Нуска чокнулся с эрдом так, что эль полился по рукам и столу, а затем залпом осушил половину пинты. Глаза лекаря заблестели от удовольствия, он раскраснелся и начал напевать себе под нос. Закуски тоже были превосходны: от вяленого мяса, овощей и сыра ломился стол.

Син пил медленнее, но все равно старался не отставать. Вскоре его плащ уже сидел на плечах неровно, волосы, собранные в хвост, оказались взлохмачены так, что Нуска с улыбкой протянул руку и стянул с них ленту. Эрд чуть нахмурился.

– Син, но у тебя такие красивые волосы, хватит соблюдать приличия! Здесь совсем не то место. – Нуска смеялся, пока Син вдруг не схватил его за руку.

Лекарь удивился и вопросительно посмотрел в ответ. Эрд повязал свою ленту на руку Нуски и закрепил симпатичным бантиком.

– Тогда не потеряй. Это очень ценная вещь.

Лента действительно отличалась от всего остального облачения эрда: она была ярко-красного цвета и переливалась в тусклом свете трактира.

– Как скажешь, мой господин. А теперь… Знаешь ли ты хорошую песню на скиданском?! Я знаком только со старинными лесными песнями.

– Ты что, собрался петь? – Эрд так удивился, что допил свою пинту залпом и снова наполнил, подставив под краник бочки.

– Конечно! Ты только послушай, как они вопят… – Нуска поморщился, указывая большим пальцем себе за спину, где затянули пошлую пьяную песню. – Это невыносимо!

– Гм… – Эрд выглядел озадаченным, а затем достал из кармана клочок бумаги и выточенный в форме кисти уголь. – Я напишу слова, но музыка… Мне нужен инструмент, чтобы наиграть тебе.

– Духи, Син, ты играешь?! Почему раньше не сказал? – Нуска тут же вскочил со своего места с горящим взглядом и, шатаясь, потащился доставать хозяина трактира.

– Подайте, подайте нам любой инструмент! Сейчас же! Еще секунда – и я сам лично вытолкну этих воющих пьянчуг из трактира! – Нуска разошелся и шумел, словно он сам являлся эрдом страны, а никак не его скромным спутником. Лекарь пихал ногами попадающиеся на пути стулья и задел нескольких постояльцев, но они даже слова не сказали в ответ. Компания из двух молодых людей давно была в центре внимания. Все уже заметили, насколько смело ведет себе юный хаванец, сопровождаемый риром, а потому могли только с интересом наблюдать и шептаться.

Через несколько минут Нуска вернулся с народным инструментом за стол. Это был деревянный шар с десятью отверстиями, высоким грифом и четырьмя струнами.

– Справишься с таким? Мне и так пришлось одолжить это у бардов за дальним столом… Tje vae, они попросили за эту рухлядь три пинты! Три! Знали бы они, что грабят государственную казну!

– Дай-ка сюда… Думаю, я смогу приноровиться. – Син ловко перехватил инструмент и наиграл несколько простых мелодий на струнах, а затем стал изучать издаваемый звук, затыкая отверстия пальцами.

На пильке[26] играли, поставив основание шара на бедра и держа левую руку на отверстиях, а правой рукой перебирали струны на высоком грифе, придерживая его в ровном положении плечом.

Столь статный мужчина действительно выглядел красиво даже с таким простонародным инструментом в руках. Пускай на пильке играли бедняки да странствующие барды, но совладать с ней было не так просто. Нуска знал это не понаслышке, потому что в свое время в его руках побывало с десяток различных инструментов. Правда, он так и не смог овладеть в идеале ни одним. Все дневное время Нуска посвящал лечению больных, а в ночное – дрых без задних ног. Потому, хоть у него и не хватало времени на освоение инструментов, он напевал себе под нос, даже когда врачевал не самые приятные на вид части тела своих пациентов.

– Ха, Син, а ты не так плох! Я думаю, мы сможем удивить сегодняшних гостей! – Нуска уже тащил эрда из-за стола. – Почему ты сопротивляешься… Неужели думал, что мы будем отсиживаться за столом в такой чудесный вечер?! Дай слова…

Лекарь лихорадочно стал изучать начерканную ровным почерком песню.

«Ух, как интересно! А эрд знает толк в застольных песнях!»

Они вдвоем оказались посреди трактира. Нуска вытащил из-под какого-то пьянчуги стул и подпихнул его эрду под колени. Син так и плюхнулся на него.

– Отлично! Теперь наиграй мне!

Нуска все больше пьянел от духоты и оживленной атмосферы. Его лицо вспотело, а волосы торчали в разные стороны. Накидка сползла назад, а потому многие могли увидеть лицо пьяного лекаря. Хотя кого это заботит? Ну, напился даже лекарь самого эрда, устроил шумиху… Что с того?

– Господа, начинайте! Хотим услышать песню столь красивого юнца! – Один из разомлевших сифов поднял за него свою кружку.

– Верно! Он так красив, подайте ему вина за мой счет! – поддержал сифа тучный карборец за дальним столом.

– Так, господа, тише! Сейчас все будет! – заверил Нуска слушателей и расплылся в улыбке, раскланиваясь направо и налево. – Друзья, вы услышите историю про драконов и магию из уст этих двух странствующих господ!

– Надеюсь, твоя песнь будет так же сладка, как и твое личико! – рассмеялся арцент, чей стол был прямо напротив Нуски. Лекарь нахмурился, но пропустил сомнительный комплимент мимо ушей. Развернувшись к Сину, он кивнул ему.

Сначала полилась легкая веселая музыка, а затем эрд разошелся: зажимая отверстие за отверстием, он заиграл чудесную и сложную балладу. Нуска сразу уловил повторяющийся мотив, сделал несколько шагов вперед, скинул с себя плащ и развел руками.

Перед зрителями предстал прекрасный пьяный юноша, так и сияющий в блеклом свете. Все стали шуметь и стучать кружками о стол, но стоило лекарю открыть рот, как в трактире наступила тишина.

Нуска, прикрыв глаза, пел громко и уверенно, словно занимался этим всю свою жизнь: