– Фу, – выдохнул он хрипло. – Как ты это пьешь! И главное – зачем?

– Пьют не ради вкуса, – хмыкнул я. – Ради эффекта.

Лиза хмыкнула:

– Некоторые еще и ради компании.

Она посмотрела на Сашу внимательно, даже с некоторой заботой, как на человека, на которого слишком много свалилось в последнее время. Альский поймал ее взгляд, грустно усмехнулся краешком рта, отворачиваясь, и вдруг тихо сказал:

– Они ведь… не совсем неправы.

Я замер с бутылкой в руках.

– Кто? – уточнил я, хотя и так прекрасно понял, о ком говорит блондин.

– Люди, – Саша покрутил опустевшую кружку на столе. – Про меня.

Лиза напряглась.

– Саша…

– Нет, правда, – он поднял на нас глаза. – Посмотрите сами. Ты, Виктор, некромант. Демонов водишь, с мертвыми говоришь, прорывы закрываешь. Лиза… – он кивнул ей. – Лиза вообще с того света вернулась! Чагодаев наш ледяной кузнец… Фрыска – демон, но даже она … более полезна.

Фрыса, словно услышав свое имя, недовольно фыркнула из угла.

– А я? – Саша хмыкнул. – Я ничего не могу…

Я плеснул ему еще, не спрашивая.

– Пей, – пододвинул кружку с вискарем ближе, – пей и не неси чушь.

Он не стал спорить. Выпил. Уже увереннее, но все равно скривился.

– Ведь вся эта история даже началась из-за меня, – продолжил он, будто виски развязал ему язык. – Если бы я не полез… если бы не решил вернуть Лизу… ты бы не оказался в этой жопе! Не было бы проблем с Орденом, не было бы внимания Императора, этой ледяной тундры не было бы… Ни демонов, ни прорывов, ни северных народов, ни саамов с их тьмой, ни чертовой толпы с дедом в коробке…

– Так и Лизы бы тоже не было, – спокойно возразил я.

Саша запнулся на полуслове и уже слегка осоловело посмотрел на меня задумчиво и долго, а потом медленно кивнул.

– Да. Ты прав. И это, наверное, единственное, что я сделал правильно.

Я разлил еще и поднял свой стакан:

– За Лизу, – сказал я.

– За Лизу, – повторил он.

Мы чокнулись. Лиза ничего не сказала. Просто выпила и заулыбалась, а глаза ее сверкнули знакомым сиреневым огнем.

Саша поставил кружку и вдруг замолчал. Он выпрямился, будто снова натянул на себя привычную броню, не давая алкоголю расслабить его и сопротивляясь всем, чем только мог. Даже голос у него стал другим – слишком ровным и спокойным для человека, который пару минут назад швырялся посудой в стену:

– Я ведь правда… – он запнулся. – Ноль. Ничего не могу. Силы нет. Семьи нет. Дядя хотел меня убить. Император – ему я только потому понадобился, что с вами… Вокруг тайны, демоны, прорывы… а я стою рядом и делаю вид, что участвую. Налей мне еще!

Олег, до этого тихо стоявший у двери, шагнул вперед:

– Господин, может…

Саша резко повернулся и оборвал старого слугу:

– Исчезни, – сказал он спокойно. – И чтоб до утра я тебя не видел.

– Но…

– Исчезни! – едва ли не по слогам произнес Альский без злости, без раздражения, но так, что ослушаться было нельзя. Олег помялся несколько секунд, побледнел, но потом все же кивнул и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. В комнате снова повисла тишина, но уже другая. Не звенящая и тонкая, а вязкая и, хоть пока и не пьяная, но уже крепко поддатая.

Лиза вдруг фыркнула:

– Слушайте… – она наклонилась к нам через стол. – А помните, как мы с Виктором в твоем поместье таракана оживляли?

Я простонал:

– Не начинай.

– Да ладно! – она оживилась. – Мы же теперь, считай, специалисты. Может, вызовем кого-нибудь? Для разрядки.

Саша поднял голову:

– Кого?

– Ну… – Лиза задумалась. – Гнома-матершинника?

– Пиковую даму, – буркнул я.

– Или того, кто знает, куда деваются носки, – серьезно добавила княжна.

Саша неожиданно рассмеялся. Не нервно, а по-настоящему – коротко, но искренне.

– А давайте, – уже веселее сказал он. – Я с вами ни разу никого не вызывал и не воскрешал, тоже хочу поучаствовать! Хуже уже точно не будет.

И вечер окончательно пошел не туда.

Идея, как это и было понятно с первого взгляда, оказалась идиотской. Но именно такие идеи всегда и приходят в голову тогда, когда бутылка уже наполовину пуста, а мир кажется чуть менее враждебным, чем пару часов назад. К тому же, Альский вроде немного пришел в себя: его бледное обычно лицо порозовело, идеально уложенные короткие волосы растрепались и, наверное, впервые за время нашего знакомства, он показался все по-настоящему живым. Потягивая алкоголь из своей кружки с цветочками, Саша хихикал, пока мы обсуждали кого и как именно будем вызывать. Хотели даже сходить в мою комнату за гримуаром, но в итоге решили, что будет действовать по памяти и наитию – все-таки, вряд ли в древних серьезных книгах описано, как призвать гнома-матершинника…

Лиза первой слезла со стула и торжественно объявила:

– Так. Для нормального ритуала нам нужен круг.

– Круг? – переспросил Саша с подозрением. – У нас вообще-то стол квадратный…

– Слушай княжну, – уже не слишком трезво пробормотал я, – она дело говорит! Мы с ней столько трудов по некромантии прочитали и везде написано, что некромантия не любит углы.

– Да, да, не любит, – назидательно ответила Лиза, веселясь от души, и, не долго думая, отодвинула стол ногой. Тот жалобно скрипнул, зацепился за половик и встал криво, но место в центре комнаты освободилось.

– Вот! Так лучше.

– Абсолютно, – кивнул я. – Я прямо уже чувствую, как силы мироздания выстроились в очередь чтобы прийти к нам!

Мы принялись стаскивать со стола на пол, где решили проводить ритуал, все подряд: баранки, конфеты, пустые чашки и блюдца. В ход пошли свечи – обычные, хозяйственные, найденные в ящике. Лиза расставляла их «примерно симметрично», что в ее понимании означало «как получилось».

– А кого мы вообще вызываем? – спросил я, наблюдая, как она сосредоточенно прикусывает губу, устраивая на деревянном полу круглый поднос, которому суждено было играть роль магического круга.

– Я же сказала, – она махнула рукой. – Гнома-матершинника…

– А если придет не он? – уточнил Саша, уже заметно повеселевший и сидящий на полу, прислонившись к дивану. – Вдруг явится что-нибудь серьезное?

– Тогда притворимся, что не мы это звали, – пожал я плечами. – Ну типо “Ой, извините, ошиблись номером…” Универсальная стратегия.

Лиза вдруг щелкнула пальцами:

– О! Нам нужны магические символы…

– Какие? – насторожился я.

Она задумалась, оглядела комнату, потом уверенно указала на баранки:

– Это будут руны.

– Баранки вместо рун? – переспросил Саша и вдруг захихикал. – Тогда конфеты – это жертвоприношение?

Альский потянулся за голубой конфетой, лежавшей от него поблизости, но княжна ловко перехватила угощение и шлепнула блондина по руке:

– Не трогай жертвоприношение. Это не тебе!

Мы выложили на полу вокруг подноса что-то отдаленно напоминающее круг. Очень отдаленно. В центре оказалась бутылка с остатками виски – «для фокуса энергии», как выразилась княжна.

– Так, – Лиза хлопнула в ладоши. – Теперь слова.

– Какие? – спросил я.

– Ну… – нежить нахмурилась. – Магические. Ты же дохрена их читал! Неужели не помнишь ни одного?

– Ну… – моя голова уже совсем плохо соображала, ведь незаметно для меня виски в бутылке уже осталось на донышке. – Я знаю одно. Абракадабра.

– Это слишком банально, – возразила Лиза. – Надо что-то посложнее. Чтобы… с пафосом.

Мы переглянулись.

– Что-то вроде… – протянула Лиза. – О великий… – она замялась. – А кто он вообще, этот гном?

– Матершинник, – напомнил Саша. – Значит, надо официально и сразу к делу

Он выпрямился, поднял руку и торжественно, с расстановкой, выдал:

– О великий гном матершинник, явись и объясни, какого хрена все всегда ломается именно тогда, когда уже и так все пошло по пизде!

Я не выдержал и расхохотался.

– Надо хором! – захихикала Лиза.

– Хором? – я посмотрел на нее. – Мы не в церкви.