— А это что такое? — спросил юноша.

— Ну как можно не знать таких вещей? — возмутилась девушка, — Она танцует ее на одной ноге, перемещаясь по сцене и часто описывается как бисерные продвижения (или каскады) на пуантах/на кончике одной ноги (на носочке)! Это так красиво! А я не могу! — снова приготовилась зареветь балерина.

— Отставить сырость! — испугался нового слезоизвержения Петр, — я же тебе говорил, про соседку, у нее была та же проблема, с пальцами. И она тоже из-за этого страдала.

— Это была Ваша девушка? — в упор просмотрела на него Даша.

— Нет! У меня не было отца, а она была из семьи купцов первой гильдии! И презирала меня! — притворно вздохнул попаданец, — и я много думал, как решить эту проблему.

— Вас разве можно презирать? — удивилась девушка, — бояться-да, ненавидеть -да! Но презирать?

— Так женскую душу разве поймешь? — улыбнулся Петр.

— И что? Вы нашли как решить эту проблему? — с нетерпением и тайной надеждой спросила юная балерина.

— Да! Разве стал бы я вселять в Вас необоснованную надежду? — ответил юноша.

— Ну как Вам это удалось и что это такое? — заерзала на кровати Даша.

— Все по порядку! Вы готовы пройти необходимые процедуры? — спросил ее Петр.

— Конечно! Давайте начинать! Я готова! — вскочила с кровати ожившая девушка.

— Тогда сначала обедать! Но я сначала сделаю звонок, можно с Вашего телефона? — спросил он хозяйку комнаты.

— Ну конечно! — заулыбалась племянница императора. Юноша подошел к телефонному аппарату и набрал нужный номер.

— Господин генерал-майор, здравия желаю! Это я! Нет, все хорошо. Мне срочно нужно решить две проблемы. Нет. Это нужно для Даши! Конечно! Первая проблема! Мне нужен специалист, который снимет слепки с ее ступней. А потом мне нужен специалист, который по этим слепкам сможет сделать из каучука специальные отливки! Это можно устроить? Да, хоть сейчас. Да, жду! — он повесил трубку и обратился к внимательно слушающей его балерине, — ну вот, через час я поеду и привезу мастера. Он снимет слепки с твоих ступней!

— Так что это будет? заинтригованно спросила Даша.

— Это сюрприз! Давайте пойдем пообедаем, пока мне перезвонит генерал!

Они вернулись в столовую, где к удивлению брата повеселевшая Даша с аппетитом накинулась на еду. Французский повар не подкачал.

— Очень вкусно! — сказала она заканчивая второе блюдо, — и очень полезно, Коленька! Давай, не капризничай, салаты очень полезны! Тут даже руккола есть!

— Хорошо, — буркнул толстяк, — а что произошло, что ты такая веселая?

— Еще не знаю, но надеюсь, что-то очень хорошее! — улыбнулась девушка посмотрев на Петра. Тот тоже улыбнулся и произнес:

— Произошло то же, что и у тебя! Надежда! Только твоя сестра этому радуется, а ты куксишься! — строго произнес юноша.

В это время зазвонил телефон. Гувернантка взяла трубку и посмотрела на Пера:

— Это Вас!

Юноша встал из-за стола и подошел к телефону:

— Здравия желаю, господин генерал-майор! — произнес он, — так точно! Записываю первый адрес. Готово. Теперь второй! Понял! Сошлюсь на Вас. Выезжаю! Большое спасибо! Сразу отзвонюсь. До связи!

Он подложил трубку и сказал, обращаясь к девушке:

— Едем к мастером по слепкам. Переоденетесь, но так, чтобы Ваши ступни были доступны! А захватите пару Ваших пуантов, — после чего и направился в свою комнату и быстро переоделся в цивильную одежду. У выхода из дома он столкнулся с Дашей. Они вышли на улицу и сели в дежурящую там машину.

— Василий Иванович, — обратился к нему юноша, — нам нужно быть по этому адресу, — и он продиктовал название улицы и номер дома.

— Понял! — ответил капитан и машина тронулась с места.

— Скажите, — обратился к офицеру Петр, — а где вы обедайте?

— Я беру бутерброды из дома, — удивился такому вопросу служивый.

— Это нехорошо, питаться в сухомятку! — строго произнес юноша, — Вы так себе желудок испортите! Значит так, обедать будете на кухне в доме. И это не обсуждается!

— Спасибо! — ошарашенно ответил не ожидавший такой заботы о себе Краснов. Даша с удивлением посмотрела на Петра, но ничего не сказала. Машина подъехала к большому трехэтажному зданию в античном стиле на Университетской набережной Васильевского острова.

— Императорская Академия художеств! — объявил офицер. Петр и Даша вышли из машины и поднялись по ступенькам в огромный холл.

— Нам на второй этаж, кабинет номер двести шесть, — сказал заглянув в свои записи юноша. Найдя нужную дверь они постучали в нее.

— Входите! — услышали они приятный мужской голос и толкнув дверь вошли в большую комнату заставленную скульптурами в различных стадиях готовности. В основном они изображали совершенно обнажённые женские тела. Даша даже покраснела.

— Вы пришли позировать? Вы натурщица? — сразу обрушил на них град вопросов мужчина лет сорока с короткой бородкой внимательно рассматривая фигуру девушки, — превосходно! Идите за ширму и полностью разденетесь! Я должен Вас рассмотреть, нет ли скрытых изъянов в Вашей фигуре. При позировании в одежде будете получать рубль в час. Но у нас такого почти не бывает. Полностью обнаженной будет получать уже пять рублей в час! Деньги не большие, но и работа скажем так, не пыльная. Ну а если Вы будете совсем хорошей девочкой, то Ваш гонорара будет выше! Гораздо выше! Давайте Ваш паспорт!

— Зачем? — ошарашенно произнесла девушка.

— Что значит зачем? — удивился мужчина, — натурщицами могут работать только девушки достигшие восемнадцати лет! В нашей Академии строгие моральные принципы! Кроме этого, скульптурный класс это место повышенной физической нагрузки не только для творца, но и для модели. Натурщицы на скульптуре должны замирать в сложных позах на долгие часы, часто на специальных подиумах («станках»), окруженные влажной глиной и тяжелыми каркасами. Юные девушки младше восемнадцати лет просто физически не всегда могут выдержать такие сеансы, которые длятся по два-четыре с короткими перерывами. Поэтому профессора скульптурного класса, такие как например, Владимир Беклемишев, предпочитают опытных натурщиц, чей возраст гарантирует физическую выносливость и серьезное отношение к делу.

Несмотря на кажущуюся богемность, наша Академия художеств является государственным учреждением с очень строгим уставом. Появление несовершеннолетней натурщицы в обнаженном виде в мужском классе (а женщины-студентки в наше время только начинают массово завоевывать свое право на полноценное образование в наших стенах) может обернуться колоссальным скандалом и судебным преследованием для руководства. Именно поэтому возрастной ценз в восемнадцать лет соблюдается с бюрократической педантичностью. Более того, полиция Петрограда выдает специальные разрешения на этот вид деятельности, чтобы отсечь вовлечение несовершеннолетних в индустрию, которая в нашем консервативном обществе балансирует на грани приличия — закончил свой рассказ хозяин кабинета, — Вам исполнилось восемнадцать лет?

— Нет, — с облегчением выдохнула Даша, — мне скоро будет семнадцать!

— Очень жаль, — разочарованно произнес скульптор, — могу порекомендовать Вам обратиться на факультет живописи. Там несовершеннолетние могут позировать художникам в национальных и исторических костюмах. Конечно, под строгим присмотром. Но платят там очень мало. Но есть один вариант, где Вы бы могли заработать очень неплохие деньги!

— Это какой? — насмешливо спросила девушка.

— Частное позирование! — понизив голос доверительно сообщил мужчина похотливо ощупывая девичью фигурку, — я и так вижу, что Вы прекрасно сложены и хорошо развиты! На частных сеансах, не в стенах нашей Академии, разумеется, натурщицы могут получать до пятидесяти рублей в час. А сели она станет музой скульптора, то еще больше.

— Я так понимаю, стать музой — это стать любовницей? — нахмурился Петр.

— Это личное дело натурщицы и художника! — сухо ответил мужчина, — а Вы тоже хотите стать натурщиком?