированных ховермобилей. Три из них рассредоточились вдоль забора, подняв стволы к небесам. Оставшиеся «подплыли» к дому, в этот миг картинка исчезла.

«Камеры отключили… Заразы!» — ругнулся искин.

Спустя пять минут дверь в камеру отворилась и внутрь вошли четверо тех, кто доставлял меня сюда с космодрома. Ничего не объясняя, они сковали мне руки наручниками, надели мешок на голову и вывели в коридор. Внутреннюю планировку особняка (спасибо искину) я знал досконально, поэтому, куда они меня, в конце концов, притащили, понял без всяких подсказок. Комната на втором этаже, в которую охранники за прошедшие сутки не заглядывали ни разу и которая единственная во всём доме камерами вообще не просматривалась.

Меня усадили в кресло с металлическими подлокотниками, пристегнули к ним руки, сдёрнули с черепушки мешок и молча ушли.

Помещение, где я очутился, оказалось вовсе не пыточной, как поначалу подумалось. Из инструментария «палаческой техники» в наличии было только то кресло, в котором меня зафиксировали — жёсткое, неудобное, прикрученное к полу болтами. Во всём остальном комната напоминала домашний кабинет какого-нибудь банкира или политика.

Возле зашторенного окна стоял человек. Дождавшись, когда я перестану моргать и крутить головой, он подошёл к находящемуся напротив моего кресла письменному столу и, расположившись за ним, включил настольную лампу. Обыкновенную, с зелёным матерчатым абажуром, а не такую, какую направляют допрашиваемому в глаза, чтобы он чувствовал себя перед следователем не слишком уютно.

Секунд десять сидящий напротив молча смотрел на меня, а затем негромко заметил:

— Не понимаю… Не понимаю, что нашла в тебе моя дочь.

На свою дочь Альваро Мартинес был непохож. Достаточно плотное телосложение, орлиный нос, густые усы, цепкий прищуренный взгляд, тёмные волосы, несколько оттопыренные уши, глаза… практически чёрные, а не серые, как у Таиры. Хотя, с другой стороны, возможно и то, что, во-первых, она больше похожа на мать, а не отца. А во-вторых, учитывая её умение преображаться, я, вероятно, ещё не видел сеньориту Мартинес в её истинном облике, полученном при рождении.

— Простите, сеньор Мартинес, я поводов не давал, — повторил я всё то же самое, что говорил недавно Таире.

— А поводы не нужны, — усмехнулся владелец «Тахо сиенса». — Мне достаточно фактов.

— Каких?

— Что она ни с того, ни с сего решила помочь такому, как ты, а теперь… — он смерил меня многообещающим взглядом. — А теперь из-за этого вот-вот начнётся война всех со всеми.

Я покачал головой:

— Вы меня переоцениваете. Я вовсе не тот человек, что способен начать большую войну.

— Неужели? — вскинул брови Мартинес. — А кто же тогда устроил на Уре переполох сначала у «родманов», дальше у «голдов», а после склонил мою дочь к тому, чтобы она помогла тебе скрыться?

— Ну… я, пожалуй, начну с того, что скажу: про «родманов» мне ничего неизвестно. Что там случилось, когда, я не в курсе и отношения к этому не имею. А что до «голдовской» башни, то там я лишь выполнил то, на что нанимался, ни больше, ни меньше.

— Так ты, выходит, наёмник? Занятно, занятно, — сеньор Мартинес откинулся в кресле и пробарабанил пальцами по столешнице. — И кто же тебя такого красивого нанял?

— Человек без лица, — брякнул я наобум и, кажется, угадал.

Хозяин планеты несколько долгих секунд сверлил меня немигающим взглядом, а затем медленно наклонил голову:

— Понимаю. Стандартная схема. Работал через посредника, его имя тебе неизвестно…

На неуловимо короткий миг мне вдруг показалось, что сначала он собирался сказать другое, но всё-таки пересилил себя и сказал, что сказал…

— Ладно. Поехали дальше. На какую конкретно работу тебя подрядил этот… человек без лица?

— Работа простая, — пожал я плечами. — Вытащить из башни у «голдов» одного человека, переправить его на «Копи Тарола», на сопутствующие потери внимания не обращать.

Собеседник ненадолго задумался.

— Кто этот человек?

— Женщина. Её имени я не знаю. Она содержалась во внутреннем изоляторе «голдов». Оттуда я её вытащил…

— Как вы вышли из башни?

— Прорвались с боем.

— Занятно, — ещё раз пробарабанил пальцами по столешнице папаша Таиры. — Что было дальше?

— Укрылись на нижнем уровне, а потом совершенно случайно… хм… совершенно случайно смогли оказать услугу сеньорите Таире. Причём, в тот момент, учтите, ни я, ни та женщина понятия не имели, что она ваша дочь.

— То есть, ты хочешь сказать, она помогла вам просто из благодарности за оказанную услугу?

— Думаю, да, сеньор. Чего-то иного мне в голову не приходит.

— Ладно. Понятно. А что по той женщине? Она теперь тоже знает, кто помог вам сбежать?

— Нет, невозможно, — мотнул я плечом. — Я сам об этом узнал лишь, когда очутился на яхте, и ваша дочь сама назвала своё имя. Если честно, я был удивлён.

— А имя той женщины… ты так и не выяснил?

— Её чип-карта была затёрта. Как и моя перед акцией. После я внёс в них те имена, какие получил от посредника…

— Кевин и Джейси О’Хара?

— Да.

Мартинес снова задумался. Секунд примерно на десять.

— Ну, что же? Готовили, как я вижу, тебя серьёзно. Но вот насколько ты честен, сказать пока трудно. И знаешь, если бы не Таира, в методах, как выудить из тебя правду, я себя бы не ограничивал.

От холода, с каким это было сказано, я невольно поёжился.

— Но ты только не думай, что эта моя… деликатность продлится вечно, — продолжил Мартинес. — Война между корпорациями уже на пороге, и у тебя есть два дня. Ровно два дня, чтобы вспомнить всё, что ты утаил. В противном случае наш разговор пойдёт по другому сценарию. Специалистов развязывать языки, уж поверь, у меня предостаточно.

Он дважды нажал на тревожную кнопку, в кабинет вошли трое охранников.

— Увести, — кивнул в мою сторону владелец «Тахо сиенса»…

Системы слежения включились в поместье сразу, как только гости уехали. Что любопытно, после беседы с хозяином Талаверы и ближайших окрестностей режим моего содержания в здешней «тюряге» нисколько не изменился. По крайней мере, до ночи. Состав охраны остался тем же, в камеру никто не заглядывал, не докучал, продукты-напитки к столу доставлялись исправно, их ассортимент не ухудшился.

Всё это время Гарти донимал меня планами по спасению от «неблагодарных Мартинесов». Почему они оба, и дочь, и отец, должны быть мне благодарны, он, конечно, не объяснял, считая это само собой разумеющимся. Я с ним не спорил, а просто выслушивал все его предложения и отвергал их одно за другим из-за избыточной авантюрности и чрезмерного риска.

Единственным более-менее подходящим под ситуацию выглядело только самое первое, высказанное искином ещё до визита сюда владельца «Тахо сиенса». Взять в заложники или его самого, или его единственную наследницу, а дальше — уж как получится.