– Некромантия любит синхронность…

– А причем тут вообще некромантия, если мы гнома вызываем? – задал резонный вопрос Саша.

– Не усложняй! – буркнула княжна.

Мы кое-как, смеясь и пошатываясь, встали в круг. Лиза закрыла глаза. Саша попытался сделать серьезное лицо, но его хватило ровно на две секунды.

– Готовы? – шепнула она.

– Нет, – честно сказал я.

– Тогда начали!

– О великий гном… – начали мы втроем, но тут же сбились.

– Стоп! – Лиза открыла глаза. – Ты слишком рано!

– Я вообще не понял, где начало! – возмутился я.

– Ладно, еще раз.

Мы попробовали снова. Потом еще раз. Потом перепутали слова. Потом Саша икнул посреди «заклинания», и мы оба с Лизой разразились смехом.

– Все, – простонал я, держась за живот. – Если тут кто-то и появится, то только санитар.

Лиза вдруг стала серьезной, наклонилась к бутылке и прошептала:

– А вдруг… а вдруг они правда существуют?

Мы замолчали на секунду. Тишина повисла странная, зыбкая. Свечи потрескивали. Тени на стенах дрогнули. Саша сглотнул.

– Если выйдет Пиковая дама, я перед ней извиняюсь.

Прошла секунда. Две. Три. Ничего не произошло. Только Фрыса лениво зевнула в углу.

– Ну вот, – разочарованно сказала Лиза. – Никакого тебе гнома…

– Зато весело, – заметил я и плеснул остатки виски по кружкам. – За несуществующих сущностей.

– За них, – согласился Саша.

Мы выпили. И мне вдруг показалось, что впервые за весь этот бесконечный день мы действительно расслабились… И выпили. А потом нашли еще одну бутылку и выпили снова… Через некоторое время мир поплыл. Сначала – совсем чуть-чуть. Как будто кто-то подкрутил резкость, убрал лишние углы, сделал ночь мягче. Свечи горели неровно, подмигивая, тени на стенах перестали выглядеть угрожающе и начали просто… плясать. Даже половицы, казалось, поскрипывали уже как-то лениво и умиротворяюще.

– Все-таки жаль, что он не пришел, – вздохнула Лиза, ковыряя баранку и рассматривая ее так внимательно, будто пыталась вычитать в дырке судьбу. – Я бы послушала.

– Кто именно? – уточнил Саша, щурясь. – Гном? Или санитар?

– Гном, – уверенно сказала она. – Санитары обычно не матерятся так художественно.

– Это ты просто хороших санитаров не видела, – философски заметил я.

Саша прыснул со смеху и вдруг сполз по дивана вниз, уткнувшись затылком в подлокотник.

– А если честно… – протянул он, глядя в потолок. – Мне кажется, если бы гном все-таки пришел, он бы посмотрел на нас и сказал: «Ну и нахуя вы меня позвали?»

– Справедливо, – кивнула Лиза. – Мы бы на его месте сделали то же самое.

Она потянулась, зевнула совершенно по-человечески и, не особо задумываясь, улеглась прямо на ковер, подложив под голову свернутый плед.

– Теплый, – пробормотала она. – Пол. Я его раньше не замечала.

– Ты вообще много чего раньше не замечала, – буркнул я, устраиваясь рядом и чувствуя, как голова становится удивительно тяжелой. – Например, что таракан – плохой кандидат для воскрешения.

– Он был прикольный, – возразила княжна сонно.

Саша все еще смотрел в потолок. Потом повернул голову и очень серьезно сказал:

– А знаете… если бы я все-таки был бесполезным… мне бы, наверное, сейчас не было так спокойно.

Я хотел что-то ответить. Правда хотел. Что-нибудь умное, поддерживающее, обязательно правильное. Но вместо этого слова перепутались, мысли расползлись, и я только хмыкнул, закрывая глаза.

– Не философствуй, – пробормотал я. – Оставь это трезвым людям.

– Вот именно, – согласилась Лиза. – А мы сейчас заняты важным делом.

– Каким? – спросил Саша.

– Мы пьем, – сказала она с достоинством.

Это показалось нам настолько логичным, что мы снова рассмеялись. Дальше вечер распался на обрывки. Я с трудом помнил, как мы переместились с пола гостиной в комнату, как кто-то кого-то укрывал одеялом, как кто-то пытался допить виски, но и вторая бутылка была уже пуста… Помнил, как Лиза что-то рассказывала – длинно, с жестами, про империю, я даже удивился сначала, потом подумал, что она из нас все-таки самая трезвая… Помнил, как Саша тихо смеялся, совсем не похоже на себя, и в какой-то момент просто замолчал. Помнил, как я проваливался в сон, утыкаясь лицом в Лизины волосы и как чьи-то руки, обнимали меня за шею… И главное, помнил

ощущение: все, хватит, но сегодня все. А потом была темнота.

… Утро пришло без предупреждения, как, собственно, обычно и бывает после такой попойки! Просто в какой-то момент у меня в голове стало слишком светло и слишком больно одновременно. Настолько, что спать дальше не представлялось возможным. Поэтому я застонал, не открывая глаз, и попытался повернуться на бок, но тут же уперся во что-то теплое.

Я замер.

Медленно, с осторожностью человека, который очень боится увидеть то, что он натворил, я приоткрыл один глаз. Потолок. Не мой. Значит, мы не у меня в комнате...

Голова гудела. Во рту было сухо. Я попытался вспомнить вчерашний вечер, но память услужливо выдала только обрывки: свечи, смех, баранки на полу, гном и много много выпивки… Я вздохнул.

Справа от меня кто-то сопел. Скосив глаза, я увидел Лизу. Она спала, уткнувшись мне в плечо, растрепанная, теплая, и улыбалась во сне. Одеяло сползло и я хорошо видел, что княжна в одном белье…

– Блядь… – прошептал я.

Медленно, очень медленно, я повернул голову в другую сторону. И чуть не заорал от неожиданности – слева от меня спал Саша. Он лежал на боку ко мне спиной, светлые волосы растрепались, но его поза была спокойной и непривычно мягкой, без вечной собранности и напряжения.

– Дважды блядь, – прошептал я. – Только этого еще не хватало. Мы что, втроем?

Сердце неприятно екнуло. Я резко сел, тут же схватившись за голову – зря. Мир покачнулся, в глазах потемнело. Я заглянул под одеяло – по крайней мере, на мне тоже было что-то надето, а это уже неплохо…

Я начал тихо, стараясь производить как можно меньше звуков, выбираться из постели. Дополз до края и потянулся за своей одеждой, которая валялась на полу. В этот момент одеяло окончательно сползло, я машинально посмотрел на постель и завис. Саша что-то пробормотал во сне и повернулся на спину, точнее... повернулась. Это был не парень, а девушка, в чем не оставляла никаких сомнений его... тьфу ты… ее маленькая аккуратная грудь!

Я пялился на Сашу несколько минут, чувствуя, как в моей голове прокручиваются шестеренки, собирая общую картинку из разрозненных кусочков пазла. Как я мог этого не замечать? Тонкая шея; мягкие черты лица; плечи, слишком узкие для мужчины; ладони – маленькие и аккуратные, с длинными пальцами… Конечно, она маскировала все это одеждой, осанкой, манерой держаться, голосом, формой общения... Но все же, как я мог не заметить?

Я с трудом заставил себя перестать пялиться, вылез из кровати и отвернулся, пытаясь собрать мысли в кучу. Пока я натягивал штаны, за спиной кто-то заворочался, а я замер, но, на мое счастье, никто не проснулся. Это хорошо.

Я бросил последний взгляд на постель – на Лизу, на Сашу – и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Я выскользнул из комнаты. Сердце колотилось не к месту, голова гудела, а в груди было какое-то самое мерзкое чувство, когда ты еще даже не до конца проснулся, но уже понимаешь: день будет паршивым и начался он неправильно. Коридор второго этажа встретил меня утренним светом – слишком ярким для человека, у которого только что весь мир встал с ног на голову. Я остановился на секунду, прислонился к стене и закрыл глаза. В голове всплывали обрывки: смех, свечи, баранки на полу, теплая тяжесть одеяла…

– Черт… – прошептал я и, не открывая глаз, потер переносицу.

Лучше не думать. Пока не о чем не думать.

Я спустился вниз, стараясь не шуметь – в гостиной было чисто. Ни тебе свечей, ни бокалов, ни следов вчерашнего идиотизма. Даже стол уже стоял ровно, будто его никогда не гоняли по комнате в поисках «идеального круга». У стола стоял Олег.