К воротам поместья мы подъехали через пару минут. С левого края привратной арки на нас уставилась следящая камера, с правого — укрытый в специальной нише автоматический плазмоган. Сурово, однако. Стоит лишь дёрнуться, и нашпигуют зарядами по самое не балуйся.

Валид выбрался из машины и подошёл к вызывной панели.

— Джамаль, это я… Да, со мной ещё двое. Это друзья… И трое в багажнике. Это пленные…

Секунд через десять воротные створки начали медленно открываться.

Мы въехали внутрь, прокатились по вымощенной камнем дорожке где-то полсотни метров и остановились перед широким крыльцом.

Встречали нас четверо. Трое держали в руках оружие. Один, богато одетый, с кинжалом за поясом, шагнул с крыльца и коротко поклонился вышедшему из машины хозяину:

— Ас-сайед!

— Джамаль-джан! — Валид весело хлопнул его по плечу и кивнул себе за́ спину. — Принимай аппарат. Трофейный. Махнул не глядя…

От ужина и даже от простого перекуса мы отказались, хотя Валид предлагал.

Мы ждали его наверху, в его кабинете. Как говорится, в святая святых. Он оставил нас там, сказав, что пока сам не допросит захваченных на дороге, о том, что произошло во дворце, нам лучше не разговаривать.

Валид отсутствовал час. А когда, наконец, вернулся, то выглядел хмурым и словно бы повзрослевшим, лет эдак на десять, не меньше.

— Мой отец погиб неспроста. Ему помогли, — заявил он с порога, затем плюхнулся в кресло, налил себе воды из кувшина и залпом выпил. — И то, что случилось сегодня… я теперь вижу… всё это звенья одной цепи…

Мы его не торопили. Что нам было нужно, он знал. А если не знал, то догадывался.

— Короче, что было на приёме, с чего там всё началось, я не видел, — продолжил хозяин дома. — Я видел только последствия. Вы двое исчезли, шейха Лайла убита, двое нукеров из стражи убиты, оба телохранителя дяди Дауда убиты, сам он тяжело ранен.

— То есть, он всё-таки жив⁈ — не удержалась от восклицания Молли.

— По счастью, да. Спасибо сайеде Таире, — кивнул Валид. — Она оказала первую помощь, остановила кровотечение, и дядю смогли донести до медкапсулы. Но общий прогноз пока… сложный.

— Всё плохо, да?

— Я точно не знаю, — развёл руками Валид. — Меня в реанимационную не допускают. Её охраняют люди Хакима, а он, как мы теперь знаем…

— Доверия не заслуживает, — закончил я фразу.

— Да. Не заслуживает, — сверкнул наш приятель глазами. — Но возле капсулы постоянно дежурит шейха Самира. И я надеюсь, она не позволит Хакиму и его присным что-нибудь там повредить.

— А если её саму? — провёл я ребром ладони по горлу. — Ведь если Хаким и вправду замешан, то ни ему, ни тем, кто за ним стоит, живой великий эмир не нужен от слова совсем. И, значит, если твой дядя пойдёт на поправку, то… сам понимаешь, чем это грозит.

— Я понимаю, — наклонил голову племянник Дауда. — Но я пока ничего не могу. И даже те трое в подвале, — он брезгливо поморщился. — Они обычные пешки. Одного их свидетельства недостаточно, да и знают они самую малость. Мне вообще объяснили всё по-другому. Мне сказали, что это вы открыли стрельбу, убили охранников, Лайлу и почти убили эмира.

— А тот, кто стрелял в меня и бросил гранату? Его не нашли? — спросила напарница. — Он же ведь, получается, стрелял и в Зайна́б. Она разве не видела?

— Зайнаб, — криво усмехнулся Валид. — Она сказала, что это ты швырнула гранату. А перед этим толкнула её в фонтан, и она только чудом туда не упала. И никого, кто в тебя стрелял, она не заметила.

— Вот же ведь… паразитка! — ругнулась Молли. — Да если бы я её не толкнула, её бы уже хоронили. Тот гад, он игл не жалел. Очередью лупил, от души!

— Так как же ты выжила⁈ — удивился хозяин дома. — Он что, промахнулся?

— Реш! Покажи ему, — ляпнула Молли и тут же прикрыла ладошкой рот, сообразив, что сказала «что-то не то».

— Реш? — вздёрнул брови Валид.

Я негромко вздохнул и укоризненно посмотрел на подругу.

Та виновато потупилась: мол, извини, само вырвалось.

— Реш — это мой позывной, — выдал я наиболее разумное объяснение. — Со старых времён.

И ведь не соврал же. Ни единого слова.

Юный шейх мою версию принял. Но на этом, понятно, не остановился. Дураком он всё-таки не был, и слух у него был хороший:

— И что ты должен мне показать?

— Держи, — протянул я ему свой игольник. — Пользоваться умеешь?

— Конечно.

— Стреляй.

— Куда?

— В меня… Ну, или в неё, без разницы, — указал я на Молли.

— В каком смысле стреляй⁈ — глаза у Валида стали как две стодинаровые монеты.

— В прямом, — закатал я рукав и подставил руку под выстрел. — Давай, не бойся! Один раз — не Тинто Брасс. Жги!

Племянник эмира сжал губы, отвернул слегка голову и, скривившись, словно от угодившей в рот горечи, нажал за спуск. Вылетевшая из дула игла ушла от моей руки рикошетом вбок и врезалась в стену, оставив на ней изрядную выбоину.

— Не понял, — лицо у стрелка изумлённо вытянулось.

— Попробуй ещё раз, — потёр я то место, куда угодила иголка (как ни крути, а ощущения неприятные). — И можешь стрелять не в руку, а, скажем… в грудь.

Валид покачал недоверчиво головой, но совету всё же последовал. Вновь поднял ствол и выстрелил.

Иголка застряла в куртке. Я аккуратно вынул её и показал шейху расплющенный наконечник.

— Теперь, надеюсь, понятно?

Хозяин дома потёр «пушкой» висок, окинул взглядом меня, затем мою спутницу…

— Вы… киборги?

Мы с Молли дружно расхохотались.

— Нет, друг Валид. Не киборги. Киборги — это сложно. Мы — люди. Обычные люди, но только шкурка у нас… особенная.

— Экспериментальная защитная наноплёнка от корпорации «Тахо сиенса», — принялась врать подруга. — Опытный образец. Стоит примерно как десять дворцовых комплексов «Радж Мукад». В свободную продажу не поступала и, я полагаю, никогда поступит…

Она вещала столь вдохновенно, что в какой-то момент даже я едва не поверил в эти, мягко сказать, фантазии, а про нашего шейха и говорить нечего. Он смотрел на нас со смесью ужаса и восторга. И вероятно, уже прикидывал, как эта плёнка будет смотреться на нём.

— Каждая подобная плёнка готовится индивидуально, под конкретного человека, с контролем по ДНК и так далее, — решил я заранее снять любые «поползновения».

Шейх на мгновение замер, в его глазах промелькнуло что-то вроде обиды.

— Но только учти. Мы ничего тебе не говорили, — добавила Молли. — И, главное, при Таире это не ляпни. Ага?

— Не ляпну, не беспокойтесь, — пробурчал собеседник и внезапно спросил. — У неё, кстати, тоже такая защита? Или покруче?

Я покачал головой:

— Увы. У нашей Таиры вообще нет защиты.

— Почему? — удивился Валид.

— Генетическая несовместимость. Такое бывает. Да, — развёл я руками.

Наш новый приятель нахмурился, почесал себе нос…

— Ладно. Вернёмся к Зайнаб. Короче, и она, и Хаким заявили, что вы оба — убийцы. Что вы профессиональные наёмники и работаете на Мартинеса. И что это Таира-сахбати привела вас к моему дяде, и значит, тоже виновна.

— Что они сделали с ней?

— По приказу моего дяди Абдула её задержали.

— Уроды! — бросила Молли.

— Куда её поместили? — взглянул я на юного шейха.

— Если я правильно понял, в тюремную башню, — ответил тот.

— Следящие камеры в зале имелись? Запись велась?

Валид удручённо вздохнул:

— Выяснить, кто и в кого стрелял, сейчас невозможно. Когда началась заваруха, все камеры оказались отключены из-за случайного сбоя. Записей, соответственно, не осталось.

«Это не я», — сообщил подселенец.

«Я знаю».

— Хитро́, но уж слишком топорно, — позволил я себе усмехнуться. — А теперь самый главный вопрос. Ты сам-то веришь, что мы не убийцы? Веришь, что наша Таира ни в чём не замешана?

— Верю, — Валид мотнул головой и сжал кулаки. — И не только из-за того, что люди Хакима пытались меня убить, и не из-за того, что вы мне сейчас показали и рассказали. И даже не из-за того, что… — его голос внезапно дрогнул, — что Таира-сахбати мне нравится. Нет. Я вам верю из-за другого. Сегодня утром дядя Дауд сам попросил меня, чтобы я показал вам секретный ход из дворца. Ведь вы же через него ушли, да? — он взглянул на меня, я кивнул. — Ну, так вот, это было не просто так. Мне кажется, он что-то предчувствовал. Что-то такое, из-за чего вам придётся бежать. А ещё он сказал мне, что он вам кое-что должен. Что после приёма он должен вам кое-что передать. Что-то достаточно ценное. И что он не хочет, чтобы об этом узнали Абдул и другие. Нет, я не спрашиваю, что именно он хотел вам отдать, ведь раз он мне не сказал, значит, мне это знать не положено. Но вот что я и вправду хотел бы спросить… — на этом месте он ненадолго задумался. — Я хотел бы спросить вас… что вам важнее? Таира-сахбати? Или та ценность, которую обещал вам мой дядя?