Реальный контакт, пока мы играем, мог теперь состояться лишь между Молли и мной. Она села справа, в соседнее кресло. Чтобы коснуться её, достаточно было просто протянуть руку. А чтобы встретиться взглядами — повернуть голову. И правилами «покер-трэйса» это не запрещалось. Нельзя было только в карты чужие заглядывать, а всё остальное — уж, как получится.

Соседка, впрочем, смотреть на меня не пыталась. Я в её сторону — тоже.

Появилась мыслишка отправить ей в чип сообщение типа «Привет! Как дела?», но Гарти мне отсоветовал: «Рано. Давай пока понаблюдаем».

А потом игра началась, и отправлять сообщения стало попросту невозможно. Пространство внутри загородки накрыло радиоподавляющими полями.

«Кэп! Я не вижу раздатчик! Я не слышу сигналов! Я не могу отправлять сообщения!» — запаниковал подселенец.

«Не дёргайся, — проронил я как можно спокойнее. — Оставлять без контроля раздатчик они не будут. Ищи канал передачи».

«Как? Где?»

«Оптика, ультразвук, инфракрасное излучение, нейроволны… — принялся я перечислять варианты. — Короче, ищи и обрящешь».

«Ладно. Попробую», — буркнул через секунду искин.

«А ты не пробуй. Ты сделай», — выдал я подходящее по контексту напутствие и переключился на карты.

На первой раздаче мне выпали тройка, семёрка, туз. Все разной масти. Один в один, как у Пушкина в «Пиковой даме». Три тайные карты, о которых знала старуха графиня и которые якобы должны были принести удачу в игре тому, кто на них поставит. Но поскольку я был не Германн, то таким совпадением не заморачивался, а просто скинул семёрку и тройку, оставив себе туз треф.

Столько же скинул сидящий напротив соперник. По одной карте сбросили Таира и Молли.

В банке сейчас лежали два миллиона четыреста. Половина — наличкой, половина — долей от стоимости «моего» корабля.

В «покер-трэйсе» в начальной раздаче автомат выдавал «старшим» партнёрам по три карты, а «младшим» по две. На всех последующих розыгрышах «старшие» были обязаны скидывать не меньше одной, «младшие» могли это не делать. В конце игры карты «старших» и «младших» складывались, и пары мерялись, у кого комбинация выигрышнее…

Раздатчик «съел» сброшенные и выплюнул новые карты. На этот раз мы все получили на руки по одной. А ещё по одной, для меня и для визави, автомат выложил лицевой стороной кверху, в открытую.

По правилам «покер-трэйса» они останутся лежать на столе до конца игры.

Когда мы будем вскрываться, я выберу из «своих» открытых одну и присоединю её к нашему с Таирой раскладу. Ну а пока, начиная со следующего розыгрыша, у всех у нас будет на руках по две карты.

— Играем, вскрываемся, продолжаем? — спросил Алхимик, положив в банк ещё миллион двести.

— Выравниваю и продолжаем, — бросил я в банк ту же сумму, но только в виде выданных распорядителем фишек-жетонов, а не налички.

«Не торопись сбрасывать, потяни, — предупредил меня Гарти. — Мне нужно время, чтобы понять, как они тут химичат…»

Перед новой раздачей я раздумывал примерно минуту, а затем скинул пришедшую к тузу шестёрку червей.

«Автомат» зажужжал и выдал всем новые карты. Мне — открытую тройку и закрытую даму.

Алхимик швырнул на стол ещё одну ставку:

— Играем, вскрываемся, продолжаем?

«Ну, что разобрался?»

«Нет. Мне нужно ещё пару розыгрышей», — ответил Гарти.

— Продолжаем…

После четвертого розыгрыша в банке было уже восемь лимонов сто тысяч наликом и столько же фишками.

Передо мной и Алхимиком лежали по четыре открытых карты. На руках у меня оставался всё тот же туз треф из первой раздачи и дама бубей.

«Всё! Разобрался», — с гордостью сообщил подселенец.

Я с облегчением выдохнул:

«Ну, наконец-то! И что там было?»

«У этого кадра четыре специальных импланта в челюсти. Они модулируют ультразвук. С его помощью твой соперник обменивается данными с раздаточным механизмом. Но теперь я могу их глушить и подменивать».

«Что делать мне?»

«Выкидывай даму, а после выравнивай…»

— Играем, — сбросил я карту, затем то же самое проделали Алхимик и Молли.

Таира, что удивительно, в этом последнем розыгрыше скинула обе карты, а не одну.

«Раздатчик» негромко прошелестел и выдал мне пиковый туз. В открытую часть упал валет той же масти.

— Поднимаю до полного, — я вынул из саквояжа полторы сотни тысяч и бросил их в банк вместе с фишками. «Мой» корабль был оценён в двенадцать миллионов диткойнов. А по условиям, максимальная ставка в игре составляла двенадцать сто пятьдесят. Ещё один хитрый крючок со стороны казино. Ведь если бы я не добавил наличку, соперник попросту перебил бы мой вклад на эти недостающие сто пятьдесят и выиграл бы без игры.

— Выравниваю, — усмехнулся Алхимик и положил в банк остаток. — Крупье! Убирай загородки. Вскрываемся.

Вошедший к нам распорядитель убрал со стола барьер между дамами, после чего достал из кармана пульт и нажал на кнопку. Радиоподавляющее поле исчезло, отгораживающий нас от мира заборчик «уехал» вниз, в специальные щели в полу. Гарти был прав. Наш стол, действительно, окружала толпа болельщиков.

Алхимик протянул руку к открытым картам и забрал себе даму червей.

«Какую брать мне?»

«Любую», — ответил Гарти.

Я взял пятёрку треф.

Сидящая рядом Молли молча выложила на стол даму пик и десятку червей.

Алхимик, довольно оскалившись, бросил рядом свои:

— Четыре дамы. Каре.

Собравшиеся вокруг зашумели, задвигались, заволновались…

— Алара? — взглянул я на сеньориту Мартинес.

Таира пожала плечами и положила на стол два туза.

Миг, и в зале для избранных воцарилась полная тишина.

Я открыл уже выбранную пятёрку треф, затем… медленно-медленно… туз той же масти.

Если бы в помещении где-то летала муха, её жужжание звучало бы здесь и сейчас, словно рёв взлетающей в небо ракеты.

— У меня тоже каре, господин Алхимик, — открыл я четвёртый туз. — Ваши дамы убиты…

За спиной у меня кто-то негромко охнул.

В ту же секунду Алхимик буквально подпрыгнул из кресла и, ухватив Таиру за шею, приставил к её голове игольник:

— Всем оставаться на месте! Это полицейская операция!

Через мгновение я тоже был на ногах. Игольник в правой руке смотрел на Алхимика, бластер в левой — на ближайшего из охранников.

— Не двигаться! Оставаться на месте, — повторила слова бородатого вскочившая следом Молли.

Оба её лазергана были нацелены на меня…

«Спрячь пушки, ловелас недоделанный! Не усложняй», — прилетело в мой чип приватное сообщение.

«Не убирай! Не слушай её!» — истерично выкрикнул Гарти.

«Изыди», — отмахнулся я от искина и медленно опустил стволы.

— Вот так-то лучше, — осклабился шулер, чуть отведя игольник от виска сеньориты Мартинес.

А через долю секунды в его лбу появилась аккуратная дырочка.

Прицельную линию Молли умела переносить виртуозно. В этом я успел убедиться ещё в «голдовской» башне, где за минуту боя бывшая узница уложила с двух рук два десятка вооружённых противников.

Сегодня она проделал тот же финт. Двумя точными выстрелами практически одновременно прикончила своего неудачливого «партнёра по покеру» и ближайшего из охранников.

С двоими оставшимися выпало разбираться мне.

Спасибо опять же напарнице, завопившей: «Всем на́ пол! Работает безопасность Альянса!»

При чём тут Альянс, я не понял, но лайфхак оказался годным. Сработало на пять с плюсом. Все вокруг залегли моментально, почти как попавшие под пулемётный огонь пехотинцы. Видимо, в «Докторе Кэш» это дело привычное. Кроме нас на ногах остались лишь два вертухая, судорожно пытающихся выдернуть застрявшее где-то в «сбруе» оружие.

Вступить в перестрелку я им не дал. Влепил первому в корпус пару иголок, второго уконтропупил из бластера, и на этом противники кончились.

Среди улёгшихся на́ пол обнаружились менеджер-распорядитель и тот банковский клерк, что оценивал «мой» корабль. Ба́рмен, понятное дело, во время шухера укрылся за стойкой. Молли вытащила его оттуда за шкирку и уложила рядом со всеми.