Из гипера мы вышли рывком. Вот только что на видовых экранах колыхалась белёсая муть, а через мгновение — хоп! — и звёздное небо.

Следом за видовыми экранами проснулись и информационные. Голографическая карта системы начала расцветать отметками целей.

«Одиннадцать — курс четыре семнадцать, удаление двести. Три — курс девять двадцать четыре, удаление сто пятьдесят. Пять — курс восемь шесть…» — забубнил Гарти, но я его слушал вполуха. Во-первых, всё, что он говорил, уже отражалось на карте и в мониторах БИУС. А во-вторых, всё, что там отражалось, теперь проходило через мой собственный фильтр. Который сегодня впервые тестировался в реальной боевой обстановке.

— Курс три двадцать три. Приступаю к манёвру схода с эклиптики, — донеслось до меня от пилотского кресла.

— Не надо. Оставь траекторию прежней. Ионники пока не включай, иди на баллистике, — попросил я Таиру.

Та удивлённо на меня покосилась, но рекомендацию выполнила.

Что стояло за моей просьбой, обе спутницы поняли секунд через пять.

— Что это?.. Что это за фигня?.. — заговорили они по очереди.

— Крэнговские маяки…

В системе F6–4549 их было не просто много, а офигительно много. И если бы я не почувствовал их своей новой способностью, умением видеть энергополя и энергоисточники, мы бы влетели в них, максимум, через пару минут.

— Здесь, здесь… здесь… и вот тут… — одну за другой отмечал я на карте запретные зоны.

От понимания, что при выходе из гиперпространства мы могли запросто оказаться в одной из таких вот зон, внутри у меня всё начинало трястись и переворачиваться. Ведь мог же, блин, догадаться, что запреты на посещение какой-то звёздной системы просто так не введут. Что должна быть причина. И причина действительно веская. То, что Таира об этом не знала, вполне объяснимо, но я-то, я! Уж про крэнгов и их маяки я знал на пару порядков больше, чем кто бы то ни было. И всё равно не подумал и не предположил…

Прорисовывать конфигурацию крэнговских маяков я закончил спустя пять минут. Они опоясывали всю систему, накрывали её своего рода куполом, в котором конечно имелись прорехи, но чтобы к ним выйти, любому на нашем месте требовалось весьма и весьма постараться.

Внутри этого незримого купола прорех и лакун было больше. Некоторые достаточно крупные, особенно возле планет. Именно там сейчас сосредотачивались группы чужих кораблей. Их принадлежность… судя по сигнатуре сигналов… «родманы», «голды» и… не имеющие специальных опознавателей лоханки «вольных пиратов».

Последнее я узнал от искина и тут же транслировал это вслух и на карту.

— Фрегаты. Дестроеры. Многоцелевые. Разведывательные и вспомогательные. ГРЭБ-подавители, — расставил я очередные отметки. — Ты уверена, что все они тут исключительно из-за нас?

— Не уверена, — помотала головой владелица яхты. — Но церемониться мы с ними не будем.

— И это правильно, — поддержала её бывшая узница…

Что делают здесь корабли корпораций и Синдиката, как они попали сюда, как смогли отыскать островки безопасности среди крэнговских маяков — такими вопросами мы сейчас не задавались. Пальцы Таиры порхали по клавишам клавиатуры бортового компьютера, выстраивая полётную схему. Молли вводила в БИУС получаемые от меня данные о параметрах целей и прикидывала варианты противодействия. Я продолжал сканировать пространство системы, как сам, так и с помощью Гарти, выискивая очередные ловушки и размышляя, как их обойти.

— В час тридцать мы не уложимся, — завершила расчёты Таира. — Нам нужно в два раза больше.

Траектория, как двигаться дальше, где ускоряться, а где наоборот тормозить и где входить в гипер, высветилась на голографической карте ярко-оранжевой линией.

— Нас могут перехватить вот здесь и вот здесь, — указала Молли.

— Пусть перехватывают. Им же хуже, — усмехнулась Таира…

Конечно, это была бравада. Но ничего другого сейчас никто из нас предложить всё равно бы не смог…

Первая попытка перехватить нас состоялась минут через сорок.

Пять целей, две из которых фрегаты производства «Голдчейн техникверке», а три — «многоцелевые» пиратские рейдеры, встретила нас в довольно обширной лакуне посреди «маяков».

Защита «Бегущей» была включена на полную мощность, искажающие поля абсолютно невидимой яхту, конечно, не делали, однако прицел чужакам сбивали достаточно эффективно. Два пристрелочных залпа с их стороны прошли далеко в стороне.

А затем мы вломили в ответ. Таира чуть развернула корабль, и Молли, недолго думая, ударила из пяти лучевых установок по всем целям сразу. Одному из «пиратов» этого хватило с лихвой. С выбитыми напрочь ионниками он закувыркался в пространстве, не в силах продолжать бой. Оставшиеся, хоть Молли в них и попала, существенных повреждений не получили.

Передышки моя подруга им не дала. Пока первые пять установок охлаждали стволы и накачивали энергией накопители, следующие пять, три плазменных и два рельсотрона, лупанули по вражеским кораблям целым ворохом пламенных сгустков-снарядов. Подошедшие на дистанцию уверенного огня фрегаты и рейдеры увернуться от них не успели. Яркие отметины попаданий заплясали на их щитах и бортах, и в ту же секунду нас резко качнуло вправо и вниз.

Длинная очередь световых импульсов пронзила пространство буквально в десятке метров над рубкой. А как утверждали приборы, ещё три аналогичных прошли левее и выше.

Если верить искину, Таира «переложила штурвал» ещё до того, как противники долбанули по нам из всего, что возможно. Как у неё это получилось, фиг знает, но в результате нам даже вынесенные вперёд силовые щиты не задело, а вот в обратную сторону…

Да, в обратную сторону всё вышло успешнее на порядок. Своей меткой стрельбой ликвидатор из клана Алонсо могла бы точно гордиться. Эффект от нового залпа из лучевых установок превзошёл, на мой взгляд, все мыслимые и немыслимые ожидания. Два вражеских рейдера превратились в несущиеся по орбите груды обломков. Один из фрегатов потерял полкормы. Второй, дымя кислородным паром из огромной пробоины, медленно отворачивал с курса в надежде, что добивать его мы не будем.

Его капитан оказался прав. Гоняться за парой подранков необходимости не было.

— Потери щитов — четыре процента. Энерговооружённость — девять и пять. Орудия — в норме. До выхода к точке гиперразгона — два часа пятнадцать минут, — доложила Таира.

Линия на голографической карте, вдоль которой мы двигались, окрасилась зеленью процентов на тридцать. Количество целей на схеме уменьшилось на пять единиц. В целом, неплохо, но недостаточно. К следующей лакуне, что была больше нынешней раз эдак в десять, приближались ещё две группы противников. Три цели в первой, одиннадцать во второй. И пока мы их не прошли, пить шампанское и бросать в воздух чепчики стал бы лишь полный дурак…

До следующей лакуны, где нас опять собирались перехватить, мы колупались где-то час сорок. И всё это время строили планы, как будем прорываться. Строили, спорили, обсуждали, прикидывали и отвергали, один за другим, признавая или невыполнимым, или оптимистичным без меры, всецело зависящим от противника: типа, он будет действовать исключительно так, как нам надо.

Любопытно, но примерно на середине этих обсуждений и споров как-то само собой получилось, что функции лидера-командира-координатора «переползли» потихоньку ко мне. Даже, блин, ощущение появилось, что Таира специально спихнула на меня всю ответственность и за себя, и за свой корабль, и за всё остальное, и сделала это с плохо скрываемым облегчением.

Молли против такой пертурбации не возражала. Просто в какой-то момент предлагать какие-то планы и схемы стал только я, а обе дамы искали в них плюсы и минусы и ждали, что решит командир.

В итоге, мне это попросту надоело, и когда до контакта с врагом осталось минут пятнадцать, я больше не стал ничего предлагать, а коротко объявил:

— Будем действовать так…

Когда мы вошли в лакуну, нас там уже ждали. Правда, не все, кто так рвался по наши души, а пока только три корабля, успевшие первыми. Два дестроера от компании «Родман бразерс» и их же ГРЭБ-подавитель. Последний маячил за «спинами» своих более мощных собратьев, но называть его «небойцом» я, конечно, не стал бы. Скорее, наоборот. На этом этапе боя именно он мог считаться самым опасным.